Готовый перевод The Patriarch's Old Friend: Warm Wine / Глава клана Шэнь: Обет верности: Глава 7

Маленькая девочка, не различая передних и задних носовых звуков, позвала:

— Тушка Гуан.

— Ой, — ласково отозвалась Ся Байгуан.

Выражение лица Шэнь Цинхуэй немного смягчилось, и она произнесла:

— Тушка Гуан, впредь, если я буду возвращаться так поздно, не нужно ждать меня снаружи, ложитесь спать пораньше.

Обычно она жила вне дома и возвращалась в поместье Шэнь только по выходным и праздникам.

Последние несколько лет именно Ся Байгуан встречала её, сколько бы ни было на часах.

— Пока не увижу своими глазами, что ты вернулась, я не могу быть спокойна, — возразила Ся Байгуан. С тех пор как прежний глава Семьи Шэнь, Шэнь Хуан, скончался, а Шэнь Цинхуэй съехала из поместья, у неё почти не было возможности видеться с ней.

Ся Байгуан видела, как рос Шэнь Хуан, а позже нянчила и Шэнь Цинхуэй, поэтому не могла не волноваться о том, как у той идут дела.

Тем более в такой особенный день, как сегодня.

К этому моменту они уже вошли в главные ворота; за деревянной галереей слышался шум непрекращающегося дождя.

Видя, что та стоит на своём, Шэнь Цинхуэй не стала больше настаивать, а лишь спросила:

— Тушка Гуан, Шэнь Хуа уже приехала?

— Приехала, она всё это время ждёт тебя в гостиной.

Все повседневные дела Шэнь Цинхуэй в поместье Шэнь всегда оставались на попечении Ся Байгуан.

Пока они неспешно переговаривались, галерея закончилась, и они вошли в гостиную.

У порога Шэнь Цинхуэй опустила маленькую девочку на пол.

Ся Байгуан достала из обувного шкафа тапочки Шэнь Цинхуэй. Шэнь Цинхуэй наклонилась, и её рубашка, плотно облегая нежную кожу, подчеркнула соблазнительные изгибы фигуры. Она сняла сапоги и надела тёплые домашние тапочки.

Внезапно кто-то потянул её за край одежды. Она опустила взгляд и увидела, что маленькая девочка спряталась за её ногой, выглядывая оттуда с жалким, вызывающим жалость выражением лица.Ся Байгуан держала в руках пару новых тапочек, не зная, куда их деть — положить или оставить при себе. На её лице отразилось беспомощное выражение: кроме Шэнь Цинхуэй, девочка никого к себе не подпускала.

— Я сама, — поняв в чём дело, сказала Шэнь Цинхуэй. Она взяла тапочки из рук Ся Байгуан и произнесла: — Тушка Гуан, тебе стоит пойти отдохнуть.

Присутствие посторонних людей заставляло девочку нервничать.

Ся Байгуан на мгновение замялась, но под спокойным взглядом Шэнь Цинхуэй всё же проглотила слова, которые хотела сказать, и молча удалилась.

— Малышка, — Шэнь Цинхуэй обернулась и присела на корточки перед девочкой, её изящное лицо смягчилось.

Девочка так и застыла на месте. На ней были надеты самые обычные сандалии с придорожного лотка стоимостью около двадцати юаней за пару — пошлого розовато-лилового цвета, с сильно потёртыми краями и подошвой, сплошь покрытой грязью.

Такой чистый пол — она ведь сейчас всё испачкает.Она смущенно поджала грязные пальчики на ногах, а в уголках её глаз выступил легкий румянец.

Шэнь Цинхуэй не дала ей много времени на переживания, понизив голос:

— Держись за мои плечи.

Она изо всех сил сдерживала свое недовольство: её девочка терпела обиды на каждом шагу.

Девочка послушалась её и покорно положила маленькие ручки ей на плечи. В следующую секунду Шэнь Цинхуэй приподняла её левую ногу, и та, потеряв равновесие, уткнулась Шэнь Цинхуэй в грудь.

— Осторожнее, — Шэнь Цинхуэй поддержала её и тихонько усмехнулась.

Она сняла с девочки сандалии, коснулась пальцами её изящной щиколотки, а затем обула её в парабеллумовы... в пару бежевых тапочек.

— Готово, — Шэнь Цинхуэй поднялась, взяла девочку за руку и повела её в гостиную.Теплое и мягкое прикосновение — Шэнь Цинхуэй обхватила её ладонь. Малышка с надеждой подняла голову, глядя на человека рядом, и, сощурив глаза, украдкой сжала пальцы крепче, чтобы их ладони соприкасались как можно плотнее.

Интерьер гостиной был выдержан в старинном стиле: симметричная планировка, преобладание красного и черного цветов — типичная китайская классика.

В глиняном горшке пышно разросся спатифиллум, а над жидкокристаллическим телевизором свисал длинный свиток с картиной. На ней было изображено устремленное ввысь дерево утун, чьи листья переливались оттенками от темно-красного до иссохшего желтого.

На ветви примостилась золотая птица фэнхуан: её приподнятые к вискам уголки глаз и черные, как смоль, зрачки свысока наблюдали за каждым, кто входил в гостиную.

На пустом месте полотна стояла печать: искусно выполненный иероглиф Шэнь, а под ним — круглая красная оттиск-печать с узором, напоминающим фэнхуана.

Фэнхуан был фамильным гербом Семьи Шэнь.

Малышка в изумлении распахнула свои прекрасные оленьи глаза, не зная, на чем остановить взгляд.

Женщина лет сорока с небольшим поднялась с дивана из грушевого дерева. Чай на столике уже давно остыл.

Сначала она увидела Шэнь Цинхуэй. На бледном лице девушки виднелись полосы грязи — словно нелепые, неуместные мазки на шедевре великого мастера.

Затем она перевела взгляд на маленькую девочку рядом. Из-за сильного истощения ребенок выглядел болезненно худым и слабым. Её волосы слиплись от грязи, губы потрескались, а от всего тела исходил неприятный запах.

— Как можно было довести ребенка до такого состояния? — Врачебная натура взяла верх над светскими приличиями, и Шэнь Хуа, забыв о субординации, с ходу набросилась на Шэнь Цинхуэй с упреками.Шэнь Цинхуэй нахмурилась, вспоминая то, что только что произошло на причале. Опустив взгляд, она холодно произнесла:

— Я тоже хочу это знать. Я отведу её умыться, а ты пока подожди в медицинском кабинете.

В Поместье Шэнь были оборудованы собственный медицинский кабинет, шкаф с лекарствами и даже небольшая операционная. Выражение лица Шэнь Хуа мгновенно изменилось, и он торопливо ушел.

Шэнь Цинхуэй отвела девочку на второй этаж.

В спальне царила тишина, наполненная прохладным и умиротворяющим ароматом. Преобладающими цветами были простой белый и изысканный сине-зеленый. В качестве украшения над изголовьем кровати на стене были закреплены искусственные бумажные цветы махровой белой розы сероватого оттенка.

Общий стиль комнаты был элегантным и благородным, полностью соответствовав характеру хозяйки.

В ванной комнате Шэнь Цинхуэй велела девочке встать на маленькую деревянную скамеечку перед собой.

— Ш-ш-ш... — она открыла кран, чтобы смочить руки, и выдавила жидкое мыло на тыльную сторону ладони.

Шэнь Цинхуэй положила подбородок на плечо девочки, и её дыхание, легкое и благоуханное, коснулось кожи:

— Малышка, делай потом вот так же, как я, и вымой руки дочиста.

— Хорошо. — Девочка в зеркале внимательно смотрела на неё.

Длинные волосы соскользнули с плеч, между тонкими белыми пальцами поднялась белая пена. Черты лица Шэнь Цинхуэй мягко растворились в мягком свете лампы. Она неторопливо и с исключительным терпением продемонстрировала стандартную процедуру мытья рук.

Потоки воды смыли пену. Вымыв свои руки, она взяла ручку девочки, подставила под струю воды и выдавила немного жидкого мыла ей на ладонь.

Шэнь Цинхуэй улыбнулась:

— Малышка, теперь твоя очередь.

— Угу, — тихо отозвалась девочка.

Она оказалась очень сообразительной: повторила каждый шаг без малейшей ошибки, и её перепачканные грязью маленькие ладошки быстро обрели свой истинный цвет.

http://bllate.org/book/28034/3394185