— Директор Сун.
После ухода директора Лю мама перешла на должность директора.
Её коллега Сяо Сюй, пришедший помочь, почесал в затылке и нерешительно произнес:
— Вы правда хотите учить тех стариков в институте пользоваться компьютерами? Они ведь в большинстве своём даже печатать не умеют, боюсь, они даже кнопку включения не найдут.
Мама наклеила распечатанные и аккуратно обрезанные таблицы ключей Уби на край каждого компьютера:
— Помогу хотя бы кому-то.
На первый урок к маме пришли всего четыре человека: трое из второго проектного отдела и один из хозяйственного отдела.
Старина Чжао, человек уже в возрасте, постучал мышкой и зажал в зубах незажженную сигарету:
— Эта штука может сравниться с рейсшиной?
Кто-то рядом подтрунил над ним:
— Во всяком случае, точнее, чем твоя рука без одного пальца.
Мизинец на правой руке старина Чжао был короче остальных: много лет назад, во время работы на объекте городского муниципалитета, его случайно придавило упавшим сверху тяжелым предметом. Он никогда не считал это поводом для сожалений, скорее — медалью за усердный труд, и часто приговаривал, что под тем зданием муниципалитета буквально зарыт кусок его мизинца.
Он хмыкнул:
— Насчет работы с этой штукой не знаю, но чертежи я черчу уже почти тридцать лет, и мои глаза — лучшая линейка! Точно получилось или нет, мне достаточно одного взгляда!
Столкнувшись с этими четырьмя бесценными учениками, мама вела себя как самый терпеливый преподаватель. Она помогла старине Чжао положить руку на мышь и провела его через создание прямой линии в интерфейсе САПР. И когда на экране возникла первая идеально ровная линия теплотрассы, помутневшие глаза старина Чжао внезапно увлажнились.
— Куда быстрее, чем калька...
На второй неделе число учеников возросло до восьми, а на третьей — десяти имеющихся компьютеров уже перестало хватать, и те, кто опаздывал, были вынуждены приносить стулья и садиться за спинами других. На четвертой неделе возле каждого компьютера сидело уже по три человека, а остальные устроились на самом заднем ряду, записывая порядок действий ручкой в блокнот...
Обычно занятия по выходным заканчивались в пять часов вечера, но в один из дней мама кое-что забыла в институте. Вернувшись после ужина, чтобы забрать вещь, она заметила, что в заброшенном конференц-зале горит свет.
Она тихонько подошла к двери и увидела, как множество людей, жуя на ходу холодные паровые булочки, нажимают на клавиатуры. Время от времени в комнате раздавались споры — несколько инженеров постарше, каждый из которых годился ей в отцы, едва не подрались из-за права попрактиковаться за компьютером.
Обучение принесло плоды. На ежемесячном плановом совещании руководства проектного института заместитель директора Юань выступил с предложением выделить учебному классу дополнительную сумму на оплату электроэнергии, чтобы они могли оставлять свет включенным и во время вечерних занятий.
К концу второго месяца занятий учениками были уже не только инженеры из двух отделов: из секретарской части, хозяйственного отдела и даже из охраны прибежали двое молодых людей, расспрашивая, принимает ли директор Сун учеников еще.
Мама была всё больше занята: днем она добросовестно выполняла свои прямые обязанности, а по вечерам при свете настольной лампы писала конспекты к субботним занятиям. Я уже со счета сбилась, сколько раз засыпала и просыпалась — а мамина настольная лампа всё еще горела.
Мне хотелось проводить с мамой больше времени, а тут я как раз сдала выпускные экзамены в третьем классе на сто баллов по обоим предметам и стала первой в классе. Когда мама спросила, какую награду я хочу, я ответила, что тоже хочу пойти с ней на занятия в выходные.
Мама согласилась и в субботу взяла меня с собой в тот самый бывший заброшенный конференц-зал. Теперь здесь стояло невероятное оживление: в небольшой комнатке теснилось больше сорока взрослых. Мне пришлось найти местечко рядом с принтером и примоститься с тетрадкой на подоконнике.
Закончив уроки, я рисовала на исписанных листах бумаги, которые выплевывал принтер. Большой работающий принтер гудел, словно заправское чудовище, храпящее на всю округу: рулоны бумаги уходили внутрь, а наружу выходило множество полуготовых синькок.
Сульфатная бумага, которая раньше использовалась для черчения, оказалась выброшена за ненадобностью и грудой валялась в углу. Бумага эта бывала белой и желтой: белая — мягче, желтая — пожестче, и при легком сжатии она издавала очень приятный сухой хруст.
Мама оторвала мне два листа такой бумаги поиграть, и я по очереди подносила их к глазам, разглядывая через них окружающий мир.
Белая калька словно окутывала всё вокруг легкой дымкой, а желтая — окрашивала мир в золотистые тона заката.
Позже я сложила эти два листа вместе и смастерила большой бумажный кораблик.
Я поставила кораблик на мамин письменный стол и, склонив голову набок, посмотрела на нее:
— Мама, школьная учительница рассказывала нам историю про Ноев ковчег.
Мама погладила меня по голове:
— М-м, и что же?
— Мама, ты похожа на того человека, который построил Ноев ковчег перед самым началом потопа, а мышкой и компьютерами сделала спасательные круги, чтобы вытащить всех дядей и тетей, которые всё еще готовы протянуть руку и ухватиться за этот круг.
Лето в маленьком уездном городке выдалось невыносимо знойным. В душном воздухе долго скапливалась влага, пока наконец незадолго до окончания двухмесячного срока она не пролилась проливным ливнем, обрушившись на всех с головы до ног.
Я делала уроки у Сюэ Шивань, а закончив, прижалась лбом к оконному стеклу, наблюдая за бушующей непогодой. Гром гремел раскат за раскатом, отчего у меня в груди замирало сердце.
Сюэ Шивань легонько толкнула меня локтем и поделилась полоской фруктовой пастилы, разломив ее пополам:
— Чего высматриваешь?
— Смотрю, когда мама вернется домой.
Жуя пастилу, я чувствовала какое-то смутное беспокойство на душе, словно вот-вот должно было случиться что-то серьезное.
Уже было девять часов, когда тетя Сюэ велела нам умываться и готовиться ко сну, а мама всё не возвращалась. Я стояла на крыльце, но вместо мамы дождалась лишь тетю Сяо Сюй, которая приехала с вестями в дождевике.
Заместитель директора Юань привез меня в городскую больницу на машине. Белые коридоры и едкий запах лекарств — это всё, что запечатлелось в моей памяти сквозь пелену шока. Я сидела на стуле перед операционной, улавливая обрывки разговоров окружающих и постепенно складывая общую картину происходящего.
В тот вечер из-за сильного ливня мама перед самым уходом с работы вспомнила, что они забыли закрыть окно в заброшенном конференц-зале, и, опасаясь, что косой дождь испортит компьютеры, в одиночку поднялась наверх. Она никак не ожидала, что из-за непогоды во всем здании отключится электричество. Вооружившись фонариком, мама поскользнулась на ступеньках, сорвалась вниз и серьезно повредила ногу, из-за чего ее пришлось экстренно везти в крупную больницу для операции.
К счастью, обошлось переломом ноги — впору было благодарить судьбу. Спустя час маму вывезли из операционной и перевели в палату под наблюдение.
Действие наркоза еще не закончилось, и я дежурила у больничной койки, пока из-за двери доносились обрывки тихих голосов:
— ...Какой кошмар, среди ночи! Если бы не заметили вовремя, даже страшно представить, что было бы с директором Соу.
— Врачи сказали, привези мы ее на пару часов позже, ногу уже не спасли бы. Ох, какое счастье!
— ...
На фоне этих вздохов облегчения сотрудников голос подал заместитель директора Юань, взявший на себя руководство:
— Завтра последний день нашего двухмесячного срока. Вы должны представить полностью переработанную трехмерную карту городских инженерных сетей, только тогда это будет засчитано. Всё, хватит здесь толпиться, ступайте по домам. Идите и как следует доработайте свои проекты, иначе сегодняшняя травма директора Сун окажется напрасной.
Мама провела в больнице всего одну ночь. На следующий день дождь прекратился, и мама наотрез отказалась оставаться, заявив, что сегодня день итоговой аттестации и она не сможет успокоиться, пока не увидит всё своими глазами.
Мы с тетей Сюэ поддерживали ее с двух сторон, и мама, опираясь на костыли, поднялась по лестнице прямо к дверям заброшенного конференц-зала.
Яркое солнце пробилось сквозь тяжелые тучи, висевшие над городом, и из принтера как раз выползала трехмерная модель городской сети, начерченная в САПР. Линии с точностью до сотых долей миллиметра ложились на белоснежную бумагу, выглядя куда более внушительно, чем любые чертежи от руки.
В день оглашения списков на сокращение у руководства, выступавшего в актовом зале, появилась новая тема для речи: технологии ведут в будущее.
Гипс с маминой ноги еще не сняли, но Сяо Сюй уже помогала ей добраться до входа в новое машинное отделение. Там стояло два десятка новеньких компьютеров, и старина Чжао, согнувшись над ними, своими руками с недостающим мизинцем терпеливо учил новичков прокладывать узлы трубопроводов.
Мимо проходила тетя Чжан с чайной чашкой в руках. Приблизившись, она тихонько бросила:
— Директор Сун, заместитель директора Юань сказал, что намерен подать документы на выдвижение вас на премию в области научно-технического прогресса.
Летний ветерок, полный знойного марева, колыхал синие занавески. Мы с Сюэ Шивань на пустой площадке за окном мастерили бумажных журавликов из старых чертежей. А шум работающих в помещении компьютеров удивительно напоминал гудок отправляющегося в плавание Ноева ковчега.
http://bllate.org/book/28014/3392280
Готово:
