Готовый перевод Uncertain Answers / Неопределённые ответы: История наших отношений: Глава 8

Видя, как Ду Чэнь скрестил руки на груди и принял всем своим видом недовольное выражение, Фан Цзяхуай меньше всего на свете выносил эту его позу, предшествующую очередному затяжному капризу. Ему оставалось лишь снять записку и заняться ей сызнова:

— Ну ладно, добавлю кое-что, устраивает?

Взглянув на оставшееся на клочке бумаги свободное место, Фан Цзяхуай в конце концов пририсовал рядом с запятой знак вставки и приписал: «с ДЧ».

Посмотрев на только что добавленные иероглифы, Ду Чэнь тут же остался доволен. Не сводя глаз с того, как Фан Цзяхуай заново приклеивает записку, он принялся бормотать себе под нос:

— Мало того что эту бумажку, так ты, братец, и впредь должен не забывать брать меня с собой. Иначе я приехал сюда совсем один, как перст — какая тоска...

Тут Фан Цзяхуай осознал, что главная перемена в Ду Чэне после поступления в университет заключалась в том, что он отбросил свою прежнюю надменность и всевластие. Он научился проявлять слабость и теперь то и дело твердил ему про тоску.

Подобная перемена была вовсе не заурядной. Позволив мыслям блуждать, Фан Цзяхуай вдруг вспомнил: в одиннадцатом классе Ду Чэнь уверял, что собирается подавать документы в другой университет — по уровню равный А-университету, но расположенный гораздо ближе к дому.

При этой мысли в сердце Фан Цзяхуая невольно закралось сомнение: в конце концов, смена пожеланий при поступлении — дело нешуточное. Но за весь летний каникулы Фан Цзяхуай пробыл в городе С всего чуть больше половины месяца, и за это время ему не довелось пересечься ни с кем из семьи Ду, так что узнать подробности было не у кого.

Задавать Ду Чэню в лоб вопрос вроде «Погоди-ка, парень, ты же изначально собирался не в А-университет?» было не слишком благоразумно, и Фан Цзяхуай пока отложил этот вопрос в сторону.

— Здравствуйте, ребята! Ваши каракатицы в кляре и молочный снежный лед...

Хозяин ресторанчика подошел с небольшим подносом и расставил еду прямо посередине стола. Каракатицы приобрели золотистый оттенок, а рядом расположилась розетка с кисло-сладким соусом. Молочный снежный лед был украшен кусочками желе и таро, а сбоку торчало шоколадное печенье.

Ду Чэнь с победным кличем набросился на еду и, закинув в рот кусочек каракатицы, принялся нахваливать ее на все лады.

Глядя на его оживленный вид, Фан Цзяхуай тоже отбросил тени сомнений, взял ложку и принялся неторопливо соскребать и есть фруктовый лед.

Какое-то время они молчали, но вскоре Ду Чэнь тихонько заговорил с противоположной стороны стола:

— Братец... Зачем ты вообще поехал учиться в такую глушь? Тебе не бывает одиноко?

Услышав это, Фан Цзяхуай склонил голову набок:

— Заскучал по дому уже через три дня?

— Ой, да не то! — снова завопил Ду Чэнь, заставив остальных посетителей заведения обернуться на их столик. Смутившись под пристальными взглядами, Ду Чэнь криво улыбнулся, сложил ладони лодочкой и обвел кругом все столики, извиняясь, после чего повернулся обратно к Фан Цзяхуаю и понизил голос: — Я же серьезно спрашиваю, Фан Цзяхуай.

— О? — Фан Цзяхуай проглотил последнюю ложку молочного льда, подпер подбородок рукой и слегка удивился такому вопросу. — Если говорить о тоске по дому, то как без нее... Когда сталкиваешься с трудностями, конечно, скучаешь, но в обычные дни — нет. К тому же я выбрал А-университет потому, что здешний математический факультет намного сильнее любого заведения возле дома. Раз уж сам выбрал этот университет, нужно учиться приспосабливаться.

— Вот оно как... — Ду Чэнь с довольным видом кивнул. — А какие тут трудности? Позволь мне прочувствовать всю порочность студенческой жизни, братец.

— Ты... — Фан Цзяхуай хотел было отпустить какую-нибудь шутку, но, заметив искреннее выражение лица Ду Чэня, ответил начистоту: — Ну, например, когда в конце семестра у тебя по два экзамена в день целую неделю подряд? В университете полно дурацких правил и невероятно бесячей бюрократии. Очень часто преподаватели не станут разжевывать то, что тебе нужно — до всего приходится доходить самостоятельно... Вот прочувствуешь всё на своей шкуре — поймешь.

— Как тяжело... — бормотал Ду Чэнь, думая про себя, что неудивительно, почему Фан Цзяхуай почти не ездил домой на летних каникулах.

— Мм? — Фан Цзяхуай не расслышал его шепота.

Ду Чэнь замахал руками и вихрем вскочил на ноги:

— Ничего. Почти всё доели, погнали в общежитие, братец.

Стоило им выйти из глубокого переулка, как улицы по обе стороны от студенческого городка зажили шумной жизнью. У каждого ларца толпились люди, восторженные крики зазывал сливались с ароматным паром под фонарями, поневоля наполняя сердца прохожих теплом.

Шагая рядом, Ду Чэнь вдруг замер перед одной из торговых палаток. Заметив его отсутствующий вид и решив, что тот, должно быть, не наелся, Фан Цзяхуай толкнул его локтем в бок:

— Что? Опять проголодался?

— Подожди меня, братец! — раскусив его намерения, Ду Чэнь больше не медлил и мгновенно подскочил к лотку. Фан Цзяхуай остался стоять на обочине, но прошло совсем немного времени, как тот вернулся, аккуратно держа в руках завернутую лепешку.

— Яичный блинчик А-Фэя! — радостно воскликнул Ду Чэнь. — Братец Цзяхуай, помнишь? Раньше такая палатка была прямо напротив средней школы, не ожидал найти ее здесь! Эх, пусть это и не та самая точка, всё равно приятно увидеть знакомую вывеску, значит, судьба... На, попробуй первый! — не говоря ни слова, Ду Чэнь поднес блинчик прямо к губам Фан Цзяхуая.

Заметив, что лакомство уже почти касается губ, Фан Цзяхуай не успел увернуться и был вынужден приоткрыть рот, откусив небольшой кусочек.

Вкус обычного соуса в лепешке всё же отличался от того, что они ели в средней школе.

Ду Чэнь тут же откусил изрядный кусок и с наслаждением зажевал:

— Вкусно! Хотя совсем не похоже на ту, прежнюю.

— Поедешь домой на День образования КНР? — небрежно бросил Фан Цзяхуай, когда они вошли в ворота студенческого городка, пристегнули свои крутые электроскутеры и зашагали рядом обратно.

услышав это, Ду Чэнь повернул голову:

— А, ха-ха... Поеду я или нет — не главное, просто...

Заметив, что Фан Цзяхуай полностью раскусил его минутную ностальгию по былым временам в той закусочной, он слегка смутился:

— Немного хочется маринованной рыбы-белки в исполнении тетушки...

Фан Цзяхуай приподнял бровь:

— Не думал, что ты так помешан на этом блюде.

Хотя на самом деле соус для этого блюда Мать Фан покупала в виде полуфабриката в большом городском ресторане.

Видя редкий послушный вид Ду Чэня, Фан Цзяхуай снова захотел подразнить его. Скрестив руки на груди, он подался ближе к Ду Чэню. Его длинные ресницы трепетали, выдавая лукавый огонек:

— Раз оно тебе так нравится, хочешь, я тайком передам тебе секрет моей мамы?

Ду Чэнь ошеломленно смотрел в эти красивые глаза, на мгновение потеряв дар речи, и лишь тупо кивнул в ответ.

— Нажми на официальный флагманский магазин ресторана Суншоулоу, и рецепт у тебя в кармане, — сдерживая смех, по слогам ответил Фан Цзяхуай.

— О... ладно, — сообразив через секунду, Ду Чэнь вдруг понял, что за всё это время так и не распробовал за столом семьи Фан вкус фирменного блюда известнейшего ресторана города С. — Чего?!

Глава 7. Кто знает меня лучше всех

После такого потрясения легкая тоска, зародившаяся в сердце новоиспеченного студента Ду Чэня, без следа рассеялась.

— Братец Цзяхуай? Серьезно, полуфабрикат? — Ду Чэнь чувствовал себя разочарованным.

В былые времена, когда они оба жили в городе С, Ду Чэнь — которого в детстве то оставляли на попечение соседей, то он уже подростком сам бегал к Фан Цзяхуаю — бессчетное количество раз разделял трапезу за одним столом с семьей Фан. Мать Фан то и дело подавала к столу местные деликатесы, среди которых та самая политая соусом рыба-белка запомнилась Ду Чэню больше всего.

Фан Цзяхуай с интересом посмотрел на него:

— Ну да. Хочешь, в следующий раз, когда поедем домой, сам купишь пакетик с соусом, вернешься, польешь им рыбу да попробуешь?

— А я-то каждый раз за обедом расхваливал стряпню тетушки, хвалил ее кулинарный талант! Вы-то хоть не возражали!

— Мама считает, — Фан Цзяхуай задумчиво посмотрел в небо, а затем перевел взгляд на Ду Чэня и улыбнулся, — что выбор качественных полуфабрикатов — это тоже своего рода мастерство.

Ду Чэнь остался сидеть безмолвным, не находя возражений.

Последующие несколько дней выдались на редкость погожими: палящее солнце сменялось легким ветерком. Ду Чэнь носил форму для военной подготовки по очереди: один комплект стирал, в другом ходил, застряв в образе неизменного камуфляжного паренька. Днями напролет он торчал на плацу, отрабатывая строевую стойку, чеканя шаг и выкрикивая речевки, а вечерами таскал учебники в аудитории слушать теоретические лекции.

Поскольку командир взвода назначил его заместителем командира отделения, ему приходилось попутно отвечать за учет посещаемости всего взвода: кто отпросился, кому нужно на практику — хлопот было невпроворот, но дни шли насыщенные.

Люди в университете держались относительно независимо, к тому же Ду Чэнь жил не со своими ровесниками, так что отношения с большинством сокурсников ограничивались самым поверхностным знакомством. Зато Жэнь Цзылай благодаря своему росту, силе, простодушию и старательности был назначен инструктором на роль главного помощника замкомандира. Проворотив вместе гору тяжелой физической работы, парни постепенно сблизились.

Впрочем, с тех пор как Лю Нянь в прошлый раз умчал вместе с Фан Цзяхуаем от входа во второй учебный корпус, он больше не мозолил ему глаза.

Трое соседей по комнате со второго курса математического факультета пять дней в неделю бежали на самые ранние пары к восьми утра. Заданий у них, судя по всему, было немало: они неизменно возвращались в общежитие уже после того, как Ду Чэнь заканчивал вечерние занятия и умывался, заявляясь поодиночке с уставшим видом. Смотреть на это было страшновато, и Ду Чэнь с замиранием сердца заглядывал в собственное расписание после завершения военной подготовки. Вздохнув с облегчением, он утешал себя мыслью, что математика дается ему не так уж трудно, да и пылкой страсти к ней он не испытывал.

За неделю до официального окончания военной подготовки Ду Чэнь сложил с себя обязанности замкомандира первого отделения экономического института по простой причине: его отобрали чеканить шаг в университетский почетный караул.

В А-университете из года в год действовало старое правило: военная подготовка завершалась в последний день парадом. Почетный караул шел в авангарде — в парадной форме, которая выглядела на голову внушительнее камуфляжа, с бутафорскими ружьями наперевес, вышагивая синхронно, словно скопированные под копирку солдаты. Следом за ними по плацу выстраивались коробки первокурсников со всех факультетов. Проходя мимо трибуны, они должны были во всю глотку орать речевки.

После того как эти колонны промаршируют круг за кругом, в центре плаца разворачивалось целое представление: показательные выступления с постановочным снайперским огнем, владение шестами, упражнения по тайцзи и вин-чун, сопровождаемые цветными дымовыми шанами. Почетные гости на трибунах восторженно аплодировали, официальный аккаунт вуза пополнялся бесчисленными кадрами, и вокруг царило поистине праздничное оживление.

Тренировки почетного караула давались тяжелее обычного строевого шага, но и форма сидела куда красивее, а строй выглядел еще более величественным и бравым. Из-за этого, несмотря на то что по возвращении у него неизменно ныли ноги, ради этого мундира Ду Чэнь ходил на тренировки с сияющим лицом.

— Братец Цзяхуай, ты свободен в следующую пятницу?

В субботний вечер Ду Чэнь в пижаме возился со своей ослепительно-красной электрогитарой, извлеченной из столь же броского алого чехла. Поскольку гитара не была подключена к усилителю, звук получался довольно тихим. Увидев, что Фан Цзяхуай наконец закончил умываться и вышел из ванной с полотенцем на голове, он не удержался и подбежал ближе, втягивая носом знакомый лимонный аромат.

— В чем дело? — Фан Цзяхуай растирал мокрые волосы, поднимая взгляд на стоящего перед ним парня, который вечно источал неиссякаемую энергию. За неделю военной подготовки Ду Чэнь не превратился в уголек, но заметно загорел, и сейчас смотрел на него горящими глазами.

http://bllate.org/book/28056/3396408