Се Тань позвал его:
— Садись.
Ань Юйнин подавил одолевавшие его сомнения, взял Се Таня за руку и юркнул в карету. Внутри было застелено темно-алым теплым войлоком. Ань Юйнин присел рядом с Се Танем на скамью и спросил:
— Почему ты в этот раз так надолго задержался? Я очень скучал.
Се Тань ответил:
— Некоторые дела потребовали времени.
Ань Юйнин понял, что Се Тань не хочет вдаваться в подробности, и перевел взгляд на его запястье:
— С чего это ты вдруг решил носить четки?
Се Тань невольно взглянул на собственное запястье, помолчал немного, поднял руку и ответил вопросом на вопрос:
— Тебе нравятся?
Ань Юйнину было важно лишь происхождение четок, а не они сами. В конце концов, Се Тань отличался брезгливостью, а к вещам, которые касались его тела, относился особенно требовательно и не стал бы просто так надевать что-то чужое. Услышав это, он, разумеется, покачал головой.
Се Тань произнес:
— Ношу просто ради забавы.
Карета вскоре въехала в поместье. Миновав теневую стену, слуги уже собирались распрячь лошадей и отвести их в конюшню, как Ань Юйнин, сойдя вместе с Се Танем, снова с любопытством обернулся. Он посмотрел на карету, что следовала за ними следом, желая узнать, кто в ней приехал.
Но он не успел: Лянь Чжао, которого он отправил присматривать за Сюэ Лан, внезапно прибежал от главных ворот. В руках он сжимал целую кучу вещей, купленных Сюэ Лан, и, запыхавшись, радостно крикнул:
— Молодой господин, молодой господин! Прибыл молодой господин Ань!
Единственным, о чьем прибытии Лянь Чжао мог докладывать с таким восторгом, был Ань Линьчжи из Павильона Летящих Облаков.
Неужели… неужели приехал старший соученик?
С тех пор как он обосновался в Землях Демонов, положение Павильона Летящих Облаков среди праведных сект стало несколько неловким. Чтобы не навлечь беду на родных, он сам распространил весть о том, что разорвал все связи с Павильоном. И хотя втайне они с отцом продолжали обмениваться письмами, за все эти сто лет это был первый раз, когда кто-то из Павильона Летящих Облаков лично отправился в Земли Демонов, чтобы разыскать его.
Ань Юйнин не мог в это поверить, а следом его охватила огромная радость. Он вмиг забыл и про карету, и даже про то, чтобы попрощаться с Се Танем. Развернувшись, он поспешил навстречу Лянь Чжао:
— Где сейчас старший соученик?
Лянь Чжао возбужденно ответил:
— Уже вошли во внешний город! У них много людей и вещей, госпожа Сюэ Лан сейчас показывает дорогу!
У Ань Юйнина к горлу подступил ком.
Ни во время праздников, ни в дни рождения он не замечал особого одиночества, пока не было рядом семьи. Но стоило родным действительно появиться, как он едва сдержал слезы тоски по дому.
Они было двинулись к воротам, но Ань Юйнин вдруг о чем-то вспомнил, остановился и обернулся.
Се Тань, величественно стоявший под бледными лучами солнца, смотрел на него с нечитаемым выражением лица, лишь слегка кивнул в ответ.
Получив одобрение Се Таня, Ань Юйнин вновь радостно поспешил вслед за Лянь Чжао встречать гостей.
Главная улица внешнего города была оживлена, людской поток тек нескончаемой рекой. Ань Линьчжи с его статной фигурой и строгими, благородными манерами был крайне приметен среди обитателей Земель Демонов, и Ань Юйнин без труда его заметил.
Ань Линьчжи оставался таким же серьезным, как в детских воспоминаниях Ань Юйнина: густые черные брови, а между ними — легкая складочка, привычка хмуриться из-за которой осталась у него на долгие годы. Сердце Ань Юйнина, до этого трепетавшее, при виде лица Ань Линьчжи вдруг словно птица, попавшая в клетку, спрятало свою радость глубоко внутри.
В нем проснулась робость перед домом.
Старший соученик никогда не одобрял того, как он поступил с Се Танем. Когда много лет назад он втайне от семьи сбежал, чтобы спасти Се Таня, старший соученик всячески пытался его остановить. Он знал, что поступает неправильно, но остался верен собственному Дао и, следуя зову сердца, сделал то, что сделал. Сердится ли старший соученик на него до сих пор?
Ань Юйнин не был уверен.
Его шаги стали нерешительными, он не осмеливался подойти ближе. Однако Сюэ Лан, шедшая впереди, оказалась зоркой — заметив его издали, она встала на цыпочки и замахала руками:
— А Нин! А Нин, мы здесь!
Суровый взгляд Ань Линьчжи тут же устремился на него.
У Ань Юйнина вмиг онемела кожа головы. Подавив волнение, он заставил себя сделать шаг навстречу.
— Старший соученик… — подойдя ближе, Ань Юйнин опустил голову и тихо произнес.
Ань Линьчжи помолчал некоторое время, а затем спросил:
— Что такое? Не рад меня видеть? Не собираешься пригласить меня в поместье?
Ань Юйнин тут же поднял глаза и поспешно оправдался:
— Нет, конечно нет! Старший соученик, вы проделали такой долгий путь, пожалуйста, следуйте за мной.
Вскоре вся группа вошла в Резиденцию городского лорда.
Подошел Фан Фэн, готовый по этикету проводить Ань Линьчжи в гостевые покои, но Ань Линьчжи лишь холодно хмыкнул:
— Я приехал не для того, чтобы жить в хоромах. Не утруждайтесь, я остановлюсь вместе с А Нином.
Ань Юйнин стоял рядом, смущенно сжимая руки, и виновато улыбался. Фан Фэн бросил на него взгляд, но в итоге не проронил ни слова и, поклонившись, удалился.
Ань Юйнин поселил Ань Линьчжи в западном флигеле двора Синин. Когда все приготовления были завершены, они наконец смогли поговорить наедине.
Ань Линьчжи отпил горячего чая и лишь тогда посмотрел на Ань Юйнина, который стоял рядом, опустив голову и прижав уши, словно провинившийся ученик:
— Понимаешь, в чем твоя ошибка?
Ань Юйнин мучительно молчал, опустив взор, а спустя мгновение, словно решившись на что-то страшное, произнес:
— Юйнин не жалеет!
— Хм! — Ань Линьчжи с силой поставил чашку на стол. Он долго сверлил Ань Юйнина электрическим взглядом, а затем вздохнул и с досадой, словно сетуя на его непутевость, проговорил: — Ты все такой же упрямец.
— Ладно, — Ань Линьчжи еще раз окинул взглядом жилище Ань Юйнина и уже более мягким тоном добавил: — В конце концов, видно, что он обращается с тобой неплохо.
Ань Линьчжи поманил его к себе:
— А Нин, иди сюда.
Сердце Ань Юйнина, до этого сжатое в комок, наконец отпустило. Он понял, что старший соученик больше не будет его отчитывать, и в груди вспыхнула долгожданная радость. Он послушно подошел, сел на низкий табурет у ног старшего соученика и склонил голову, прислонившись к его коленям.
Ань Линьчжи с нежностью погладил его по голове.
— Ты ведь знаешь, что после твоего ухода наставник терзался от тоски и тревоги, боясь, что с тобой что-то случится в чужих краях и от тебя не останется даже праха, — с тяжелым вздохом сказал Ань Линьчжи. — Хорошо, что ты оказался благоразумен: как только у тебя все наладилось, ты прислал нам письмо.
У Ань Юйнина защипало в носу, и он не сдержал слез. Он уткнулся лицом в колени Ань Линьчжи, и слезы расплылись пятном на его шелковом халате. Голос его дрожал:
— Это все моя вина… Как отец, как здоровье отца?
Ань Линьчжи, который по сути сам вырастил его, не смог больше быть суровым:
— Наставник крепок, с ним все в порядке. Только вот наставнице стало хуже, она едва пережила ту зиму.
Сердце Ань Юйнина болезненно сжалось, но он плотно сжал губы и ничего не ответил.
http://bllate.org/book/28008/3391503
Готово:
