Готовый перевод Someone Lives on the Mountain Farming / Горный приют: Сбежать от лжи: Глава 12

Покончив с мытьем посуды и поставив греться воду для умывания, Се Чжиюнь вернулся в пещеру. Он достал шкатулку с нитками и иголками, сел у костра и принялся за починку одежды.

Он склонил голову, целиком погрузившись в работу, и густые ресницы отбрасывали тень на его лицо. Тонкие пальцы уверенно двигались, проталкивая иголку туда и обратно, соединяя расползшуюся ткань.

Ци Шань, наблюдая за ним, сам того не заметив, перестал работать. Он даже не почувствовал, как сплел бамбуковые полоски в нелепый беспорядок.

— Готово! — Се Чжиюнь поднял голову и неожиданно встретился взглядом с парой ярких черных глаз. Он на мгновение замер, поспешно отвел взгляд, а его щеки, раскрасневшиеся от жара огня, стали еще ярче. — Посмотри, так пойдет?

— А? О. — Ци Шань взял одежду. Он ощупывал пальцами не самые ровные стежки, все еще не в силах прийти в себя и молчал добрую минуту.

Дрова в костре весело потрескивали, в пещере стояла непривычная тишина.

Се Чжиюнь потер кончики пальцев и, чтобы нарушить молчание, заговорил первым:

— Мы никогда не торговали товарами. На днях нужно будет расспросить людей, какая сейчас цена.

— М-м.

— На рынке люди наверняка привередливые. Корни кудзу нужно перебрать: те, что похуже, оставим себе, сами съедим.

— М-м.

Се Чжиюнь сказал еще пару фраз, но Ци Шань лишь кивал или мычал в ответ. Мысленно обозвав его тугодумом, он с досадой бросил:

— Я спать хочу!

Ци Шань наконец отреагировал: аккуратно положил одежду на бамбуковый табурет, взял деревянный таз и поднялся, направляясь к выходу.

— Пойду проверю, нагрелась ли вода.

Сделав пару шагов, он пробормотал:

— Как закончим с текущими делами, надо будет все же смастерить бадью для купания.

Всякое недовольство Се Чжиюня мгновенно испарилось. Он медленно положил подбородок на колени и, глядя на огонь, тихо рассмеялся.

Братья из семьи Хэ снова пришли.

Хэ Тяньмин чувствовал себя виноватым из-за вчерашнего — он перепугал людей, и, вернувшись домой, все никак не мог успокоиться, считая, что должен как-то загладить вину. А вот Хэ Тяньчжу пришел из чистого детского любопытства: ему было интересно пообщаться с двумя чужаками.

Братья были легкими на подъем. Не успели они провести на горе и немного времени, как уже вовсю называли Ци Шаня братом Дашанем, а Се Чжиюня — братом Юнем.

Рука не поднимается ударить улыбающегося человека. Се Чжиюнь и Ци Шань не могли им отказать, да и налаживать отношения с сельчанами было совсем не лишним, поэтому они позволили им остаться.

В итоге все выглядело так: Хэ Тяньмин помогал Ци Шаню рубить и вязать дрова, не переставая нахваливать его мастерство и умение работать с деревом. Хэ Тяньчжу же сопровождал Се Чжиюня в сборе сосновых шишек, заодно выбалтывая все деревенские сплетни.

Се Чжиюня, по правде говоря, не особо интересовали чужие семейные дела, но Хэ Тяньчжу был словно дырявое ведро: не умел держать язык за зубами и, сам того не замечая, выложил немало секретов. Конечно, больше всего он говорил о том самом Сюй-гэре по имени Лю Сюй.

Только тогда Се Чжиюнь узнал, что Лю Сюй вовсе не просил Хэ Тяньчжу приносить подарки — он лишь посетовал на жизнь в разговоре. Но Хэ Тяньчжу был очень привязан к нему, не хотел, чтобы тот, залечивая раны, терзал себя лишними мыслями, да и не желал, чтобы Се Чжиюнь принимал Лю Сюя за такого же человека, как Чжан Юаньлань, поэтому проявил инициативу и поднялся в гору.

— ...Брат Сюй — очень хороший человек, совсем не такой, как дедушка Чжан. Если бы второй дядя Лю не ушел из жизни так рано, ему и дяде Гуцзы не пришлось бы жить в такой нищете.

Се Чжиюнь не понимал:

— А почему они не уедут? Разве жена и супруг не могут снова выйти замуж после смерти мужа?

— Эх, дядя Гуцзы никак не согласится. Он хочет проявить сыновнюю почтительность вместо покойного второго дяди Лю. Вот и брат Сюй страдает вместе с ним — возраст уже подходящий для брака, а дядя его не отпускает. Всех свах, что приходили, выпроводил. А на самом деле просто боится, что в доме станет меньше рабочих рук.

Се Чжиюнь вспомнил того холодного старика, которого видел в тот день, и невольно вздохнул:

— Значит, им придется ждать, пока они сами не лишатся сил, чтобы получить свободу?

— Эх, кто ж знает.

Едва он договорил, как Хэ Тяньмин, тащивший в их сторону охапку дров, вдруг воскликнул:

— Я придумал!

Затем он бросил дрова и с радостным лицом помчался вниз с горы.

— Ты совсем с ума сошел! — выругался Хэ Тяньчжу и поспешил за ним. — Подожди меня!

— Это еще что такое?

Ци Шань тоже был в замешательстве. Опасаясь, что легкомысленный Хэ Тяньмин забудет брата и натворит бед, он тоже пошел следом, чтобы присмотреть.

К счастью, Хэ Тяньмин не окончательно потерял голову и помнил о младшем брате, так что Ци Шань не стал вмешиваться.

Когда братья ушли, вокруг стало гораздо тише, и к этой тишине было даже как-то непривычно возвращаться.

***

Хэ Тяньмин ворвался домой, словно вихрь, и с грохотом захлопнул дверь.

Чжан Юймэй, которая как раз была занята просушкой постельного белья во дворе, ударила палкой по забору и рявкнула в сторону комнаты:

— Опять ты за свое! За тобой что, волки гнались?!

Обернувшись и увидев запыхавшегося Хэ Тяньчжу, она поспешила к нему:

— Что случилось? Даже вздохнуть не можешь.

Хэ Тяньчжу прислонился к ее плечу и бессильно махнул рукой:

— Кто ж знает, что на него нашло. Играли — и вдруг брат внезапно убежал. Мама, дай мне воды.

Выпив две чашки подряд, он немного пришел в себя. В этот момент Хэ Тяньмин толкнул дверь и, стоя под навесом, поманил его рукой:

— Тяньчжу!

Хэ Тяньчжу, заметив его таинственный вид, насторожился и, обхватив чашку, отстранился:

— Чего тебе?

— Иди сюда, покажу кое-что хорошее.

— Не верю я тебе, — пробормотал Хэ Тяньчжу, но любопытство взяло верх, и он послушно поднялся.

Стоило ему подойти, как ему в руку сунули какой-то предмет. Хэ Тяньчжу опустил взгляд: это был лист бумаги. Развернув его, он увидел нарисованных человечков — чернила еще не высохли, видимо, рисовали только что.

Он скривил губы, недовольно заметив:

— Опять ты меня дуришь, это же явно для брата Сюя.

— Тс-с, — Хэ Тяньмин покосился на Чжан Юймэй, которая поглядывала в их сторону, и понизил голос: — Хороший мой Тяньчжу, помоги брату еще раз. Как все получится, я для тебя что угодно сделаю.

Хэ Тяньчжу тоже перешел на шепот:

— Что за дело? Что ты снова задумал?

— Потом узнаешь. Сможет ли Сюй-гэр выбраться из этой кабалы — зависит от этого случая.

Хэ Тяньчжу широко открыл глаза, пытаясь прожечь взглядом дыру в бумаге:

— И это поможет? Эта мазня выглядит как начертанные призраками знаки. Брат Сюй вообще поймет, что к чему?

— Ты просто отдай ему. Как увидит, сразу поймет, что делать.

— О чем вы там шушукаетесь?

Хэ Тяньчжу кашлянул, скомкал бумагу в кулаке, обернулся и с улыбкой ответил:

— Ни о чем, мама! Я вчера договорился с Юй-гэром насчет вышивки платка, пойду к нему, скоро вернусь.

Найдя предлог, он, не дожидаясь ответа Чжан Юймэй, пулей вылетел за ворота.

— Собирается вышивать, а даже иголку с ниткой не берет — небось, опять к Сюй-гэру побежал, — Чжан Юймэй нахмурилась, глядя на явно рассеянного второго сына.

Хэ Тяньмин не стал оправдываться, но и ничего не ответил.

Чжан Юймэй вздохнула:

— У Сюя в доме такие порядки, вряд ли что-то выйдет. Оставь эту затею, присмотрись к другим девушкам или гэрам, всегда можно найти подходящую партию.

— У меня свои планы, мама, не волнуйся. — С этими словами он тоже поспешно выбежал из двора.

— И в кого вы только такие уродились! — Чжан Юймэй хмыкнула, но злиться по-настоящему не стала.

Она видела, как дети дружили с малых лет. Пока они не делают ничего предосудительного, пускай помогут, если хотят.

***

Утро — рубка дров, день — выкапывание корней кудзу и побегов бамбука, вечер — столярное дело или плетение из бамбука. Каждый день был расписан до минуты.

Так в заботах пролетело несколько дней. Рядом с навесом для ослика уже высились груды дров. Корней кудзу и бамбуковых побегов набралось на две большие корзины с верхом — можно было везти на продажу в город.

Они встали спозаранку, съели подогретые на огне кукурузные лепешки, оставшиеся с вечера, наполнили два бамбуковых туеска горячей водой и, повесив их на пояса, собрали товар, готовясь спуститься с горы.

Раз уж они идут торговать, нельзя выглядеть совсем уж неряшливо. Се Чжиюнь лишь подвел брови древесным углем, сделав их гуще, и повязал голову платком. Зимой холодный ветер обжигал кожу, так что платок служил и защитой, и выглядел вполне обычно.

Ослик мог заупрямиться, если его сильно нагрузить, поэтому на его спину привязали только две корзины, а остальное — корни и побеги — Ци Шань взвалил себе на спину в заплечном коробе.

Се Чжиюнь нес небольшую корзинку, в которой лежали циновка и пара маленьких табуретов — как деревянных, так и бамбуковых, смастеренных Ци Шанем за последнее время.

Они вышли рано и как раз застали момент, когда сельчане отправлялись на рынок. На перекрестке стояло несколько телег, запряженных волами и мулами. Управляли ими мужчины, которые брали плату за провоз.

Хэ Тяньмин тоже был там, он правил воловьей упряжкой. Большой черный вол с загнутыми рогами был похож на небольшую гору и выглядел весьма внушительно. В повозке, помимо Хэ Тяньчжу, сидели две незнакомые женщины, которые вели оживленную беседу.

Они не планировали здороваться и, опустив головы, пошли дальше. Однако Хэ Тяньмин оказался зорким, быстро заметил их и с энтузиазмом замахал руками:

— Брат Дашань! Вы тоже в город?

Хэ Тяньчжу следом закричал:

— Брат Юнь! Скорее сюда, тут есть свободное место!

Почти все на перекрестке обернулись, и теперь пройти тихо было уже невозможно. Им пришлось остановиться и поприветствовать братьев Хэ.

В итоге Се Чжиюнь все же сел в повозку семьи Хэ, а вещи Ци Шаня из заплечного короба тоже переложили туда.

Следом подсели еще две женщины, Хэ Тяньмин дернул за вожжи, и повозка тронулась. Ци Шань, ведя в поводу ослика, пошел следом.

Остальные пассажиры были людьми пожилыми, и общей темы для разговора не нашлось, поэтому Хэ Тяньчжу сам собой придвинулся ближе к Се Чжиюню.

— Ну вы даете, такую прорву всего накопали! Это ведь совсем нелегко.

Се Чжиюнь улыбнулся:

— Вышли спешно, с собой ничего не взяли, вот и приходится как-то зарабатывать.

— О, — Хэ Тяньчжу почувствовал, что снова нечаянно задел больную тему, и смущенно перевел разговор: — А чего вы телегу не купили? С ней гораздо удобнее, и груз везти, и самим ехать.

— Так мы на горе живем, телега туда не заберется. Да и места здесь для нас чужие, негде оставить, вот и приходится пока так.

Хэ Тяньчжу на мгновение задумался, хлопнул в ладоши и обрадовался:

— Так у нас оставьте! У нас места много, точно поместится.

Се Чжиюнь задумался — телега действительно облегчила бы жизнь, и Ци Шаню не пришлось бы так тяжело. Подумав об этом, он невольно перевел взгляд на заднюю часть повозки, где Чжан Юймэй разговаривала с остальными.

— Мама! Можно я попрошу брата Юня оставить телегу у нас? — Хэ Тяньчжу понимал, что решение не за ним, и сразу же решил спросить разрешения.

http://bllate.org/book/28044/3395143