Однако эти слова не успокоили одноклассников. Кто-то посмелее сунул руку в парту и вытащил ведомость наружу.
Я испугалась, протянула руку, ухватилась за бумагу, и мы принялись перетягивать её друг у друга. В этот самый момент кто-то рядом презрительно бросил:
— Если Цзи Ин так нервничает и не хочет показывать нам счета, не она ли сама украла эти деньги?
Эти слова больно ударили мне в сердце, вызвав обиду и горечь. Я изо всех сил дернула ведомость на себя, вложив в рывок всё тело, но сама отступила на два шага назад, споткнулась о стоявшую позади стул и потеряла равновесие, рискуя рухнуть на пол.
Кто-то подхватил меня сзади, чьи-то руки помогли мне опуститься на стул. Всё ещё не отойдя от испуга, я обернулась и увидела лицо Сюэ Шивань.
Девятилетняя Сюэ Шивань уже была очень красивой: ее большие виноградные глаза хлопали, а длинные, загнутые вверх ресницы походили на две изящные веерочки.
— Сюэ Шивань…
Я еще не успела договорить, как Сюэ Шивань выхватила у меня из рук ведомость, развернула ее и показала всем. Каждый отчетливо видел: напротив ее имени красовалась лишь одна цифра — десять.
Те десять юаней были моими карманными деньгами, которые я копила целый месяц и тайком добавила в общий список от имени Сюэ Шивань.
Заметив эту десятку, Сюэ Шивань тоже удивилась. Она опустила взгляд на меня, и в ее глазах читалось сложное чувство, но в следующую секунду она снова вскинула голову, повернувшись к остальным.
— Все деньги, что я заработала на этой ярмарке, я никуда не пожертвовала. Цзи Ин не крала ничьих денег, она даже потратила собственные сбережения, чтобы пожертвовать десять юаней от моего имени! Кто только что толкнул ее и наговорил гадостей — немедленно выходите и извиняйтесь, иначе я пожалуюсь учителю на то, что вы обижаете одноклассницу, и позову ваших родителей!
Я ухватила Сюэ Шивань за рукав, пытаясь объяснить, что просто упала по собственной неосторожности и никто здесь ни при чем.
Я никак не ожидала, что Сюэ Шивань, которая рядом со мной чуть что готова расплакаться, перед лицом чужих людей способна так сурово нахмуриться. Даже злясь, с насупленными бровями, она выглядела грозно и в то же время невероятно красиво.
Кто-то из недовольных учеников возмутился:
— Сюэ Шивань, деньги, заработанные на ярмарке, должны были пойти бедным детям из горных районов! Почему ты оставила их себе? Неужели у тебя совсем нет сострадания?! Разве ты не понимаешь, что из-за твоего эгоизма наш класс лишили положенной награды?
Я инстинктивно попыталась встать, чтобы заступиться за Сюэ Шивань, чтобы рассказать им, как ее старшей сестре в Пекине на каждом шагу нужны деньги, рассказать, как тетя Сюэ каждую ночь допоздна надрывается на ночном рынке, а ее спина сплошь усыпана лечебными пластырями, и что в семье Сюэ тоже отчаянно нуждаются в финансах.
Мне хотелось крикнуть, что Сюэ Шивань ничего не крала и не отнимала, что все ее деньги заработаны собственным честным трудом. Прежде чем творить добро и проявлять милосердие, нужно сначала выжить самому, и нельзя обвинять человека, который сам барахтается в воде, в том, что он не протянул руку тонущему товарищу.
Но слова еще не сорвались с губ, как из глаз брызнули слезы. Я не знала, плачу я по кому-то или оттого, что эта жгучая обида была обращена ко мне самой или к Сюэ Шивань.
Сюэ Шивань притянула меня к себе, аккуратно прикрыла мне глаза ладонью, заслоняя от всего мира, а сама встретила набросившихся с упреками одноклассников с непреклонной твердостью. Я чувствовала лишь исходивший от ее рук аромат османтусовго крема для рук.
В конце концов это дело дошло до учителя, и вдобавок всплыло наружу, что Сюэ Шивань последнее время зарабатывала тем, что за плату писала за других чужие домашние задания. Классный руководитель вызвал в школу тетю Сюэ, а меня мама забрала пораньше.
По дороге домой мама не ругала меня, всю дорогу храня молчание. Вернувшись, я робко спросила:
— Мама, ты злишься?
Мама сидела на корточках в ванной, над тазом, куда она сложила мою испачканную школьную форму. Ее руки, привыкшие стучать по клавишам и держать ручку, вцепились в ткань и с силой терли ее о ребристую доску, словно выплескивая накопившееся на сердце раздражение.
— Не твоя вина. И не Шивань.
Спустя какое-то время мама остановилась, тыльной стороной ладони смахнув со лба пот. Повернувшись ко мне спиной, она продолжила, и в ее голосе слышался тяжелый вздох:
— В семье тети Сюэ случилась такая беда. Даже самый непонятливый ребенок почувствует, что дома не хватает денег, тем более что Шивань растет такой умной и не по годам развитой.
Вздохнув, мама домыла белье и развесила его на залитом солнцем балконе. Вытерев руки, она ласково погладила меня по голове.
— Сяо Ин, ты хорошая девочка. Шивань тоже. Но жизнь — это не просто быть хорошим ребенком, чтобы всё всегда шло гладко. Иногда судьба похожа на самого противного школьного хулигана, который раз за разом издевается над теми хорошими детьми, у которых должно было быть прекрасное будущее.
Вы с Шивань подруги. Раз вы подружились, это значит не только вместе играть каждый день, но и замечать недостатки друг друга и останавливать, когда кто-то из вас совершает неверный шаг.
Я робко пролепетала:
— Я отговаривала ее давать школьные задания списывать другим, но она меня не послушала…
— Значит, надо было отговаривать еще раз, объяснять снова и снова. Даже если она злится, считает тебя надоедливой, говорит грубости и пытается прогнать — всё равно не сдавайся.
Мама крепко сжала мою руку, шмыгнула носом и, серьезно глядя на меня, произнесла:
— Человек рождается на свет, и родителей с родственниками он выбрать не может, но друзья — это кровные родственники без узов крови, которых ты выбираешь сам. Вы должны поддерживать друг друга. Если кто-то из вас оступится, свернет не туда или судьба загонит его в тупик, другой должен крепко взять его за руку и вытащить обратно.
Понимаешь, Сяо Ин?
Я неопределенно кивнула, и на лице мамы появилась улыбка.
В тот вечер из квартиры тети Сюэ доносились звуки ожесточенной ссоры. Сюэ Шивань спорила с тетей Сюэ едва ли не до полуночи, пока наконец всё не стихло. На следующий день Шивань не пришла на занятия, а по школе поползли самые разные слухи. Весь класс только и делал, что судачил: все говорили, что та самая красивая и модная первоклассная принцесса начальной школы Сюэ Шивань на самом деле — жадная скряга, которая удавится за каждую копейку.
Вернувшись после уроков домой, я подбежала к двери комнаты Сюэ Шивань и долго стучала, пока она наконец не открыла.
Глаза у Шивань были опухшими — было видно, что она проплакала очень долго.
Я отчаянно пыталась завести разговор о чем-нибудь интересном, чтобы развеселить ее, но Сюэ Шивань просто молча слушала и смотрела на меня. Спустя какое-то время она вдруг спросила:
— Цзи Ин, в эти выходные состоится второе заседание суда по делу о разводе Сюэ Цзяньго и моей мамы. Ты придешь послушать?
Я опешила:
— Мне нужно спросить у мамы…
— Приходи, — уголки губ Сюэ Шивань дрогнули в подобии улыбки. — Я собираюсь сделать кое-что важное, и с тобой мне будет не так страшно.
Когда Сюэ Шивань улыбалась, ее глаза превращались в маленькие полумесяцы, и я, словно поддавшись наваждению, кивнула.
Я долго упрашивала маму, и та в конце концов согласилась взять меня с собой в суд. Та фотография и несколько квитанций о денежных переводах были приобщены к делу в качестве новых доказательств. Судья в черной мантии с беспристрастным выражением лица тут же вынес решение о разводе: дядя Сюэ, как сторона, по вине которой распался брак, обязался разделить поровну совместно нажитое имущество, а также вернуть тете Сюэ половину средств, которые он успел вывести.
Сидя на скамье ответчика, дядя Сюэ почернел лицом, словно дно закопченного котла, однако возразить ему было нечего — оставалось лишь скрипеть зубами и терпеть такое решение.
После раздела имущества предстояло решить вопрос с опекой над обеими дочерьми. К всеобщему удивлению, дядя Сюэ неожиданно заявил, что намерен бороться за права на воспитание и старшей сестры, и Сюэ Шивань, едва не устроив на суде громкую ссору с тетей Сюэ.
Обеим девочкам уже исполнилось по восемь лет, поэтому по закону судья был обязан спросить мнения самих детей.
Старшая сестра только что вернулась из Пекина с физической олимпиады. Когда судья обратился к ней, она без малейших колебаний ответила:
— Я буду жить с мамой. Я скоро окончу старшую школу, а если займу призовое место на олимпиаде, в университете смогу учиться бесплатно и получать стипендию. Я сама себя обеспечу и не потребую лишних денег.
Когда настала очередь Сюэ Шивань, она медленно подошла к судейскому столу. В ответ на мягкий вопрос судьи она оглянулась на тетю Сюэ, затем повернулась обратно и одарила судью милой, послушной улыбкой. Однако слова, которые она произнесла, повергли в шок и дядю Сюэ, и тетю Сюэ.
— Я хочу жить с папой.
Мое сердце забилось с бешеной скоростью, мне даже захотелось вскочить и закричать: почему? Ведь Сюэ Шивань так ненавидела дядю Сюэ, всегда называла его исключительно по имени и фамилии — почему же теперь она вдруг согласилась уйти с ним?
— Мама, ты не можешь найти работу. Даже если ты будешь пахать до полуночи, денег с уличного лотка всё равно не хватит, чтобы прокормить двух дочерей, верно?
Произнеся это, Сюэ Шивань посмотрела на тетю Сюэ, а затем снова перевела взгляд на дядю Сюэ.
— Папа, ты всегда был приверженцем предрассудков о том, что мальчики важнее девочек, и стоило родиться сыну, как ты тут же захотел бросить нас со старшей сестрой. А сейчас ты затеял тяжбу за опеку лишь для того, чтобы заставить маму пойти на уступки по имущественному вопросу. Даже если суд обяжет тебя ежемесячно выплачивать алименты, Ухань находится так далеко, что если ты станешь задерживать выплаты, мы всё равно ничего не сможем с этим поделать, верно?
Тэтя Сюэ со слезами в голосе закричала:
— Шивань! Мама из кожи вон вылезет, но вырастит тебя и сестру…
Дядя Сюэ попытался замаскировать раздражение от того, что его тайный умысел раскрыли, изобразив натянутую улыбку:
— Сяо Вань, папа просто безумно скучает по тебе и сестре, вот и хочет забрать вас к себе…
Как бы ни уговаривали ее тетя Сюэ и дядя Сюэ, Сюэ Шивань оставалась непреклонной. Глядя прямо на судью, она серьезно произнесла:
— Уважаемая судья, пожалуйста, присудите опеку надо мной моему папе. Он нашел новую работу в Ухане, его зарплаты вполне хватит, чтобы меня содержать, и это поможет уменьшить финансовую нагрузку на маму. Будет лучше всего поступить именно так.
Половину месяца спустя судебное решение пришло по почте. Дядя Сюэ был обязан выплатить тете Сюэ половину совместно нажитого имущества, а право на опеку над Сюэ Шивань перешло к нему.
В течение этих двух недель Сюэ Шивань постепенно освобождала парту от накопившихся детских книжек и уносила их домой. Она достала из картонной коробки свои нарядные платья и прикладывала их ко мне по очереди.
Это платье слишком длинное, сможешь носить в следующем году, когда подрастешь; у этой кофточки узкие плечи, не подойдет; а эти брюки — самый последний писк моды из Гонконга, на тебе будут сидеть идеально…
Я твердила, что мне хватает одежды, но она упорно заталкивала вещи в мои сумки. Расчесывая мне волосы, она приговаривала:
— Ты слишком худенькая и невысокая, такая крошечная и тощая — на улице всякий обидеть норовит… Когда меня не будет, ешь побольше и пей молоко, запомнила?
Я кивала:
— Я каждое утро пью молоко.
http://bllate.org/book/28014/3392283
Готово:
