Осенним понедельником, когда Фан Цзяхуай учился во втором классе средней школы, его назначили выступать под государственным флагом у трибуны. Тщательно застегнув все пуговицы и подняв молнию доверху, он облачился в полный комплект школьной формы с длинными рукавами и вместе с Ду Чэнем вышел из дома.
Погода стояла прохладная, но Ду Чэнь, казалось, совсем не боялся холода: его осенняя школьная куртка была распахнута настежь, обнажая летнюю тенниску с короткими рукавами и одной расстегнутой пуговицей у ворота. Даже школьные брюки он закатал в несколько раз, превратив их едва ли не в бриджи.
— Я сегодня пойду покупать блинчики с яйцом в лавке А Фэя напротив школы! — В те времена электронные платежи только зарождались, и Ду Чэнь, позвякивая мелочью в кошельке, окликнул Фан Цзяхуая. — Будешь?
— Ой, я уже позавтракал дома, — честно ответил Фан Цзяхуай, услышав предложение Ду Чэня.
Сегодня ему предстояло выступать перед всей школой. И пусть читать по бумажке не требовалось, на душе все равно было тревожно. Всю дорогу он молча повторял в мыслях текст речи, совершенно забыв о пейзажах вокруг.
Сойдя с автобуса, Ду Чэнь зашагал вперед с такой стремительностью, будто боялся опоздать за заветными блинчиками хотя бы на пару секунд. Фан Цзяхуаю пришлось ускориться, и лишь пробежав несколько шагов, он смог кое-как поспевать за другом.
Возле лавки А Фэя толпился народ, и подавляющее большинство покупателей составляли учащиеся из близлежащих школ. Ду Чэнь со своим высоким ростом и длинными ногами сильно выделялся в толпе. Фан Цзяхуай стоял в стороне, вполголоса повторя про себя текст выступления и ожидая, пока Ду Чэнь закончит покупку.
У обочины дороги, где располагалась лавка, росло несколько деревьев османтуса, источавших приятный аромат. Когда крошечный цветочек османтуса опустился прямо к его ноге, Ду Чэнь уже подскочил к нему с блинчиком в руках.
— Ну куси хоть кусочек! Очень вкусно.
Ду Чэнь держал блинчик обеими руками, протягивая его прямо к лицу Фан Цзяхуая, а в его глазах искрились озорные огоньки. Кто же знал, что хозяин сегодня положил в начинку слишком много сочной свиной вырезки? От такого напора под пальцами блинчика брызнул целый фонтан соуса, который с молниеносной быстротой устремился прямиком в самый центр куртки Фан Цзяхуая.
Глаза Фан Цзяхуая округлились, а в глазах Ду Чэня огоньки погасли.
— Черт! — Ду Чэнь в панике положил блинчик прямо на землю прямо в пакете и растерянно уставился на грудь школьной формы Фан Цзяхуая, которую украсило красно-бурое пятно, источающее аромат свинины.
— Я… Прости! — Ду Чэнь закрутился на месте от испуга.
Брови Фан Цзяхуая сошлись на переносице, и он чеканно произнес:
— Пожалуй, впредь я тоже буду ходить с распахнутой курткой — по крайней мере, одежда не пострадает, правда же?
Дело было сделано, и ссориться с Ду Чэнем у школьных ворот не имело никакого смысла. Он выудил из рюкзака влажные салфетки и, присев на корточки, принялся тереть пятно на груди. Но в конце концов, кроме как слегка приглушить яркость цвета, это не принесло ровным счетом никакого результата.
Ду Чэнь прекрасно знал, что сегодня Фан Цзяхуаю предстоит речь перед всей школой, и если не повезет, его могут снять крупным планом и выложить в официальном паблике. Появиться перед всеми с подтеками мясного соуса на груди было бы невероятно постыдно, к тому же испачкался он вовсе не по собственной вине. Недолго думая, он сбросил собственную куртку и протянул ее Фан Цзяхуаю:
— Это правда моя вина, сегодня надень мою.
— Давай, отдавай куртку мне, я постираю и верну, — Ду Чэнь протянул вторую руку.
Выходить сегодня на сцену в испачканной форме действительно не годилось, да и Ду Чэнь, будучи первоклассником, носил форму того же размера, что и он сам. К тому же главный виновник происшествия сам признал свою вину…
Фан Цзяхуай принял протянутую куртку и тихо бросил:
— Больше так не делай.
Увидев, что Фан Цзяхуай не сердится, Ду Чэнь лишь виновато улыбнулся — неизвестно, дошло ли до него это предупреждение.
Теперь же, оглядываясь назад, можно было сказать, что он наверняка давным-давно всё забыл.
Вспомнив, как несколько дней назад Ду Чэнь протягивал ему блинчик с яйцом у ворот университета А и просил попробовать хоть кусочек, Фан Цзяхуай невольно улыбнулся про себя.
Их с Ду Чэнем манера общения оставалась неизменной все эти годы…
Ранним утром следующего дня Фан Цзяхуай проснулся от звонка будильника, словно еще находясь во власти сна.
Засыпая прошлой ночью, он думал о Ду Чэне, и тот даже приснился ему. Проснувшись, он уже не мог вспомнить подробности сна, в памяти осталось лишь смутное ощущение, что это было очень приятное сновидение.
Отодвинув полог кровати, он встал. Остальные обитатели общежития уже поднялись: трое выстроились в ряд на балконе и, глядя куда-то вдаль, о чем-то оживленно спорили.
Фан Цзяхуай вразвалочку зашел в умывальниковую комнату, выдавил зубную пасту и, зажав щетку в зубах, тоже вышел на балкон.
— Хуай-эр встал! — радушно окликнул его Чэнь Чжифэн. — Какие планы на национальные праздники, не хочешь с нами в горы?
На севере города возвышалась невысокая гора под названием Юньшань. С ее вершины открывался прекрасный вид на весь город, и многие первокурсники любили подниматься туда ночью группами, чтобы встретить на пике рассвет и только потом спуститься вниз. Еще в прошлом году, сразу после поступления, их общежитие планировало отправиться туда на праздники, но бывший сосед по комнате, съехавший до начала каникул, сломал руку на баскетболе. Да и погода тогда подкачала — целую неделю кряду шли дожди, из-за чего ночной поход на Юньшань благополучно сорвался.
Фан Цзяхуай перевел взгляд на Ду Чэня и поймал на себе полный надежды взгляд.
Раньше, глядя на то, как сильно Ду Чэнь тоскует по дому, он думал, что на время каникул тот захочет вернуться в город С, но теперь казалось, что не так уж сильно он и рвался туда… — промелькнуло в мыслях у Фан Цзяхуая.
С зубной щеткой во рту говорить было неудобно, поэтому он просто кивнул, показывая, что согласен пойти.
Остальные трое тут же воодушевились.
— Может… позовем с собой еще кого-нибудь? — осторожно предложил Сюй Сун.
— Без проблем, Сун-гэ, — тут же отозвался Ду Чэнь. — С народу побольше будет веселее.
— Я хочу взять с собой Иянь, вы не против? — при упоминании имени своей девушки лицо Сюй Суна озарила улыбка.
Чэнь Чжифэн не видел в этом ничего страшного:
— Да вообще без проблем! Пусть приходит, раз хочется, лишь бы ей самой было комфортно!
Вернувшись из ванной, где он прополоскал рот и умылся, Фан Цзяхуай услышал, как Чэнь Чжифэн тут же добавил:
— Зовите всех друзей, кого знаете! Познакомимся разом, будет весело! Эй, а может, позовем старшекурсника Гу?
— Старшекурсника Гу? — Ду Чэнь насторожился. Раньше Фан Цзяхуай рассказывал ему, что попросил одного студента четвертого курса помочь с фотографиями, и тот человек вроде как…
— Это Гу Юйфань, — заметив, как Ду Чэнь сжал кулаки — привычный для него способ заставить себя сохранять спокойствие, произнес Фан Цзяхуай.
Чего он так нервничает? Фан Цзяхуай невольно легко усмехнулся:
— Он наш студенческий куратор, уже на четвёртом курсе. Мы сдружились после того, как вместе участвовали в одном конкурсе. Он тоже родом из города С.
— Вот как… — Ду Чэнь погрузился в задумчивость, но кулаков так и не разжал.
— И всё же, — Чэнь Чжифэн нахмурился и на секунду замялся, — эй, ребята, а можно об этом сказать Сяо Ду?
— Да ладно, ничего страшного, — отмахнулся Сюй Сун. — Старшекурсник Гу сам выкладывал в соцсетях посты о том, что всё закончилось ничем. У него в друзьях столько народа, наверняка многие уже в курсе.
— Ладно… хорошо, — понизил голос Чэнь Чжифэн. — Главная цель, почему мы хотим позвать старшего Гу — это вытащить его развеяться. Говорят, он безответно сох по кому-то из Академии искусств черт знает сколько времени, а пару дней назад наконец набрался храбрости признаться в чувствах, но выяснилось, что у человека уже есть пара.
Фан Цзяхуай заметил, что кулаки Ду Чэня немного разжались.
— Но знаете что? — в Чэнь Чжифэне проснулся неистребимый дух сплетника. — Я тут слышал от людей — ну, мы же все современные люди, никто никого не дискриминирует, — поговаривают, что объект тайной страсти старшего Гу — тоже парень… Сяо Ду?
Фан Цзяхуай проследил за взглядом собеседника и обнаружил, что Ду Чэнь снова сжал кулаки, а на его лице появилось какое-то странное выражение.
Посчитав это подозрительным, он решил сменить тему:
— Ну так что, зовите всех знакомых. А где мы завтракать будем?
Закончив сборы, компания вышла из комнаты в общежитии и зашагала вниз по лестнице. Фан Цзяхуай намеренно замедлил шаг и поплелся позади Ду Чэня, пока между ними и шедшими впереди парнями не образовалась приличная дистанция.
— А ну-ка признавайся, что с тобой сейчас было? — Фан Цзяхуай подцепил пальцем лямку рюкзака Ду Чэня и слегка дернул вверх, отчего тот на мгновение споткнулся.
— Да ничего… я… — Ду Чэнь прекрасно понимал, что виноват, и тут же заикаться.
Не мог же я сказать: «Мой объект тайной страсти — это ты, и когда я услышал историю старшего Гу, у меня возникло чувство, будто я встретил земляка на чужбине, и мне тоже хочется однажды набраться смелости и признаться тебе в любви»!
Время еще не пришло!
Мозг Ду Чэня работал на предельной скорости, но он знал, что любые попытки оправдаться перед Фан Цзяхуаем обычно заканчиваются лишь долгим и въедливым допросом, поэтому ему пришлось ответить обтекаемо:
— Просто… немного удивился… насчет старшего Гу. Но я вовсе не против! Мне просто жаль старшекурсника, ха-ха…
Большие глаза Фан Цзяхуая в упор смотрели на него несколько секунд — от этого взгляда Ду Чэню казалось, что еще мгновение, и он взорвется. Наконец Фан Цзяхуай отпустил ручку его рюкзака:
— Может, позовешь с собой кого-нибудь из одногруппников?
Поразмыслив немного, Ду Чэнь смог вспомнить только Жэнь Цзылая:
— Пожалуй. Позову-ка я кого-нибудь повыше ростом, для безопасности.
С этими словами Ду Чэнь открыл мессенджер и написал Жэнь Цзылаю.
[ddcc: На праздниках идем на Юньшань, с нами?]
Вероятно, из-за того, что они оба были знакомы с прошлых времен, Ду Чэнь замечал, что на занятиях Жэнь Цзылай вечно сидел рядом с Лю Нянем, и даже лабораторные они делали вместе. Эти двое были неразлучны, и Ду Чэню даже становилось немного завидно.
Впрочем, из непрекращающихся расспросов Лю Няня Ду Чэнь уже смутно понял, что тот не прочь завязать с ним отношения, и потому всячески избегал любых намеков на сближение. Наверняка Лю Нянь чувствовал отказ и теперь смертельно на него за это злился.
Но всё это не имело никакого значения. Больше всего Ду Чэня сейчас волновало лишь то, как сделать так, чтобы Фан Цзяхуай не начал испытывать к нему раздражение.
Спустя мгновение Жэнь Цзылай прислал ответ, восторженно выразив свое согласие.
[ddcc: Ты ведь один будешь?]
На всякий случай Ду Чэнь решил уточнить. Он вовсе не боялся снова встретиться с Лю Нянем — за последнее время на лекциях тот при каждой встрече одаривал его презрительными взглядами. Ду Чэнь прекрасно понимал, что Лю Нянь затаил обиду и до сих пор злится на то, как демонстративно он тогда от него сбежал.
Он просто боялся, что Лю Нянь увидит Фан Цзяхуая. В конце концов, в тот вечер он сам усадил Фан Цзяхуая на заднее сиденье своего электроскутера и прямо при Лю Няне назвал Фан Цзяхуая «боссом», проявив излишнюю близость. Он не мог поручиться, что у Лю Няня не возникнет зла по отношению к Фан Цзяхуаю, и из-за этого на душе у него скребли кошки.
Ведь они с Фан Цзяхуаем на самом деле не встречались. И хотя предложение сесть на его скутер шло от чистого сердца, разве можно было назвать невинным то, что он перед лицом Лю Няня с туманным видом заявил: «Это мой босс»? Не было ли это манипуляцией?
Жэнь Цзылай ответил быстро.
http://bllate.org/book/28056/3396415
Готово:
