Готовый перевод The Prince's Fish Escaped / Побег золотой рыбки принца: Рай на бумаге: Глава 13

Неужели я снова где-то прокололся? Впрочем, он, кажется, уже поверил, что я кошка-демон...

Взгляд Лэ Юя на миг замер, и он тихо поправил собеседника:

— Не кошка-демон, а Дух кота.

Лэ Юй приподнял бровь и уставился на Лэ Юя.

Лэ Юй принялся крутить на парчовом одеяле два указательных пальца:

— Демоны — злые, а духи — нет. Кем угодно можно стать духом, но злых духов называют демонами.

Тон Лэ Юя звучал уверенно:

— Лэ Юй — не кошка-демон.

Для Лэ Юя кошка-демон или Дух кота — никакой разницы не было. Судя по недавнему общению, Лэ Юй уже мог с уверенностью заявить: этот юноша, называющий себя Лэ Юем, — глупый.

Причем на редкость глупый.

Однако сейчас от оставляемого в живых юноши будет польза, да и Княжеская резиденция не обеднеет от лишнего рта.

Пусть пока побудет здесь, иначе такой простофиля сгинет где-нибудь на чужбине...

Взгляд Лэ Юя помимо воли снова скользнул к родинке у левого уголка глаза Лэ Юя: поверх алых облаков лежали бледно-голубые облачные узоры. Затем взгляд опустился на персиковые глаза Лэ Юя, чьи янтарные зрачки были чисты и невинны.

Может, оттого, что юноша только что простудился на полу, слегка вздернутые уголки его глаз покраснели, и выглядело это...

Лэ Юй резко вздрогнул, над его макушкой выплыло облачко виртуального пара и тут же рассеялось. Лэ Юй быстренько перевёл взгляд на стоящую на столике сбоку ханеланху. Цветок словно заметил внезапное внимание Лэ Юя и чуть вздрогнул листьями.

— По любым вопросам можешь обращаться к Тао Си, без крайней необходимости не смей покидать Княжескую резиденцию и на полшага.

Услышав, что ему нельзя выходить из Княжеской резиденции, Лэ Юй запаниковал, приподнялся на кровати и ухватил Лэ Юя за рукав:

— Тогда я вернусь в горы...

— Через три дня.

Лэ Юй повернулся и направился к выходу, но, не пройдя и пары шагов, вернулся обратно. Лэ Юй смотрел на него, Лэ Юй смотрел на Лэ Юя, и оба молчали. Лэ Юй не мог угадать, что тот собирается делать, но из чувства вины поспешно спрятал под одеяло руку, которою только что ухватил Лэ Юя.

Неужели тот разозлился, что он без спросу взял поносить блестящие штучки?

Лэ Юй чувствовал себя всё более виноватым и, быстро перебирая пальцами под бархатным одеялом, попытался снять инкрустированное украшение.

Неожиданно Лэ Юй широким жестом откинул одеяло и вытянул наружу оба запястья Лэ Юя. Лэ Юй слегка потряс их, бусины застучали друг о друга, издав звонкий цокот.

Испытав испуг, Лэ Юй неловко улыбнулся и попытался пошевелить запястьями, желая высвободиться, но всё было напрасно. Руки Лэ Юя напоминали клешни озерного краба-гиганта, и Лэ Юй честно признался:

— Сестрица Тао Си разрешила мне взять их поиграть.

Сказав это, Лэ Юй тут же пожалел о содеянном. Это место принадлежало Лэ Юю, и сестрице Тао Си тоже приходилось подчиняться ему; а значит, то, что разрешала сестрица Тао Си, Лэ Юй вполне мог и запретить.

Лэ Юй хранил молчание, и от страха Лэ Юй даже не знал, куда деть глаза — до чего же томительным оказалось ощущение, когда тебя поймали с поличным.

Лэ Юй сидел на мягкой постели, но чувствовал себя как на иголках.

— Отпусти меня, я виноват, не следовало мне трогать твои вещи без спросу, я сниму и верну тебе.

Видя его растерянный вид, Лэ Юй решил, что представление уже достаточно забавно. Одной рукой он удерживал оба запястья, а другой снял инкрустированное украшение.

Взгляд Лэ Юя неотступно следовал за сияющей цепочкой, словно он пытался выжечь её образ у себя в памяти.

Пока Лэ Юй держал его за запястья, украшение одно за другим снимали. Расставаться с ними всё равно не хотелось.

— Разве у вас здесь нельзя получить вещи за труд? — робко осведомился Лэ Юй.

Лэ Юй ничего не ответил, и Лэ Юй счёл это за молчаливое согласие.

— Я буду помогать тебе по хозяйству, а ты подаришь мне эти бусы, м? — голос Лэ Юя становился всё тише и тише, у него самого не хватало уверенности.

Лэ Юй подцепил пальцем одну нить и произнес:

— Инло.

Лэ Юй остолбенел:

— Инло? — Эта блестящая штуковина называется инло, мысленно отметил про себя Лэ Юй.

Полагая, что Лэ Юй собирается забрать все инло до единой, он собрал последние крохи мужества и спросил:

— Н-нельзя?

Лэ Юй не ответил, а вместо этого надел одну нить инло Лэ Юю на шею:

— Шейное украшение.

Лэ Юй опустил глаза: то, что на запястье казалось чересчур большим, на шее пришлось в самый раз. Лицо Лэ Юя вспыхнуло — сейчас он чувствовал себя так, будто надел чужую одежду.

Лэ Юй протянул тихое «а», а затем добавил:

— Так насчет того дела...

Лэ Юй подошел к шкафу, выдвинул небольшой ящик, бегло осмотрел его содержимое и взял браслет из жемчуга:

— Не нужно. Если чего-то захочешь, сам скажи Тао Си.

Лэ Юй надел жемчужный браслет на руку Лэ Юя.

Лэ Юй с любопытством потряс запястьем: размер подошел идеально, каждая жемчужина сияла полнотой и круглотой, и чем дольше он смотрел, тем больше они ему нравились. В детстве Лэ Юю доводилось видеть жемчуг пару раз, причем по большей части тот, что производили жэньюй, но после истребления клана жэньюй в Южных Морях Божественных Земель встретить круглый и полновесный жемчуг удавалось крайне редко.

Постояв еще пару секунд, Лэ Юй развернулся и ушел.

В комнате остался лишь один Лэ Юй — рыбка. Он то и дело крутил на руке жемчужный браслет. Получив от Лэ Юй то, что хотел, он вновь ощутил, как уютно в парчовом одеяле, потер собственные щеки и снова зарылся в постель.

Теперь ему казалось, что Лэ Юй в общем-то неплохой человек.

Размышляя об этом, Лэ Юй окончательно завалился на кровать и, перевернувшись, устроился поудобнее. Однако инло на шее немного мешало, и он снял его, положив у изголовья.

Затем лежащий в постели Лэ Юй предался легким сомнениям: почему же ему так сильно нравится спать, только и делает, что ест да спит?

Он предположил, что это из-за недавнего принятия человеческого облика, так что, должно быть, всё в порядке. Погладив сияющий на запястье жемчужный браслет, он тут же погрузился в сладкий сон.

Солнце клонилось к закату, и лучи прощального заката проникали в комнату, а Лэ Юй всё еще спал. Курившийся в помещении сандаловый дымок красиво подсвечивался закатным светом.

В другом конце комнаты эту игру света неловко задел маленький евнух.

Чу Юйбай поднял глаза на вошедшего евнуха.

Согнувшись в три погибели, тот произнес:

— Ваше Высочество, это передал император. — Евнух взмахнул рукой, и вперед выступила дворцовая служанка, державшая в руках шкатулку, накрытую красным отрезом ткани.

Скрестив ноги, Чу Юйбай подпер щеку рукой, а указательным пальцем другой руки выстукивал по столу мертительный ритм: дон-дон-дон. Уставившись на сгорбленного евнуха, он поинтересовался:

— Лицо у тебя, евнух, незнакомое.

Служанка почувствовала неладное, тихонько опустила шкатулку на стол и опустилась на колени чуть в стороне.

Маленький евнух еще не оправился от страха, который нагнал на него в полдень император, а теперь, после зловещего вопроса Чу Юйбая, и вовсе рухнул на колени:

— Этот ничтожный служит здесь недавно.

http://bllate.org/book/28153/3404647