А Люге, возможно, этого даже не заметил, а может, ему было всё равно — он с самым обычным выражением лица продолжал свою речь.
Звучит, пожалуй, невероятно, но Чу Чжи действительно впервые узнал о Люге. Раньше его познания об императорской семье ограничивались лишь Старым императором, который регулярно мелькал в новостях.
Чу Чжи думал лишь о том, что золотые волосы Люге выглядят красивее, чем у Старого императора. Если цвет волос Старого императора походил на его корону из чистейшего золота, то шевелюра Люге напоминала солнечные блики, играющие на поверхности морской глади.
Но если говорить об их встрече, то она состоялась год спустя.
То был самый обыкновенный полдень.
Недавнее занятие по рукопашному бою представляло собой практическую тренировку под руководством самого преподавателя, а порядок выступлений определялся добровольно.
Как всем было известно, те, кто вызывался первыми, обычно подвергались самым суровым проверкам, и желающих высовываться не нашлось. Однако Чу Чжи хотел воспользоваться свободным временем, чтобы сходить в библиотеку и вернуть книгу, поэтому ради максимального перерыва ему оставалось лишь принять на себя самые жестокие удары.
Отправляясь в библиотеку, форму для рукопашного боя, разумеется, следовало сменить. Раздевалка находилась в противоположной стороне, так что он просто взял из шкафчика сумку и направился в туалет по пути.
Едва водя внутрь, Чу Чжи замер, уставившись на золотистую спину у раковины.
Поколебавшись немного, он напомнил:
— Туалет для омег находится в другой стороне.
Люге вытер руки, огляделся по сторонам и обнаружил, что на дверях с одной стороны действительно значится «бета», а с другой — «альфа».
Люге спросил:
— Разве Военный департамент уже давно не начал набирать омег?
Чу Чжи пояснил:
— Это тренировочная зона для альф. Площадка для омег находится с другой стороны, чтобы расстояние от неё до остальных тренировочных полей и лазарета было одинаковым.
Люге:
— Тогда почему здесь есть туалет для бет?
Чу Чжи:
— Потому что среди преподавателей много бет.
Люге:
— Безупречно. Было бы преступлением, если бы вас не нанял отдел пропаганды... Ты бета?
Чу Чжи впервые задали подобный вопрос, и он счёл его абсурдным:
— Я похож на преподавателя?
Люге:
— Просто ты не производишь впечатление альфы, способного выйти из стен Военного департамента.
На его месте любой другой альфа уже наверняка почувствовал бы себя оскорбленным и полез в бутылку.
— Но разве факты не убедительнее субъективных впечатлений? — от его внешних проявлений до мест, которые он посещал, всё прямо указывало на то, что он альфа.
Люге кивнул:
— Верно.
С этими словами Люге вытащил из кармана ингибитор. Распознав, что это такое, Чу Чжи поспешил уйти.
Люге произнес спокойным тоном:
— Не переживай, у меня не течка, просто делаю укол для душевного спокойствия. В другие туалеты мне нельзя, так что придется воспользоваться этим. Если тебе неприятно, можешь выйти.
Чу Чжи никогда не слышал о таком способе применения ингибиторов:
— Я принесу тебе ингибирующие таблетки.
По крайней мере, от них вреда было бы меньше.
Люге закатал рукава и принялся за инъекцию:
— У тебя разве нет еще каких-то вопросов?
Наблюдая за его манипуляциями, Чу Чжи невольно нахмурился, и только когда укол был завершен, а пустой шприц полетел в урну, он заговорил:
— Ты сказал, что движение за права омег переживает спад...
Прежний, довольно ровный тон Люге слегка похолодал:
— О, моё интервью двухлетней давности.
— Мне кажется, оно просто находится на новом витке спирали, — произнес Чу Чжи. — Сейчас ему больше нужны накопления, а не взрыв.
Люге приподнял бровь:
— Что-то еще?
Чу Чжи:
— Еще кое-что. В четвёртом районе Северного третьего рынка насчитывается сорок три мелких торговца, и большинство из них — омеги из малообеспеченных семей. С конца прошлого года там начались притеснения и поборы, а ведь эта территория должна подчиняться напрямую ведомствам императорской семьи.
В взгляде Люге промелькнуло удивление:
— Ты завёл этот разговор лишь ради подводки к данной теме? У тебя там есть родственники?
Чу Чжи покачал головой, но там жили родственники товарища Чу Жаня по несчастью, и когда он пытался подавать жалобы от их имени, это не принесло результатов.
Люге вздохнул, сделав шаг ближе:
— Ладно, сердобольный гражданин, оставь свой терминал, я позже пришлю тебе отчёт о результатах.
Сохраняя контактные данные, они оказались очень близко друг к другу, и Чу Чжи, слегка опустив голову, отчетливо видел подрагивающие ресницы Люге.
Вернувшись на тренировочную площадку и увидев, что на месте осталась лишь половина людей, Чу Чжи вспомнил, что вообще-то собирался в библиотеку.
В то же время он заметил того самого альфу, который громко хвастался намерениями добиться Люге и даже перешел от слов к делу: тот выходил из учебного отдела, изрыгая ругательства. Припомнив, что на тренировке этого парня действительно не было, Чу Чжи вскоре увидел вывешенное объявление об отчислении этого альфы.
Спустя несколько дней Люге и вправду прислал ему письмо с описанием принятых мер.
Чу Чжи несколько раз перечитал подпись, в ответ лишь коротко бросил «Спасибо», сохранил это письмо, но контакт Люге удалил.
Он глубоко уважал Люге: тот не шёл на компромисс с требованиями общества и чужими злословиями, не предавался цинизму из-за царящей несправедливости, а разумно избрал трудный, но действенный путь.
Однако он сам был другим. С того самого момента, как он подал заявку на поступление, пусть даже он отчаянно противился железным правилам абсолютного подчинения и повсеместному расслоению привилегий в Военном ведомстве, он был готов подавить собственные желания и тянуть лямку вплоть до самой отставки. Это лишь лишний раз доказывало, что у них с Люге не может быть точек соприкосновения.
Что же до случайно вспыхнувших чувств, для них не должно было оставаться даже места под солнцем.
Чу Чжи глубоко запрятал все свои мысли, пока за месяц до выпуска его не разыскал сам Люге.
Цель Люге была предельно ясна: ему требовалось, чтобы Чу Чжи женился на нём, отказался от военной службы и помог ему заполучить права наследника, а в подходящий момент — бесславно пал, создав нужный информационный шум для предвыборной кампании Люге.
В обмен он пообещал обеспечить семье Чу Чжи лучшие условия для лечения и гарантировать, что их не втянут во всё это.
— Тебе потребуется сотрудничать со мной максимум лет десять. Ты лучше меня знаешь, что сейчас продвижение по службе в армии подобно подъему на небо, и за десять лет тебе вряд ли дослужиться даже до майора. Ты можешь поручиться, что у твоих близких не случится непредвиденных кризисов? Когда всё завершится, я дарую тебе новую личность и состояние, которое обеспечит тебе безбедную старость, а также предложу подходящую должность — при условии твоей абсолютной преданности мне.
Цвет глаз Люге был очень близок к оттенку его волос, и в этих светло-золотистых глазах читалась полная уверенность в победе.
Покинув кафе, Чу Чжи решил навестить Чу Жаня.
Добравшись до палаты, он застал Чу Жаня за мольбертом — тот увлеченно рисовал. Подойдя ближе, Чу Чжи разглядел на холсте ярко-красную розу.
Заметив Чу Чжи, Чу Чжи с восторгом указал на картину:
— Братишка, это тот самый запах, о котором я говорил!
Судя по текущему времени, неделю назад Люге перевёл Чу Жаня на лечение в больницу, принадлежащую лично ему. Чу Чжи до сих пор помнил, как, услышав о том, что Люге лично занялся переездом, он поспешил связаться с ним, желая заранее предупредить Чу Жаня.
http://bllate.org/book/28172/3406020
Готово:
