Готовый перевод The Beautiful Villainess Won't Date / Прекрасный злодей не поддастся чувствам: Глава 14

Тот немедленно показал жест, будто застёгивает рот на молнию.

***

Чэн Ши нагнал Тан Сюэчжэня на углу первого этажа.

Высокий и длинноногий, он настиг его в два счёта. Чэн Ши хотел было схватить парня за руку, чтобы тот снова не сбежал, не дослушав, но, заметив на запястье Сюэчжэня ещё не сошедшие красные следы, невольно помедлил.

Однако Тан Сюэчжэнь нахмурился, даже не взглянув на него, и уже собрался уходить.

Поколебавшись секунду, Чэн Ши решительно протянул руки и, преградив путь, загнал Тан Сюэчжэня в угол, прижав к стене плечами и руками.

— Чего бежишь?

Чэн Ши глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и задал вопрос, который не давал ему покоя:

— Почему ты плакал? — он нахмурился, с редким для него выражением недоумения на лице: — Я тебя обидел?

Заносчивый юный господин был настолько прямолинеен, что даже не осознавал, что его поведение давно вышло за рамки приличий.

И действительно, черноволосый юноша, зажатый в углу, снова бросил на него полный упрёка взгляд.

Впрочем, это был и не совсем упрёк — скорее в его глазах, ярких и чистых, заблестела влага, отчего он выглядел очень обиженным.

Его фигура была куда хрупче, чем у Чэн Ши, и в тесном пространстве у стены особенно чётко выделялась тонкая линия талии.

Под таким взглядом пыл Чэн Ши немного поутих.

Проявив несвойственное ему терпение, он сдержанно произнёс:

— Ты должен сказать мне, почему.

Почему ты сам ко мне прилепился, а через пару дней со всех ног бросился наутёк? Неужели я настолько хуже, чем Ци Суйчуань?

Подумав об этом, Чэн Ши снова разозлился. Он и сам теперь не понимал, что его бесит больше: то, что он проигрывает Ци Суйчуаню, или то, что Тан Сюэчжэнь бегает от него как от чумы.

Наконец, спустя несколько глубоких вздохов, он полностью взял себя в руки.

Чэн Ши не слишком хорошо знал Тан Сюэчжэня, зато отлично знал семью Тан и то, что старый прохвост Тан Цзя ценит в делах только выгоду. Он никогда не делал того, что не приносило бы прибыли. Раньше Чэн Ши полагал, что этот красивый пасынок Тан Цзя пришёл к нему по указке самого Тан Цзя. Теперь же, когда Тан Сюэчжэнь переметнулся к Ци Суйчуаню, вероятно, это тоже было распоряжением Тан Цзя.

А что касается самого Тан Сюэчжэня…

Высокий юноша с глубоко посаженными глазами и явными чертами смешанной крови опустил голову, внимательно разглядывая красивого мальчишку, который, поджав губы, хранил молчание в его ловушке.

Что тот вообще может понимать в людях?

Как и ожидалось, Тан Сюэчжэнь некоторое время дулся, а потом, отведя взгляд, обиженно пробормотал:

— Я не плакал.

Он подчеркнул:

— Это ты сделал мне больно.

Тан Сюэчжэнь вытянул руку — тонкое, хрупкое запястье. Кожа была такой белой, что малейший след от пальцев казался очень ярким.

Неженка.

Чэн Ши подсознательно хотел скривиться, но, вспомнив, что перед ним человек, готовый пустить слезу и сбежать по любому поводу, проглотил слова.

Нельзя обращаться с ним так же, как с остальными прихлебателями.

Сам того не осознавая, Чэн Ши начал это понимать.

Тан Сюэчжэнь сильно отличался от тех, кто вечно крутился рядом с ним. Его обычные прислужники прежде всего должны были быть послушными, преданными, как псы, и иметь достаточно смекалки, чтобы придумывать новые развлечения. Они появлялись по первому же зову.

У Тан Сюэчжэня же не было таких замашек. Наоборот, он был очень обидчивым: чуть что — злится, стоит коснуться — уже плачет. Куда капризнее его семилетней двоюродной сестры. И даже сейчас, будучи загнанным в угол, он продолжал тихонько ворчать и жаловаться.

Но Чэн Ши всё равно стерпел. Он упорно хотел получить ответ:

— Это старик из семьи Тан запретил тебе водиться со мной? Или ты сам не хочешь?

Чэн Ши наклонился, вынуждая Сюэчжэня встретиться с ним взглядом. Обладая крупным телосложением, широкими плечами и хорошей физической формой, он легко накрыл собой Сюэчжэня, который был на голову ниже. Здесь никого не было, что только играло ему на руку.

Сюэчжэнь, зажатый в углу, переглянулся с 886, который приземлился на плечо Чэн Ши: «…»

Какой сложный вопрос.

Он вскинул подбородок и с обиженным, но решительным видом заявил:

— Ни то, ни другое.

Красивый черноволосый юноша поджал губы. Влага в его глазах немного отступила, но они всё равно светились так, что это сбивало с толку.

— Просто ты мне не нравишься, — прямо ответил он. — Кто вообще так себя ведёт?

Только подошёл — и сразу руки распускает, говорит какие-то странные вещи.

Чэн Ши, глядя в глаза Тан Сюэчжэню, неожиданно понял, что за этими словами скрывается нечто большее. Тот не любит его, потому что считает его самого невыносимым.

— Я… — Чэн Ши хотел оправдаться, но не желал идти на поводу у логики Тан Сюэчжэня, поэтому сменил тему: — Разве не ты сам хотел стать моим прихлебателем? Хотел примкнуть ко мне — я согласился, ещё и оплатил всё с карты, разве не так?

Под его пристальным взглядом Тан Сюэчжэнь медленно кивнул.

— Тогда почему, даже не прошло и полмесяца, ты решил, что я противный? Или, может, денег, что я на тебя потратил, мало?

Чэн Ши прекрасно понимал принцип эквивалентного обмена. Прислужники следовали за ним, потому что видели выгоду, и с Тан Сюэчжэнем должно было быть так же. Если тот больше не хочет быть с ним, значит, считает, что не получает желаемого. А у Чэн Ши было в избытке и денег, и власти.

Если раньше, когда он шёл на террасу, он просто хотел получить ответ, то теперь…

Чэн Ши шевельнул пальцами. В памяти невольно всплыло ощущение кожи под подушечками пальцев, когда он касался того тонкого белого запястья. У Чэн Ши на ладонях были мозоли, кожа была довольно грубой, а его обычные прихлебатели были парнями, с которыми можно было гонять на спорткарах. Мягкая, нежная кожа Тан Сюэчжэня напомнила ему о молочном пудинге, который утром присылала тётя.

Неудивительно, что такой неженка. Ни одной мозоли на руках, зато любит поплакать, характер вредный… Прямо как тряпичная кукла у его матери: капризная, своенравная, требует, чтобы её кормили с ложечки.

Раньше Чэн Ши и не взглянул бы на такого, но стоило ему встретиться с этими ясными глазами, как в голове возникла безумная мысль: нужно оставить его при себе.

Эта мысль была резкой и странной, но Чэн Ши не нашёл причин от неё отказаться.

Сюэчжэнь же, не зная, что его уже мысленно «приватизировали», моргнул.

Точно, деньги!

Он же заядлый любитель денег, как он мог о них забыть? Он любит чужие деньги!

Сюэчжэнь был весьма снисходителен к НПС, которые, как и он, были злодеями. И хотя Чэн Ши тоже был пушечным мясом, идущим против Лун Аотяня, его деньги-то — нет. В конце концов, деньги не виноваты.

Сюэчжэнь склонил голову набок.

— Если я скажу «да», ты дашь мне свою карту?

Он потирал запястье, которое уже перестало болеть, и искоса поглядывал на Чэн Ши, глядя на него полными любопытства глазами.

Сердце Чэн Ши дрогнуло.

— Конечно.

Увидев, что Сюэчжэнь сдался, Чэн Ши повеселел.

— Разве есть что-то, чего я не могу тебе дать? — он не упустил случая пнуть Ци Суйчуаня: — Только со мной можно по-настоящему повеселиться. Если уйдёшь к Ци Суйчуаню, со скуки помрёшь.

— Поэтому, — Чэн Ши протянул Сюэчжэню руку, — ты больше не можешь мне отказывать.

Если будет вести себя послушно, он с ним по-хорошему.

Чэн Ши смотрел пристально, его серо-голубые глаза не отрывались от лица парня. Наконец, под его взглядом Тан Сюэчжэнь тоже протянул руку.

Его белые, как луковица, кончики пальцев легко коснулись ладони Чэн Ши.

— Тогда ты не должен меня обманывать.

Когда Сюэчжэнь вышел вместе с Чэн Ши, они столкнулись с Тан Цзя, который вышел его искать.

Тан Цзя был старым прожжённым лисом: с кем бы он ни встречался, всегда улыбался, не давая повода упрекнуть себя. И сейчас он с доброй улыбкой обратился к Чэн Ши:

— А, сынок семьи Чэн тоже здесь?

Чэн Ши не особо жаловал его, поэтому ответил равнодушно. Он всё ещё держал Сюэчжэня за руку. Его смуглая рука, словно заявляя о праве собственности, охватывала тонкое запястье.

— Это… что? — Тан Цзя не сразу понял, что происходит.

Он помнил, что этот парень вспыльчивый и прямолинейный, так с чего вдруг такие нежности? И по отношению к его пасынку…

Тан Цзя перевёл испытующий взгляд на Сюэчжэня.

Сюэчжэнь посмотрел на Чэн Ши. И, как и ожидалось, тот принялся объяснять:

— Ничего особенного, — перед стариком он не собирался церемониться. — Вышел подышать, столкнулись, разговорились и поняли, что нашли общий язык. Решили побольше времени проводить вместе. У дяди Тана есть возражения?

Чэн Ши перебросил мяч на сторону собеседника, и Тан Цзя, конечно, не мог отказать.

Он издал смешок:

— Мой пасынок не слишком смышлён, если он пришёлся тебе по душе, это его счастье.

Чэн Ши был иного мнения.

— Не смышлён? А зачем ему быть смышлёным? — его выражение лица было ленивым, как у настоящего бездельника-мажора. — А вот вам, дядя Тан, не стоит предъявлять к нему слишком высокие требования, иначе в конце останетесь ни с чем.

Их взгляды встретились. Глаза Тан Цзя, немного мутные, на миг застыли.

Чэн Ши имел дурную славу: все говорили, что он несерьёзный, бунтующий и упрямый. По сравнению с Ци Суйчуанем он сильно проигрывал — любой сразу понимал, кого выбирать.

В последние годы обстановка в городе А становилась всё напряжённее: борьба корпорации Ци и семьи Чэн достигла апогея. Корпорация Ци доминировала, но и семья Чэн не отставала, вынуждая остальные семьи выбирать сторону.

Тан Цзя проявил предельную осторожность и выбрал корпорацию Ци. Однако он всегда вёл дела осмотрительно, стараясь сохранять нейтралитет, и самое дерзкое, что он сделал, — это наказал детям чаще контактировать с Ци Суйчуанем и Чэн Ши.

Тан Чжань был уже взрослым, и пытаться сблизиться с ними было неуместно, а вот Тан Сюэчжэнь — в самый раз. Этот пасынок был хорош собой и не переносил тягот жизни. Стоило дать указание, как он тут же бросился выполнять.

Поначалу Тан Цзя боялся, что Тан Сюэчжэнь всё испортит, и наказывал Тан Чжаню присматривать за ним. А сегодня, глядя на результат, он понял, что всё прошло очень успешно.

Значит, этот маленький дармоед, которого он кормил и поил, всё же принёс пользу.

http://bllate.org/book/27997/3390552