В мгновение ока Юнь Цзяньвэй прожил в деревне уже больше месяца. Его отец выполнял обещание и каждую неделю приезжал проведать его, а по просьбе Юнь Цзяньвэй каждый раз привозил с собой какую-нибудь книгу о живой природе или журнал для Ци Фэна.
У большинства детей в деревне дома не было книжных шкафов: школьные учебники громоздились на столах, а детские книжки с картинками и комиксы ватагами лежали в ящиках. У Ци Фэна же в комнате стоял высокий шкаф. В нём хранились учебники, всевозможная внеклассная литература, купленная ему родителями в посёлке, и книги о природе, которые он приобретал на собственные карманные деньги, а теперь на полках добавились книги и журналы, присланные дядей Юнем.
Несколько детей даже заводили серьезные разговоры о будущем. В тот день, когда летнее солнце палило вовсю и в оглушительном стрекотании цикад утопал полдень, Юнь Цзяньвэй, Ци Фэн, Сюй Мэнлань, Хуан Чжэнъян и Ли Сянь сидели тесным кругом за столом. Настольный вентилятор работал на самой высокой скорости, шумно гудя, а тетради на столе от ветра шустро перевораживали страницы.
Ли Сянь был одет в майку и шорты и сосал леденец на палочке. Вдруг он спросил:
— Кем вы все хотите стать в будущем?
Хуан Чжэнъян ответил:
— Поеду в город зарабатывать деньги, да хоть кем согласен быть.
Ли Сянь обратился к Сюй Мэнлань:
— Сестра, ты ведь хочешь поступить в хороший университет?
Сюй Мэнлань кивнула. Ли Сянь полюбопытствовал:
— А потом? Что ты будешь делать после окончания университета?
— Хочу еще пойти в аспирантуру. — Сюй Мэнлань немного подумала и добавила: — Было бы здорово стать учительницей.
Юнь Цзяньвэй произнес:
— Если сестрица Сяо Лань станет учительницей, ее ученики точно будут все от тебя в восторге. Ты такая мягкая и добрая.
Сюй Мэнлань улыбнулась, но тут же тихо вздохнула:
— Интересно, разрешат ли мне родители учиться в аспирантуре.
— Ты же сама учишься, при чем тут твои папа с мамой?
Хуан Чжэнъян посмеялся над наивностью Юнь Цзяньвэя:
— Разве за учебу не надо платить? Но я слышал, во многих университетах сейчас можно подать заявку на студенческую стипендию и материальную помощь.
Он повернулся к Ли Сяню:
— А ты кем хочешь быть?
— Я не знаю, — растерялся Ли Сянь. — Может, поехать с тобой в город деньги зарабатывать?
— Ты такой бестолковый. Если попадешь в город и тебя кто-нибудь обманет или уведет, где я тебя искать буду?
Юнь Цзяньвэй тут же вызвался добровольцем:
— Я попрошу дядю милиционера вернуть брата Ли Сяня обратно.
Ли Сянь попытался отшлепать Хуан Чжэнъяна, а Юнь Цзяньвэй повернулся к Ци Фэну:
— Брат, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
Ци Фэн по-прежнему был немногословен:
— Сначала поступить в университет.
Сюй Мэнлань заметила:
— Мне кажется, Ци Фэн в будущем вполне может стать биологом. Если он получит профессорскую степень, то сможет даже читать лекции в университете.
— До этого очень далеко.
— Смотри на звезды, ступай по земле. — Сюй Мэнлань улыбнулась. — Жизненные цели могут быть идеалистичными, а вдруг в один прекрасный день они осуществятся?
Ли Сянь вздохнул:
— У всех вас такие мечты, а я даже не знаю, чем буду заниматься в будущем. Эх.
Юнь Цзяньвэй отозвался:
— Я тоже не знаю, что буду делать потом. Все, чего я хочу сейчас... это чтобы папа с мамой поскорее приехали за мной.
Хуан Чжэнъян поддразнил его:
— Ты так сильно хочешь уехать? Старшим брату и сестре так грустно.
— Вы можете приходить ко мне в гости, у меня дома просторно, можете приехать все вместе, — сказал Юнь Цзяньвэй Хуан Чжэнъяну. — Я уже составил для брата Ци Фэна маршрут, когда придет время, он вас приведет.
Ци Фэн посмотрел на Юнь Цзяньвэя, затем опустил голову. Кончик его ручки бессознательно провел на бумаге линию и замер.
Ли Сянь, у которого напрочь отсутсли заботы, уже вовсю увлеченно обсуждал с Юнь Цзяньвэем совместные прогулки после приезда в город. Сюй Мэнлань и Ци Фэн, как обычно, молча писали домашнее задание, а Хуан Чжэнъян, беззаботно верча в пальцах ручку, присоединился к разговору Юнь Цзяньвэя и Ли Сяня.
Августовское солнце пекло нещадно, от яркого света невозможно было открыть глаза. Юнь Цзяньвэй от жары высунул язык и потребовал мороженое. Ци Фэн взял его с собой и вышел из дома в деревенский ларек купить эскимо.
Они стояли у входа в магазинчик, на деревьях надрывались цикады, а земля походила на соленую рыбу, которую снова и снова зажаривали до золотистой корочки, пока она окончательно не бросила сопротивление, испуская лишь удушающие волны знойного марева. Юнь Цзяньвэй в большой соломенной шляпе взял у Ци Фэна молочное мороженое, с которого тот содрал обертку, и с наслаждением откусил кусочек.
Подняв голову, он заметил, что у Ци Фэна на лбу и шее выступает пот, а майка насквозь пропиталась влагой, поэтому он протянул свое эскимо:
— Брат, ты тоже попробуй.
Ци Фэн машинально вытер пот с подбородка, наклонился и откусил маленький кусочек мороженого. Холодное, на вкус вполне приятное, хотя сам он не особо жаловал сладкое.
Вернувшись домой, Юнь Цзяньвэй доел мороженое, но продолжал сжимать в руке деревянную палочку. Едва переступив порог, он увидел в комнате отца, а бросив взгляд в сторону, заметил маму, сидевшую напротив.
Юнь Цзяньвэй выпустил руку Ци Фэна и бросился к Вань Чжусян:
— Мама!
Вань Чжусян подняла руки, обняла сына и сняла с его головы соломенную шляпу:
— Соскучился по маме?
— Соскучился, соскучился, безумно соскучился! — Юнь Цзяньвэй крепко обхватил ее руками и радостно подпрыгнул. — Ты наконец-то приехала навестить меня, если бы не приехала, я бы уже обиделся!
От мамы исходил ее знакомый, знакомый с раннего детства легкий аромат духов. Мама все так же прекрасна: длинные каштановые волнистые волосы, красивые жемчужные серьги и жемчужное ожерелье, белое платье, изящные белые туфли на каблуках. Когда она обнимала его, ее пальцы ласково касались его ушей.
Вань Чжусян отстранила его:
— Почему ты так одет?
Юнь Цзяньвэй объяснил:
— В такой одежде очень удобно и комфортно.
Его собственные вещи уже давно висели в шкафу нетронутыми. Вань Чжусян ничего не ответила, лишь молча посмотрела на него и протянула руку, чтобы погладить его мягкую щеку:
— Как сокровище проводит здесь время?
— Очень хорошо! Брат Ци Фэн играет со мной, тетя Пэн готовит невероятно вкусно, а дядя Ци всегда приносит мне всякие вкусности.
Видя, как он счастливо улыбается, Вань Чжусян тоже улыбнулась в ответ. Тут подала голос сидевшая рядом Пэн Лин:
— Вэй-вэй, папа с мамой сегодня специально приехали, чтобы сводить тебя поесть вкусной еды.
Юнь Хунчжоу, который до этого сидел молча, тоже с улыбкой произнес:
— Вэй-вэй, какой сегодня замечательный день, а?
Юнь Цзяньвэй на секунду замер, после чего его озарило:
— Сегодня мой день рождения!
Он повернулся к Ци Фэн:
— Брат! Сегодня мой день рождения, а я совсем забыл.
Ци Фэн, судя по всему, тоже узнал об этом только сейчас: он ошеломленно смотрел на него, а затем бросил взгляд на двух взрослых у него за спиной. Ему показалось — или это и вправду было так? — будто дядя Юнь и тетя Вань, приехав сюда сегодня, вовсе не выглядели счастливыми.
Вань Чжусян взяла Юнь Цзяньвэя за руку:
— У сокровища сегодня день рождения, давай папа с мамой отвезут тебя в Город Линьань, отведаешь там изысканных блюд?
Юнь Цзяньвэй пришел в дикий восторг, сразу же закивал и вихрем помчался в комнату переодеваться. Стоило ему закрыть за собой дверь, как в комнате воцарилась тишина.
Ци Фэн стоял в стороне, глядя на четырех взрослых. Они на мгновение погрузились в молчание, даже его собственный отец с матерью ничего не говорили. На столе стояли две чашки чая, к которым никто не притронулся.
Наконец заговорила Пэн Лин:
— Как бы то ни было, сегодня у Вэй-вэя день рождения. Вы двое давайте сначала весело и радостно отпразднуйте с ним этот день.
Вань Чжусян промолчала. Юнь Хунчжоу улыбнулся Пэн Лин:
— Линцзы, не переживай, мы договорились еще до того, как приехать, все в порядке.
Юнь Цзяньвэй быстро переоделся и выбежал наружу. На нем была его любимая короткая рубашка в клетку с короткими рукавами, коричневые шорты и белые кроссовки, а на спину он нацепил даже свой звериный рюкзак Дифинче. В полном вожделении он подбежал к маме:
— Мы сегодня вернем ночевать домой?
— Сегодня вечером ты снова вернешься к тете Пэн и дяде Ци, — Вань Чжусян поправила ему волосы. — Папа с мамой... завтра снова уезжают в командировку.
Юнь Цзяньвэй немного огорчился, но радость все же перевесила:
— Тогда давайте скорее пойдем, не будем терять времени! Брат, дядя и тетя тоже с нами, поедем в ресторан.
Он потянулся за руку к Пэн Лин, но та поспешно перехватила его ладонь:
— Сегодня день рождения Вэй-вэя, поэтому Вэй-вэй, конечно же, должен провести его с папой и мамой. Папа с мамой так долго тебя не видели, им столько всего нужно тебе сказать. А когда ты вернешься вечером, дядя, тетя и брат устроят тебе еще один праздник, хорошо?
Юнь Цзяньвэй подумал и решил, что в этом есть смысл, поэтому кивнул:
— Ну ладно.
Машина Юнь Хунчжоу была припаркована прямо у двора. Все вместе они вышли наружу. Юнь Цзяньвэй держал маму за руку, а когда его пальцы случайно коснулись ее пальцев, он почувствовал что-то странное. Приглядевшись повнимательнее, он поднял голову и спросил:
— Мама, а почему ты сегодня без кольца?
Пэн Лин и Ци Гаожун с некоторым смущением переглянулись. Ци Фэн, услышав слова Юнь Цзяньвэя, посмотрел на пальцы Вань Чжусян, а затем на Юнь Хунчжоу. Юнь Хунчжоу ничего не сказал и шагнул вперед, чтобы открыть дверцу машины.
— Я оставила кольцо дома, мама боится его потерять. — Вань Чжусян погладила Юнь Цзяньвэя по голове и, ведя за руку, усадила в салон. — Ну же, пристегни ремень безопасности.
Взрослые попрощались друг с другом. Ци Фэн так и стоял у дверцы автомобиля, не двигаясь с места, а когда стекло опустилось, Юнь Цзяньвэй выглянул в окно:
— Брат, я привезу что-нибудь вкусное, вечером поедим вместе.
Ци Фэн кивнул:
— Я буду ждать тебя.
Юнь Цзяньвэй с улыбкой помахал ему рукой, стекло поднялось, и машина, тронувшись с места, скрылась от ворот маленького двора. Знойное марево пронеслось над полями, размывая удаляющийся силуэт автомобиля.
Путь из деревни Линьлай до Города Линьань занимал около часа езды. Юнь Цзяньвэй, не бывший в Линьане больше месяца, был так возбужден, что даже не думал спать в дороге: он то и дело тормошил мать расспросами и наперебой рассказывал о своих удивительных приключениях в деревне и новых друзьях.
По правде говоря, в обычное время Вань Чжусян не отличалась терпением и умением слушать. Разумеется, она безумно баловала ребенка, не задумываясь покупала Юнь Цзяньвэю детский рюкзак за пять тысяч юаней, приобретала самые новые кроссовки модных брендов, а стоило ее сыну пострадать от обидчиков, как она устраивала грандиозный скандал в учительской — пусть в конце концов все и приходилось улаживать Юнь Хунчжоу.
Но сегодня Вань Чжусян проявила невероятное терпение. Они с Юнь Цзяньвэем сидели на заднем сиденье, их пальцы переплелись, они оживленно беседовали друг с другом, не умолкая до самого приезда к ресторану. Вань Чзяньсян помогла Юнь Цзяньвэю выйти из машины. Оказавшись наконец в городе, мальчик сразу направился к своему любимому ресторану Цзяннаньское белое здание. Он не мог дождаться, когда же попробует их фирменную рыбу в уксусно-сладком соусе по-озеру Сиху и суп с водным орехом, поэтому побежал впереди всех прямо к стойке администратора:
— Здравствуйте, сестрица, мои папа с мамой заказывали столик? В каком отдельном кабинете?
Супруги забронировали уютный семейный кабинетик у окна. Официант проводил их на места, и вскоре принесли заранее заказанный торт. Юнь Хунчжоу надел на Юнь Цзяньвэя праздничный колпак, в торт воткнули свечи, и мальчик, раскрасневшись, сложил ладони вместе. В мерцании свечей он сосредоточенно загадал желание, затем открыл глаза и задул огоньки.
— Вэй-вэю уже одиннадцать лет. — Юнь Хунчжоу отрезал большой кусок торта, положил перед Юнь Цзяньвэем и с улыбкой спросил: — Что за желание загадал?
— Секрет. Если желание озвучить, оно не сбудется.
Вань Чжусян попросила официанта внести большую коробку и поставила ее на стол. Юнь Цзяньвэй встал, принялся срывать упаковочную бумагу и обнаружил внутри полупрозрачный короб. Бросив взгляд на логотип, а затем на карточку товара, он пришел в неописуемый восторг:
— Это же та самая модель сферы свободы, о которой я так мечтал!
Юнь Цзяньвэй присмотрел эту модель сферы свободы еще несколько месяцев назад. Конструкция состояла из множества объемных деталей пазла, причем форма каждого элемента отличалась от других, и у каждого было по шесть граней. Всего деталей насчитывалось больше сотни, благодаря чему из них можно было собирать самые разные фигуры, полностью полагаясь на фантазию и память. Более того, материал элементов представлял собой цветные светофильтры, и если собранную фигуру подсветить фонариком, она переливалась всеми цветами радуги, выглядя потрясающе красиво.
Вань Чжусян с улыбкой спросила:
— Нравится?
— Очень! — Юнь Цзяньвэй подбежал к Вань Чжусян и чмокнул ее в щеку. — Мама лучше всех.
Юнь Хунчжоу же преподнес сыну толстую книгу в твердом переплете в жанре научной фантастики под названием «Джойс, проходящая сквозь звезды». Юнь Цзяньвэй не слишком любил читать, но обложка и оформление издания оказались на редкость красивыми — толстая и увесистая, словно книга магии, которую можно было подкладывать под голову вместо подушки, и Юнь Цзяньвэй все равно радостно принял подарок.
— Вэй-вэй стал на год старше, настоящий взрослый, — произнес Юнь Хунчжоу. — Поначалу еще плакал и устраивал истерики, не желая жить в деревне, а теперь уже со всеми местными ребятами на короткой ноге.
— Это потому, что у меня отличная способность к адаптации и хороший характер. А окажись на моем месте кто-нибудь замкнутый, сидел бы в комнате и ревел целыми днями.
Вань Чжусян ущипнула его за щеку:
— Язык все так же подвешен. И как только ты с такой болтливой пастью собираешься жить, если вдруг встретишь кого-то с дурными намерениями и кто-то затаит на тебя злобу?
Юнь Цзяньвэй тут же вскинул кулак:
— Мама задаст ему трепку!
Юнь Хунчжоу беспомощно рассмеялся, а Вань Чжусян не смогла сдержать улыбку, однако тут же снова пристально и сосредоточенно посмотрела на сына. Затем она прижала его к груди и склонила голову, крепко поцеловав в щеку.
Юнь Цзяньвэй запротестовал:
— Ты же мне всю щеку помадой измазала.
Подоспела рыба в кисло-сладком соусе, и Юнь Цзяньвэй, не обращая внимания на отпечаток губной помады на лице, уткнулся носом в тарелку. Он так давно не обедал в Цзяннаньском белом здании, а сегодня на столе стояли сплошь его любимые блюда, что палочки в его руках едва успевали трудиться.
Наевшись досыта, мальчик не забыл упаковать оставшиеся блюда с собой, а недоеденный торт аккуратно уложил обратно в коробку и тщательно запечатал, намереваясь вечером поделиться этим богатством с семьей Ци Фэна по возвращении в деревню Линьлай.
Во второй половине дня родители отвезли Юнь Цзяньвэя в крупнейший городской аквапарк. Стояло лето, и в аквапарке резвилось множество детей. Юнь Цзяньвэй нацепил надувной круг и вовсю носился по территории. Юнь Хунчжоу тоже переоделся в плавательные шорты, спустился в воду и вместе с сыном прокатился на всех водных горках подряд — Юнь Цзяньвэй веселился от души.
Вань Чжусян не стала присоединяться к ним: в больших темных очках на лице она устроилась в зоне отдыха и наблюдала за ними издалека.
Когда они покидали аквапарк, Юнь Хунчжоу отправился на парковку за машиной, а мать с сыном ждали его в тени деревьев у главных ворот. Перед выходом Юнь Цзяньвэй сам ополоснулся в душевой кабинке, но волосы до конца не высушил, и с кончиков его мягких прядей сорвалась и упала вниз капелька воды.
Вань Чжусян коснулась его лица, стирая пальцем эту каплю. Ощутив щекотку, Юнь Цзяньвэй подставил ладошки под ее руку и, словно котенок, потерся о нее щекой, ластясь. Затем Вань Чжусян присела на корточки и сняла солнцезащитные очки.
— Ты весело провел сегодня день? — спросила она.
— Очень!
— Тебе понравились подарки от мамы?
— Безумно, безумно сильно. — Юнь Цзяньвэй расплылся в улыбке. — Но больше всего я люблю маму, когда мама приезжает ко мне, мне радостнее всего.
Вань Чжусян пристально всматривалась в лицо Юнь Цзяньвэя, и в ее взгляде таилось нечто неизъяснимо сложное, чего Юнь Цзяньвэй в те минуты постичь не мог.
Тогда он еще не умел распознавать истинный смысл слова «боль».
— Мама тоже тебя очень любит, — произнесла Вань Чжусян. Она нежно погладила его по щеке. — Вэй-вэй — мамино сокровище, больше всего на свете мама любит тебя.
Прежде Юнь Цзяньвэй редко слышал от матери такие слова, поэтому слегка смутился:
— Ну всё, я понял.
Позже семейство отправилось в торговый центр, где Вань Чжусян накупила Юнь Цзяньвэю множество одежды и обуви, забив пакетами весь багажник автомобиля. Ужин прошел в западном ресторане на берегу озера Сиху. Обстановка там царила тихая и изящная, за панорамными окнами раскинулся небольшой искусственный садик с искусственными горами и бамбуковыми рощами, а вдалеке, на фоне темнеющего неба, птицы возвращались к своим гнездам.
Набегавшись за целый день, Юнь Цзяньвэй заснул на руках у матери вскоре после того, как они тронулись в путь. Спал он крепко, лишь изредка сквозь сон ощущая, как мамины руки обнимают его, а нежные пальцы то и дело касаются его глаз, носа и ушей.
Знакомый легкий аромат духов окутывал его со всех сторон, погружая его сны в мягкую и безмятежную дремоту.
Наступила глубокая ночь, на небе замерцали звезды. Машина остановилась у ворот маленького двора, Юнь Хунчжоу на спине занес спящего сына в дом. Пэн Лин уже успела расстелить постель, помогая аккуратно уложить мальчика и укрыв его одеялом.
— Почему Чжусян не заходит? — вполголоса спросила Пэн Лин.
— Оставьте ее в покое, пусть побудет одна, — тихо ответил Юнь Хунчжоу.
Ци Фэн сложил торт и остатки еды в холодильник, а когда вышел, заглянул на секунду в комнату Юнь Цзяньвэя, но внутрь проходить не стал.
Ночь опустилась подобно морской пучине, поглощая всё вокруг. Вань Чжусян в одиночестве стояла у ворот двора, сумочка безвольно висела в опущенной руке, и она молча глядела на чернеющие неподалеку поля.
Устроив Юнь Цзяньвэя, Юнь Хунчжоу попрощался со старыми друзьями и покинул двор. Мужчина и женщина шли по узкой дорожке, а наступающая тьма скрывала их фигуры.
Вань Чжусян вдруг нарушила тишину:
— Это моя последняя встреча с ним?
Юнь Хунчжоу долго хранил молчание, прежде чем ответить:
— У тебя еще будет возможность.
Оба порядком устали. Голос Вань Чжусян звучал хрипло:
— В будущем Вэй-вэй станет меня ненавидеть, да?
— Он будет только злиться и горевать, с чего бы ему тебя ненавидеть? — устало бросил Юнь Хунчжоу. — Ты вечно судишь о других исключительно по собственным мыслям.
Вань Чжусян безвольно застыла на месте и пробормотала:
— А ты?
— Что?
Вань Чжусян повернула голову. Ее прекрасные и яркие глаза пронзили темноту ночи, устремившись прямо на Юнь Хунчжоу:
— Неужели я больше никогда не заслужу твоего прощения?
Юнь Хунчжоу молча глядел на нее — на свою жену. Те самые лучистые глаза некогда пленили его в той красивой и живой девушке больше всего. Время чистой и страстной любви, казалось, ушло безвозвратности; им тоже доводилось поддерживать друг друга, приникать друг к другу в ночной тишине и вместе оберегать свое самое дорогое, самое драгоценное чадо.
Пока ложь и предательство не обрушились сокрушительным ударом, окончательно разрушив их тихую и счастливую жизнь. Юнь Хунчжоу не мог понять, где именно они оступились, он знал лишь одно: прежнего им уже не вернуть.
— Поехали.
Мужчина не стал отвечать на ее вопрос, развернулся и сел в машину.
Вань Чжусян завороженно смотрела на этот небольшой двор. Во дворе по-прежнему горел теплый желтый свет, напоминая одинокую звезду посреди бескрайней пустынной ночи. Ее сокровище спало внутри этой звезды, погруженное в мирные сны, куда никто не смел вторгнуться.
Она повернулась и направилась к автомобилю.
Машина покинула дворик и растворилась в густой ночной мгле.
http://bllate.org/book/28205/3410457
Готово:
