Твоё лицо выглядит странно, ты случайно не надорвался снова во время утренней прогулки?
Он с беспокойством нахмурился: Забыл предупредить тебя, чтобы ты не тревожил рану. Тебе только вчера поменяли повязку, а от постоянных резких движений ране точно не станет лучше.
Фу Шицан приподнял брови. Возле фургончика с едой гости, изначально уже было приступившие к обучению, сейчас выглядели несколько рассеянными и время от времени поглядывали в их сторону, что раздражало.
Он лениво прислонился к фургончику: Это ты снова по лицу определил? Мастеру еще тренироваться и тренироваться. Моя рана в полном порядке, а вот тебе лучше пойти и осмотреть их, не то они снова поранятся по своей неуклюжести.
Ань Лэянь пожал плечами.
Тот Фу Шицан в те годы был точно таким же: больше всего на свете ненавидел, когда кто-то лезет к нему со заботой о здоровье.
Стоило завести об этом речь, как он тут же начинал увиливать от ответа или сыпать язвительными замечаниями.
Кто бы мог подумать, что в книге всё точно так же, — подумал Ань Лэянь. — Автор и впрямь прекрасно понимает братца Цана.
В такой ситуации, если приготовить еду, которая ему по вкусу, была огромная вероятность задобрить человека и попутно выпросить у него еще какую-нибудь малость.
При этой мысли он уже начал прикидывать, что бы приготовить на ужин.
Гости тренировались большую часть дня, и хотя они устали, но чувствовали, что почерпнули невероятно много, и все были очень довольны.
Вернувшись на виллу, Ань Лэянь сразу же скрылся на кухне.
Он специально приготовил любимые кисло-сладкие ребрышки Фу Шицана, но когда настало время садиться за стол, самого виновника торжества нигде не было.
Сегодня у него съемки для эфира, — Бай Цзинчэнь сидел рядом с ним и, достав телефон, принялся объяснять: Смотри, у Суперзвезды танца изменилось время записи, а братец Фу уже давно договорился побыть там гостем, так что он сразу туда и помчался.
Заметив растерянное выражение на лице Ань Лэяня, Бай Цзинчэнь неожиданно почувствовал себя немного радостно. Оказывается, Ань Лэянь вовсе не следит ежесекундно за каждым шагом братца Фу! Об этой новости он узнал даже раньше Ань Лэяня.
Ань Лэянь бросил взгляд на его экран и удивленно произнес: Разве это не танцевальное шоу? Братец Цан ведь не профессиональный танцор.
Ха-ха-ха, — рассмеялся Бай Цзинчэнь. — Гость же, не наставник, главное — чтобы смазливый был. Я вон тоже посол по продвижению ассоциации гастрономии Цзяннаня, вы же все видели мое кулинарное мастерство.
Стоило заикнуться о стряпне Бай Цзинчэня, как все тут же живо всё припомнили и дружно рассмеялись.
Атмосфера за ужином вмиг стала прекрасной.
Ранее, когда Ань Лэянь заявил, что является преданным фанатом Фу Шицана, у некоторых на душе было немного скребенело.
При таких отношениях кумир-фанат превосходство Фу Шицана им было бы ни за что не догнать.
Но теперь, приглядевшись, они поняли, что Ань Лэянь и впрямь фанатеет исключительно от его фильмов: рассуждая о кино, он сыпал терминами направо и налево, но при этом совершенно не имел ни малейшего понятия о других шоу, в которых тот участвовал.
Если дело обстояло так, то пропасть, казавшаяся непреодолимой еще минуту назад, теперь практически исчезла.
На душе у всех резко отлегло, за столом гости сыпали остротами и смеялись без умолку, а заодно наперебой расхваливали стряпню Ань Лэяня, заставляя его без конца улыбаться.
После ужина Ань Лэяню по обыкновению полагалось мыть посуду, но все вытолкали его из кухни.
Разве не в твоем доме заведено, что тот, кто готовит, посуду не моет? — Бай Цзинчэнь отобрал у него из рук тряпку. — Оставь это нам, ступай отдыхать.
Му Вэй же попросту навалился руками на его плечи и вытолкнул вон: Если ты сделаешь всю работу за нас, то мы будем выглядеть так, будто совсем не умеем быть благодарными. А когда шоу о свиданиях выйдет в эфир, зрители нас поносом заклеймят.
Он обольстительно усмехнулся: Или ты сделал это специально, чтобы другим не позволить любить меня?
Разговаривая, он по привычке подался ближе, а взгляд его был таким сосредоточенным, будто он собрался признаться в любви.
Ань Лэянь хлопнул его по плечу: Вовсе я не такой вредный! Ну раз так, мойте сами, а я пойду прогуляюсь, чтобы ужин лучше усвоился.
Глядя, как тот с улыбкой убегает, Му Вэй не удержался и покачал головой.
Вспоминая тех парней, за которыми он ухаживал раньше: стоило ему лишь немного приблизиться, как они тут же краснели, а на только что брошенную фразу большинство по привычке ответило бы флиртом в ответ: И кто это, по-твоему, тебя любит?
Но реакция Ань Лэяня мгновение назад была сплошным проявлением неотёсанности парня, совершенно не умеющего считывать намеки.
Он вообще понимает, что участвует в романтическом шоу?
Ань Лэянь тем временем уже вышел за пределы виллы.
В последние дни температура росла стремительно, да и по вечерам было душно — стоило хоть немного подвигаться, как тут же покрываешься испариной.
Побродив по окрестностям, он в конце концов оказался перед входом в круглосуточный магазин.
На двери красовалась свежая реклама: мороженое определенной марки продавалось по акции один плюс один.
Марка была довольно малоизвестной, но ингредиенты использовались отборные, да и на вкус оно было неплохим.
Ань Лэянь недолго думая набрал целый пакет и сначала направился к съемочной группе.
Не успел он дойти до входа, как закрепленный за ним оператор Сяо Ли тут же выбежал навстречу.
Я так и знал, что вы меня заметите, — с улыбкой произнес Ань Лэянь. — Как раз удастся схалтурить и пройти пешком на пару шагов меньше.
Сяо Ли торопливо перехватил пакет из его рук, а следом вышел Чжан Мао.
Зря вы потратились, — с улыбкой поблагодарил он, выудил из пакета ванильно-молочное мороженое и кивнул Ань Лэяню: Я провожу тебя обратно.
Ань Лэянь оглянулся на расстояние чуть меньше двадцати метров между двумя домами и рассмеялся в лицо режиссеру: Всего-то пару шагов, зачем вам меня провожать.
Чжан Мао откусил кусочек мороженого: Вот тут ты неправ. Сяо Янь, я тут за эти пару дней как следует понаблюдал за тобой: ты пришел на шоу о свиданиях, а не нянькой к этой компании мажоров устраиваться. У тебя ведь тоже бывают моменты, когда ты устаешь или когда настроение ни к черту. Запомни: тебе совершенно ни к чему вечно казаться сильным, и когда нужно положиться на кого-то другого, обязательно давай людям этот шанс.
Теплый вечерний ветерок пронесся мимо, разнося сладкий аромат мороженого далеко вокруг, и Ань Лэянь на мгновение замолчал.
В те годы, когда он повсюду следовал за Фу Шицаном, он изначально выполнял роль наполовину прислуги, а оставшись в одиночестве в той обстановке, он и вовсе никак не мог рассчитывать на чью-то помощь.
Он уже привык к этому и не считал себя уставшим или несчастным. К тому же он всего лишь мелкий статист, нечего тратить чужое время на внимание к своей персоне.
Однако режиссерскую заботу он понял, поэтому Ань Лэянь кивнул, расплывшись в сияющей улыбке: Я понял, спасибо вам, режиссер!
Когда Режиссер Чжан вернулся на рабочую виллу, замрежиссёра Ван подсел к нему с коробочкой клубничного мороженого: Ну как, намек возымел действие?
Режиссер Чжан вздохнул: Едва ли. Вроде бы при мне он всё понял, но держу пари — до него всё равно не дойдет истинный смысл поступков остальных гостей.
Замрежиссёра Ван поспешил его утешить: Не спеши, погоди, прошло-то всего два дня, глядишь, через несколько дней у него и просветлеет в голове.
Эх, несколько дней — тоже немалый срок, съемки-то рассчитаны всего на месяц, пройдет еще пара дней — и эта фаза подойдет к концу, время сократится сразу на четверть.
Режиссер Чжан тяжело вздохнул и от души зачерпнул большой ложкой мороженое, отправляя его в рот: Больше всего я переживаю, что у этих мажоров совершенно нет терпения, а самомнение запредельное — получив пару раз отказ в ответ на знаки внимания, они наверняка захотят всё бросить. К тому же бог весть, возникнут ли еще какие-то искры между остальными. Если так пойдет, наше романтическое шоу превратится в перевоспитание трудподростков вкупе с размеренной жизнью на лоне природы, и какой тогда в этом смысл?
Замрежиссёра опешил: И что же делать?
Режиссер Чжан вздохнул: Придумаю что-нибудь еще.
Фу Шицан вернулся на виллу за полночь, внутри царила абсолютная тишина.
В спальне на двоих еще горела настольная лампа: Ань Лэянь сидел за письменным столом, положив голову на согнутые руки, и крепко спал.
Видимо, после мытья головы он не досушил волосы до конца, и мягкие пряди подростка падали ему на лоб и рассыпались по рукам, ярко освещенные теплым светом лампы.
Неизвестно где он отыскал копировальный центр, но записку, написанную ему Фу Шицаном, он аккуратно запечатал в ламинат и придавил пальцами.
На столе лежали уже распечатанные конспекты отличника, но в самом блокноте не было никаких иных записей — он просто до посинения тренировался выводить те самые несколько слов из записки, в итоге добившись трех из десяти сходства.
Фу Шицан бросил взгляд на камеру, накинул на нее какую-то вещь, чтобы заслонить объектив, и только после этого взял смену одежды и отправился в ванную мыться.
Выйдя оттуда, он как раз застал Ань Лэяня, со сна пытавшегося приподнять голову.
Ты вернулся, — голос юноши был совсем тихим, с еще не сошедшей сонной ноткой в носу, а взгляд неотрывно прилип к его пижаме.
Ты... — с раной всё в порядке?
Он издал лишь едва слышный звук, а дальше шевелил одними губами.
Фу Шицан покачал головой.
Вот и славно. — Глаза Ань Лэяня закрылись секунды на две, но он заставил себя снова их распахнуть, протянул руку, указав на подушку Фу Шицана, а затем на стакан с водой, аккуратно поставленный на прикроватной тумбочке.
Фу Шицан подошел к кровати, но даже не взглянул, что лежит на его подушке, а просто прислонился спиной к изголовью и спросил: Почему ты не лег в постель?
Руку отлежал, онемела вся. — Ань Лэянь поморщился и встал, приподняв одну руку и изо всех сил стараясь перетерпеть неприятное покалывание.
Ткань футболки задралась вслед за поднятой рукой, обнажая полоску тонкой и подтянутой талии.
Мышцы не бросались в глаза, но сквозь белизну кожи угадывался изящный тонкий силуэт.
То ли шрам, то ли что еще — на боку юноши еле заметно вилась тонкая розовая полоска. Подобно изгибу хрупкой цветочной ветки, она выглядывала из-под резинки пижамных штанов, тянулась вверх и исчезала под тканью футболки.
Ай, как же онемело. — Ань Лэянь яростно растер руку. Всегда сдержанный и вежливый на людях, сейчас он являл миру ту самую мальчишескую озорную сущность.
Видимо, от страшной усталости он потирал руку всего пару секунд, а затем рухнул обратно на постель и спустя пару мгновений снова погрузился в сон.
Только тогда Фу Шицан перевел взгляд на предмет, лежавший на его подушке.
Это была пачка парацетамола пролонгированного действия, применявшегося как жаропонижающее и болеутоляющее.
Фу Шицан с бесстрастным лицом отшвырнул коробочку с лекарством на тумбочку.
Ночь стояла глубокая, Фу Шицан ворочался на кровати с боку на бок.
Запись сегодняшней программы длилась слишком долго, и ему тоже пришлось высидеть всё до конца: в какой-то момент те танцующие парни так вошли в азарт, что затащили и его исполнить пару движений, и вскоре после этого рана на животе снова заныла.
К счастью, у него был бандаж, подаренный Ань Лэянем — стягивающая ткань помогала справляться с болью, благодаря чему он благополучно продержался до самого окончания съемок.
Но в этот момент перед его глазами неотступно маячила та самая полоска точеной талии.
Фу Шицан протянул руку и прикрыл глаза ладонью.
Боль от раны словно превратилась в два потока тепла: один устремился вниз, а другой ударил прямо в голову.
Спустя полчаса Фу Шицан в раздражении сел, подхватил со столика стакан с водой, вытряхнул две таблетки и, запрокинув голову, проглотил их.
http://bllate.org/book/28081/3398318
Готово:
