Янь Чжиюй услышал это, и всё его тело на зависть заметно расслабилось, однако уголки губ он всё ещё сжимал, стоя на месте. Затаившаяся в глазах обида так и норовила вырваться наружу, а веки слегка защипало.
Стоило Лин Ле уйти, как одна за другой начали происходить беды. Он пытался разбираться со всем по очереди, но проблемы казались бесконечными. Если бы в эти дни рядом не было дедушки, который наставлял его, он, пожалуй, давно бы сломался. Теперь же дедушка пострадал, и он не знал, на кого еще сможет опереться в будущем и осмелится ли вообще кому-то доверять. Небеса словно ополчились против него, предупреждая, что ему вовсе не следовало становиться Вдовствующей императрицей, вершащей государственные дела во время утренних докладов, иначе рано или поздно эта империя рухнет в его руках.
Заметив это, Лин Ле тут же перестал улыбаться, догадавшись о терзавших Янь Чжиюй мыслях, и в его взгляде осталась лишь глубокая, щемящая нежность.
Первым делом после ухода из императорского дворца он направился в Резиденцию великого наставника, рассчитывая через великого наставника наладить отношения с Янь Чжиюй.
Янь Чжиюй пользовался огромной известностью в столице, но из-за своего характера близко сходился с очень немногими. Он предпочитал держаться поближе к родным, особенно к великому наставнику, который с малых лет обучал его наукам.
Лин Ле изначально думал, что стоит лишь завоевать доверие великого наставника, а затем попросить того замолвить словечко, как настороженность его Императрицы естественным образом исчезнет, и тогда доказать, что он — это он, станет намного проще. Что же касается того, как угодить великому наставнику, в этом деле он чувствовал себя как рыба в воде. Вот только он никак не ожидал, что едва появится здесь, как услышит о падении великого наставника, из-за чего запланированный визит превратился в обычное навещение. К счастью, конечный результат остался почти прежним, вот только он никак не ожидал, что снова по чистой случайности разозлит свою Императрицу.
Мысленно вздохнув, Лин Ле успокаивающе произнес:
— Только что приходил лекарь из императорской лечебницы, сказал, что ничего страшного нет, Вдовствующей императрице не о чем беспокоиться.
— Я… Я знаю! — Янь Чжиюй бросил на Лин Ле косой взгляд и, держа сына за руку, подошел к постели и присел.
Сяо Юньшо тут же забрался на кровать, поглядел на Юй Сюэсяня и подул на него:
— Ду-ду — больки улетите!
Янь Чжиюй невольно усмехнулся, протянул руку, чтобы подхватить ребенка обратно, и погладил его по волосам:
— Целый день только и учишься у своего Отца-Императора. Прадедушке нужно хорошенько отдохнуть, А-Сюэ, умница, иди поиграй на улице.
Услышав это, Сяо Юньшо посмотрел на Лин Ле и, убедившись, что тот ничего не возразил, слез с кровати, семеня маленькими ножками, вприпрыжку выбежал во двор.
Тогда Янь Чжиюй вновь перевел взгляд на человека, лежавшего на постели. Глядя на то, как поседевший старик из последних сил старается улыбнуться, лишь бы успокоить его, он почувствовал, как в носу отчаянно защемило, и тихо произнес:
— Дедушка, я… — однако продолжить он уже не смог.
Юй Сюэсянь упал не сказать чтобы сильно, просто в силу преклонного возраста травма оказалась серьезной. Видя этот несчастный, обиженный вид Янь Чжиюй, старик чувствовал, как от жалости у него в груди сжимается сердце:
— С дедушкой всё в порядке, немного отлежусь — и заживет, а вот Ваше Величество…
— Тебе не нужно беспокоиться об А-Сюэ, самое главное — как следует залечить раны, — Янь Чжиюй опустил взгляд, и в его голосе прозвучала легкая горечь, однако лицо оставалось по-прежнему напряженным, не выдавая никаких эмоций.
Лин Ле со стороны тоже смотрел на него с невыносимой нежностью и безумно хотел прижать к груди, чтобы утешить, но между ними лежала еще не преодоленная пропасть, поэтому он мог лишь с несчастным видом достать платок и протянуть его.
Янь Чжиюй покосился на платок, вспомнив, как этот человек прикрывал рот рукой во время кашля, немного поколебался и брать не стал, во взгляде даже промелькнуло легкое брезгливое отвращение.
Лин Ле рассмешило такое его поведение. Он убрал платок, протянул руку, чтобы похлопать его по спине, но, заметив гневный взгляд, тут же отдернул руку и обратился к Юй Сюэсяню:
— Великий наставник только что заговорил о Вдовствующей императрице.
Янь Чжиюй, уже успевший свергнуть на него сердитый взгляд, так и замер на полуслове, а боевой настрой мгновенно растаял.
Юй Сюэсянь не заметил его смены настроения и кивнул:
— В ближайшее время я не смогу выходить на утренние доклады, так что Регенту придется взять на себя побольше забот.
Янь Чжиюй услышал это и недовольно протянул:
— Дедушка, я со всем справлюсь, не переживайте.
Но Юй Сюэсянь покачал головой и произнес:
— Сяо Юй, в одиночку великие дела не делаются.
Янь Чжиюй нахмурился, в его памяти промелькнула та ночь, когда Лин Ле не стало, а пальцы сами собой судорожно вцепились в одеяло.
В ту ночь он только отпустил министров, как командир Золотых Стражей окружил дворец Фэнъи во главе отряда. Этот человек был доверенным лицом, оставленным ему Лин Ле, и последней линией обороны во всем дворце. Он никак не ожидал, что настанет день, когда Золотые Стражи поднимут на него оружие. Острие клинка уперлось ему в горло, а знакомый голос с почти жестокими нотками требовал написать чистый указ. Они даже послали людей к покоям Наследного принца, угрожая забрать жизнь мальчика, если он ослушается. Тогда он был по-настоящему смертельно испуган.
И даже когда позже старший брат спас его, это вовсе не помогло развеять ночные кошмары, которые преследовали его каждую ночь.
Теперь, кроме семьи, он никому не верил и не решался подпускать чужаков к сыну.
Но дедушка был прав: сейчас он — правящая Вдовствующая императрица, а значит, должен уметь распознавать людей и доверять им, а не прятаться от всех подряд, как от воров, во что он превратился сейчас.
Лин Ле чутко уловил перемену в его настроении и тут же мягким, успокаивающим голосом произнес:
— Я буду помогать ему, великий наставник может со спокойной душой оставить его на меня.
Простая фраза, но от этого искреннего взгляда Янь Чжиюй вспомнил слова, которые Лин Ле говорил его семье, когда сватался.
Я позабочусь о нем, доверьте его мне. Выражение лица Лин Ле в тот момент Янь Чжиюй помнил до мельчайших деталей: на красивом лице мужчины не было привычной легкой улыбки, оно было серьезным и исполненным торжественности, и лишь когда он бросал взгляд на него, напускная строгость таяла, открывая знакомую мягкость.
При этой мысли уши Янь Чжиюй невольно запылали, он бросил на Лин Ле не то чтобы грозный, но тяжелый взгляд, однако говорить что-либо при дедушке не решился, а потому просто бросил: Я пойду навещу А-Сюэ, — и поднялся с места.
Уходя, он услышал донесшийся из комнаты смех великого наставника, говорившего, что мальчишку просто избаловали, отчего он капризничает, а вовсе не злится всерьез.
Лин Ле тоже рассмеялся и тихо ответил:
— Я знаю, да и мне самому нравится его баловать.
У Янь Чжиюй покраснели даже мочки ушей.
Только выйдя во двор, Янь Чжиюй с опозданием понял, что его сердце колотится как-то слишком быстро. Помимо смущения, в груди еще жило напряжение, от которого он никак не мог отойти.
Лин Дун был до ужаса похож на Лин Ле. Похож не только внешне в его воспоминаниях, но даже манерой речи в повседневной жизни.
Неужели в этом мире и вправду существуют непостижимые чудеса и потусторонние силы? Лин Ле умер — неужели он смог оставить его? Неужели смог оставить сына? Если не смог, то неужели он превратился в злого духа и вселился в тело Лин Дуна, чтобы вернуться и помочь ему?
Безумная мысль, словно буйно разрастающийся плющ, обвила еще не осознанную им надежду и стремительно захватила заброшенный уголок его души. Пусть даже эта весна окажется мимолетной, но хотя бы в это мгновение он действительно поверил.
http://bllate.org/book/28085/3398653
Готово:
