Цзян Че узнал у Сини номер комнаты Билинг под предлогом: Один из пассажиров попросил меня убрать её комнату, но я забыл номер.
Билинг жила на пятом этаже. Овидий ждал его на лестнице и с любопытством спросил:
— Почему ты не поехал на лифте? Лифт — это так удобно.
— Разве размять ноги полезно не для здоровья? — в ответ спросил Цзян Че.
Овидий неотступно следовал за ним наверх.
Внутри «Фауста» стояла духота, корпус корабля то и дело слегка покачивался, а на висевшем на стене датчике внешней температуры уже невозможно было разглядеть точные цифры — на жидкокристаллическом экране горели три огромных красных знака: 999.
Пассажиры, осознавшие, что дело неладно, сбились в толку в коридорах, тревожно озираясь по сторонам.
Маршрут 118 был пустынным, за пределами «Фауста» царила лишь кромешная тьма, и лишь где-то в невероятной дали мерцало несколько звёзд.
Эта картина разительно отличалась от того, что обещала реклама туристического агентства: «Великолепные космические пейзажи вдоль всего пути». Паника распространилась мгновенно; родители прижимали к себе детей, а заметив кого-то в рабочей форме, тут же хватались за него и наперебой допытывались, где капитан и почему он не выходит всё объяснить.
Цзян Че и Овидий добрались до пятого этажа, где шум стоял ещё сильнее: пассажиры пятого этажа, выложившие за билеты огромные деньги, окружили помощника капитана «Фауста» и шумно возмущались.
Цзян Че уже собирался выйти, но Овидий вдруг схватил его за рукав и указал на маленькую дверь неподалёку.
В каждом лестничном пролёте имелась небольшая кладовая для всякого инвентаря. Будучи уборщиком, у которого на корабле было больше всего хлопот, Цзян Че носил с собой ключи от подсоброк на каждом этаже.
Из каморки доносился странный стук — кто-то отчаянно толкал дверь изнутри, пытаясь выбраться.
Цзян Че подошёл и постучал.
Шум за дверью стих, и тут же раздался сердитый голос:
— Пидерми! Выпусти меня!
Цзян Че изумился: это был тот самый молодой человек с длинными волосами, который только что спорил с Пидерми. Он помнил, что Пидерми назвал его Линни.
— …Линни… генерал? — неуверенно позвал Цзян Че. — Это вы?
В кладовой на мгновение воцарилась тишина, и Линни, похоже, насторожился:
— Кто ты?
Цзян Че не стал вдаваться в подробности. Он знал, что Линни на его стороне.
Достав ключ, он отпер дверь, и Линни действительно оказался внутри. Правда, вид у него был несколько потрёпанный: одежда помята, а на лице и руках виднелись следы ссадин.
— Ваш капитан Пидерми — мерзавец! — гневно выпалил Линни. — Ему пришло в голову запереть меня здесь!
— Я слышал ваш разговор с Пидерми и знаю, какова ситуация, — быстро произговорил Цзян Че. — Генерал Линни, вы знаете Билинг? Одну из лучших женщин-капитанов в истории Марселя, прежнюю хозяйку «Фауста». Она тоже на этом корабле.
Линни явно опешил:
— Билинг?!
Цзян Че вытащил его из подсобки:
— Возможно, она знает секретный приказ об отмене прыжка. Генерал Линни, вы — генерал, пожалуйста, отыщите капитана Билинг…
— Где она? — жёстко спросил Линни.
Цзян Че замер. Во взгляде Линни он уловил недовольство.
— Скажи мне, где она, — Линни переводя взгляд с Цзян Че на Овидия. — И перестань называть меня генералом. Я больше не генерал.
— Я отведу вас, — сказал Цзян Че.
Линни сделал несколько шагов, и, искоса взглянув на Цзян Че, бросил:
— Так боишься умереть? Решил выслужиться передо мной ради выживания?
В голове Цзян Че промелькнула странная мысль: он вспомнил, как Линни без единого движения мускула на лице тушил сигарету о собственную ладонь, и их перепалку с Пидерми. Но эта смутная догадка не имела под собой никаких оснований и исчезла едва успев зародиться.
Он повернулся к Линни:
— Потому что я хочу вернуться на Землю, я хочу домой.
Линни посмотрел на него и вдруг усмехнулся. Эта насмешливая улыбка неприятно резала глаз, придавая его красивому лицу оттенок мрачной холодности.
— А ты? — обратился он к Овидию.
Овидий как раз просунул руку под одежду, чтобы вытереть пот с живота и не дать ему попасть в рану, и, услышав вопрос, кивнул на Цзян Че подбородком:
— Я помогаю ему.
Билинг не оказалось в её каюте. Когда Цзян Че и остальные нашли её, она стояла у входа в рубку на шестом этаже и громко отчитывала Пидерми.
Из рубки доносился жалобный голос рулевого:
— Билинг, капитана нет в рубке.
— Ситуация настолько опасная, а он куда-то запропастился!
— Я не знаю… Помощник капитана тоже ушёл его искать, — ответил рулевой. — Здесь только я, я не могу вас впустить.
Линни шагнул вперёд и зажал кнопку прямой связи:
— Открой дверь и впусти её, если не хочешь сдохнуть.
Рулевой испугался этого внезапного незнакомого голоса:
— А ты ещё кто?
— Он Линни Пол Лисрайт, — вставила стоявшая рядом Билинг. — Второй сын генерала Лисрайта.
Цзян Че и Овидий переглянулись.
Кто такой генерал Лисрайт? — вопросительно взглянул он на Овидия. Овидий нахмурился и шепнул ему на ухо:
— Семья Лисрайт была среди первых переселенцев, высадившихся на Марсе, из их рода вышло множество генералов.
Он замолчал, но не удержался от добавки:
— Только Линни теперь никакой не генерал. Сейчас он писатель, зарабатывающий на жизнь книгами. Ты читал его бестселлер «Дух в огне»? Могу пересказать сюжет.
Дальнейших слов Цзян Че уже не услышал, потому что дверь рубки открылась.
Рулевым «Фауста» оказался молодой парень. Сначала он уставился на Линни, затем схватил Билинг за руку и, после долгих колебаний, выдавил из себя:
— Капитан…
— Спасите нас, — молодой парень был близок к слезам. — Это мой первый дальний рейс, как такое могло случиться…
Он рассказал Билинг и Линни, что перед самым первым прыжком они с помощником капитана предупреждали Пидерми, что им предстоит идти по 18-му маршруту. Но Пидерми тогда напился и впопыхах нажал цифры «118».
В последнее время из-за необходимости перебрасывать научные и транспортные суда к маршруту 118 порты открыли для него пропускные права, и «Фауст» случайно забрёл на 118-ю трассу.
— Мы не можем связаться с Марселем, — произнёс рулевой. — Электромагнитные помехи на 118-м маршруте слишком сильны, а сам «Фауст» вовсе не предназначен для глубоких космических исследований — на нём нет передающей аппаратуры, способной пробить эти радиопомехи. Сейчас «Фауст» полностью отрезан от связи.
Цзян Че и Овидий тоже вошли в рубку, но рулевой был слишком занят, чтобы обращать на них внимание, и подвёл Билинг к пульту управления.
— На 118-м маршруте есть научные корабли, к тому же, насколько я помню, в последнее время туда постоянно стягивали новые силы, — Билинг похлопала его по плечу. — Научные суда идут быстрее «Фауста», они нас настигнут.
— Нет… не обязательно. 118-й маршрут проложен учеными и настроен специально под них, поэтому только научные суда могут нормально совершать в нём пространственные прыжки по заданному курсу. У «Фауста» совсем другие настройки прыжка, и направление совершенно иное. — Под конец он уже начал паниковать. — Капитан, «Фауст» прыгал уже трижды, вполне возможно, что мы вообще вылетели за пределы 118-го маршрута, и встретить марсианские научные корабли нам не судьба.
Он указал на непрерывно сменяющиеся цифры на пульте:
— До следующего прыжка осталось тринадцать минут.
Билинг потрясенно ахнула и бросилась к рулевому:
— Срочно найди Пидерми! Чего бы это ни стоило, останови процедуру прыжка!
— Он забыл секретный приказ об отмене, — снова подал голос Линни. — Билинг, ты помнишь его?
— Если только Пидерми ничего не менял. — Билинг без колебаний вывела на экраны панель управления пространственным прыжком.
Все взгляды устремились на ее руки.
Однако в этот момент Билинг заколебалась. Она повернулась к Линни:
— Линни, сейчас я больше не капитан, у меня нет полномочий действовать в обход Пидерми. Если мы когда-нибудь вернемся на Марсель, меня отдадут под военный трибунал.
Линни вышел из себя:
— Билинг, ты никогда не была такой размазней! Прекращай процедуру!
Билинг выпрямилась. С того места, где стоял Цзян Че, было видно, как она незаметно нажала маленькую кнопочку на пульте.
— Ты можешь гарантировать, что со мной всё будет в порядке? — спросила Билинг. — Можешь ли ты гарантировать, что молодой человек, впустивший меня сюда, не окажется под трибуналом вместе со мной? А также эти двое членов экипажа, пришедших с тобой? Если ты не можешь дать таких гарантий, то даже если «Фауст» вернётся на Марсель, мы всё равно погибнем. Ты — сын генерала Лисрайта, за тебя он постоит, но мы…
— Хватит! — взревел Линни. — Я гарантирую! Я скажу отцу, что это была нештатная ситуация, и что ты пересекла полномочия Пидерми ради спасения всех пассажиров и членов экипажа корабля!
Билинг усмехнулась ему в лицо и тут же снова протянула руку к только что затронутой кнопке.
— Рулевой, я записала всё, что он только что сказал. Как только процедура прервётся, немедленно скопируй эту запись и береги её как зеницу ока, не потеряй — она защитит тебя и этих двоих членов экипажа, — быстро бросила Билинг ошеломлённому пареньку. — Это действительно чрезвычайная ситуация, но я не уверена, что на Марселе одобрят такие самоуправные решения. Запомнил мои слова?
Рулевой закивал:
— Я понял.
Билинг больше не сомневалась и не тратила слов на пустые разговоры. Она вдавила цифровую клавиатуру.
Стоило ввести двенадцатизначный секретный код, как корпус «Фауста» внезапно мелко задрожал, и Овидий, едва не потеряв равновесие, был подхвачен вовремя подскочившим Цзян Че.
— Код не изменён… Код не изменён! — внезапно завопил рулевой, бросился к Билинг и крепко обнял её. — Капитан Билинг, код подошёл!
Обратный отсчет на пульте замер на отметке 12 минут 32 секунды.
Молодого рулевого звали Пьер, у него были очень красивые золотисто-каштановые волосы, переносицу усыпали веснушки, а на левом лацкане формы красовался крошечный синий значок. После нескольких вопросов Цзян Че он с заметным смущением назвал свой возраст.
— Я выпустился год назад, но это мой первый дальний рейс, — признался Пьер. — Раньше я ходил только внутри Звёздной системы Альфа, и хотя те корабли были не такими огромными, как «Фауст», по крайней мере, там не случалось таких жутких вещей.
Цзян Че и Овидий присели рядом с ним в коридоре шестого уровня и молча уставились на бескрайнюю темноту за иллюминатором.
Овидий заметил, что у Пьера необыкновенно красивые глубокие синие глаза, и, не удержавшись, в упор разглядывал их добрую половину минуты, пока не выдал:
— Синие глаза — это так красиво, правда?
Пьер:
— …У тебя вообще-то тоже синие глаза.
Овидий:
— Верно.
Пьер:
— …К чему это? Хочешь, чтобы я расхвалил твой взгляд?
Овидий:
— Если уж ты настаиваешь, я не стану возражать.
Пьер:
— Кто вы такие?
Цзян Че не слушал их бессмысленный диалог — он всё прислушивался к голосам из рубки.
Дверь туда плотно не прикрыли, и стоило спору внутри накалиться, как ругань доносилась прямо в коридор.
Пидерми орал благим матом:
— Я вовсе не набивался в капитаны! Изначально я командовал лишь транспортником Звёздной системы Альфа, а межзвёздные рейсы по пальцам одной руки пересчитать могу!
Билинг резко оборвала его:
— Это тут ни при чём! Раз уж ты взошёл на «Фауст», раз уж принял назначение, изволь относиться к делу всерьёз! Выпивал? Да еще и нажрался? Пидерми, ты не просто профнепригодный капитан, ты даже матросом быть недостоин!
Цзян Че уперся локтями в колени и, склонив голову, напряг слух.
Вскоре после остановки прыжка Пидерми вернулся. Увидев в рубке Билинг и Линни, он остолбенел и потерял дар речи.
Линни выставил остальных за дверь и, не до конца притворив её, затеял с Пидерми новую ссору.
Прыжок удалось прервать, но «Фауст» уже попал в гравитационную ловушку галактического балджа, и шансы вырваться из этого мощного притяжения на двигательной установке лайнера были практически нулевыми. Цзян Че понятия не имел, как им теперь вернуться на верную 18-ю трассу.
— Зачем тогда было отстранять Билинг? — донёсся голос Линни. — Билинг всегда водила «Фауст», она — идеальная кандидатура…
— Потому что я развелась, — холодно произнесла Билинг.
В рубке на секунду воцарилась тишина, после чего Линни сквозь зубы процедил:
— Какого чёрта тебе понадобилось разводиться прямо перед рейсом?!
Билинг горько хохотнула:
— По-твоему, это то, на что я могу повлиять лично?
Цзян Че и Овидий переглянулись в полном недоумении и одновременно уставились на Пьера:
— Разве после развода нельзя управлять кораблём?
— В течение трех месяцев после изменения семейного положения членам экипажа запрещено подниматься на борт, — пояснил Пьер. — Таковы требования психологического теста Бигга.
После многочисленных доработок в тест Бигга ввели механизм абсолютного вето: любому человеку, чья личная или рабочая жизнь претерпела серьезные изменения за последние три месяца, категорически запрещалось выходить в рейс в качестве члена экипажа, сколь бы блестящими ни были его результаты по всем 499 пунктам теста. Под это понятие попадало многое: смена семейного статуса, утрата близких, тяжелые проблемы со здоровьем и тому подобное.
— И дело не только в разводе, вступление в брак под тем же запретом, — добавил Пьер. — Когда капитан Билинг и капитан Сэмюэл подали на развод, до отправления «Фауста» оставался ровно месяц. Её отстранили в самый последний момент. Поскольку сейчас главные силы брошены на переброску научных судов и транспортов к маршруту 118, свободных капитанов кот наплакал, а уж тех, кто имеет право и время на дальние рейсы, и вовсе единицы.
— Неужели эти так называемые перемены и вправду способны полностью изменить человеческую личность? — спросил Овидий.
Пьер пожал плечами:
— Пусть на саму личность это не всегда влияет, но эмоциональный фон меняется капитально. Глубокий космос — штука скучная и унылая, на борт берут исключительно тех, у кого стабильная психика и минимум перепадов настроения, вроде меня.
Овидий с сомнением оглядел его с ног до головы.
Слушая Пьера, Цзян Че думал о том, что этот тест на самом деле чертовски верен. «Крупные перемены» в жизни способны до основания перекроить или уничтожить человека, и он знал об этом не понаслышке.
— Как же нам вернуться? — тихо произнёс он. — Без посторонней помощи нам ни за что не вырваться из притяжения балджа.
Овидий уставился на помрачневшего Цзян Че и вполголоса предложил:
— Цзян, хочешь пьяного яйца? От него на душе становится веселее.
Пьер тем временем продолжал мысль Цзян Че:
— На 118-м маршруте пропало немало кораблей, до сих пор не нашли ни единого следа — например, тот же «Коперник». Иногда мне кажется, что эти корабли вовсе не исчезли и не разбились, их просто затянуло гравитацией какой-нибудь другой планеты, откуда им уже не суждено выбраться.
Цзян Че ничего не ответил, а Овидий вспомнил про своё недоеденное пьяное яйцо и принялся горячо уговаривать Цзян Че «подкрепиться», чтобы «поднять настроение».
Спустя несколько часов Цзян Че и Овидий в подсобке на первом этаже услышали общекорабельное объявление временного капитана Билинг.
— …Мы столкнулись с кризисом, но он не критичен. «Фауст» в скором времени вернётся на правильный курс, и мы благополучно добудемся до нашей цели — Земли, — голос Билинг звучал уверенно и властно. — Я исполняющая обязанности капитана «Фауста» Билинг, самая молодая женщина-капитан на Марсе и человек, который дольше всех управлял этим судном. Пожалуйста, доверяйте мне и нашей команде, мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть «Фауст» и каждого из вас на безопасный и надежный путь.
— Разве ей не стыдно так себя расхваливать? — поморщился Овидий. — К тому же это чистой воды обман. Проблема-то явно серьёзная.
— Пассажирам только это и можно сказать. Она потрясающая женщина, — возразил Цзян Че. — Женщин в дальней космонавтике кот наплакал, и она среди них — лучшая из лучших.
Овидий вспомнил кое-что:
— Пьер говорил, что её муж — капитан Сэмюэл. Ты знаешь, кто это? Он крутой?
Цзян Че тяжело вздохнул:
— Понятия не имею. Слушай, ты не мог бы помолчать? Ты реально… слишком много болтаешь. От тебя шумно, а мне нужна тишина.
Овидий посмотрел на руки Цзян Че:
— Странно. Я думал, поварам во время готовки напротив жизненно необходимо с кем-нибудь потрепаться.
Цзян Че:
— Нет, мне — не нужно.
Пидерми передал капитанские полномочия Билинг, расписавшись в собственной некомпетентности и лени, и больше не вмешивался в дела «Фауста». Едва приняв командование, Билинг отдала приказ включить передатчики на всех частотах и беспрерывно транслировать сигнал бедствия в надежде поймать кого-нибудь с научных судов 118-го маршрута. Пьер же продолжал усердно остужать их пыл, то и дело напоминая Цзян Че и Овидию, что научные корабли используют не те частоты связи, что гражданские лайнеры, и вероятность услышать их сигнал равняется нулю — разве что те судна тоже включили приём на всех частотах.
Желудок Цзян Че сводило от голода. Поев с Овидием и Пьером в корабельной столовой безвкусного питательного пайка, он вспомнил, что в холодильнике лежит большой кусок говядины, к которому он так и не притронулся.
Если не съесть его сейчас, потом будет поздно, подумал он. Уж умирать так сытым.
Овидий впервые видел, чтобы мясо отбивали и нашпиговывали при помощи таких хитрых манипуляций, и его так и подмывало засыпать повара вопросами, но страх лишиться права на кулинарные изыски Цзян Че заставлял его держать рот на замке.
Это была идеальная мраморная говяжья вырезка. Нарезав её полосками, Цзян Че принялся методично отбивать их обухом ножа, а затем раз за разом протыкать ножницами насквозь.
— …Так мясо станет мягче и нежнее, — бросил он Овидию. — Ты ведь об этом хотел спросить?
— Угу, — удовлетворённо кивнул Овидий и продолжил завороженно наблюдать за манипуляциями с мясом.
Цзян Че находил это забавным. Сам он панически боялся смерти и того, что ему не суждено вернуться домой, но в самом Овидии не было ни грамма страха. Казалось, он начисто лишён страха, тревог и той профессиональной хладнокровности вкупе с чувством ответственности, которые подобало иметь киллеру.
Странный тип, подумал про себя Цзян Че.
— Я буду готовить говядину в медовом соусе, — пояснил он. — Полоски готовы, теперь их нужно замариновать.
Овидий усердно закивал.
Опустив мясные полоски в маринад из соли, сахара, соевого соуса и смеси пряностей со специями, Цзян Че вытер руки.
— Чтобы пропиталось, нужен целый час, — усевшись рядом с Овидием, он с любопытством наблюдал, как тот тыкает палочкой в мясо, плавающее в маринаде. — После маринада мы будем не варить его, а зажаривать на огне. Пойдём на кухню и засунем в духовку, но по-настоящему правильно — жарить прямо на открытом огне. Тогда полоски мяса станут тёмно-красными, снаружи покроются хрустящей корочкой, а внутри останутся мягкими и сочными — весь сок и маринад запечатаются внутри. Хочешь с рисом ешь, хочешь — так грызи как закуску.
Овидий шумно сглотнул слюну.
— Еда с открытого огня и из духовки — это совершенно разные вещи, — заметил Цзян Че. — У костра появляется дымок, появляется привкус лёгкого дымка, а ещё трудно контролировать жар, но жуётся такое мясо с особым удовольствием, сам не знаю почему.
— Раз уж заговорил про огонь… ты видел ту штуку на шее у Линни? — спросил Овидий. — На его значке даже видны следы от копоти.
Цзян Че вспомнил: у Линни и вправду на тонкой цепочке висел кулон в виде оранжево-красного значка. Он помнил, что Билинг носила точно такое же украшение.
— Что за значок?
— Это знак отличия отличника Марсельского аэрокосмического колледжа, — пояснил Овидий. — У обычных выпускников значки синие, а у лучших из лучших — оранжевые. Этот значок остаётся с ними до самой старости, до могилы, как часть пожизненной гордости.
Обмакнув палец в воду, Овидий набросал на столе грубый эскиз.
— Он круглый, в центре планета и космический корабль. Планета — это Марс, вокруг неё видна орбита марсианских спутников. А корабль прямо в центре планеты, в момент старта, — Овидий ткнул пальцем в нарисованный им эллипс, обозначавший судно. — Этот корабль — авангардный флагман человечества времён «Великого отступления», произошедшего более пяти веков назад, «Феникс».
http://bllate.org/book/28046/3395248
Готово:
