Это была поистине прекрасная планета.
Хотя по размерам она значительно уступала планете Полынь, пробивающееся сквозь пушистые облака небесно-голубеющее сияние излучало чистую, безупречную красоту и отнюдь не казалось чем-то заурядным. Это была колыбель человечества — священная Земля.
Лу Цзинь видел эту легендарную планету только в библиотеке Звездной сети или на голографических записях в школе. Трудно было представить, что на столь крошечном шарике некогда проживало свыше десяти миллиардов человек.
Позже ресурсы Земли, судя по всему, не выдержали непомерного бремени перенаселения, что привело к катастрофе, которую современники окрестили концом света. Именно в том бедствии гены части людей претерпели изменения, сделав их существами, превосходящими обычных людей. Эти избранные выжили и, накопив силенки за несколько сотен лет мирной жизни, открыли эпоху освоения человечеством дальнего космоса.
Можно сказать, что люди, рассеянные нынче по самым разным звездным системам, — это почти сплошь потомки тех людей с измененными генами.
Вот только обретя огромную силу, человечество в процессе покорения космоса не смогло избавиться от эгоистичной природы и искушения выгодой. В конце концов разразилась полномасштабная межзвездная война, оставившая в истории многовековой пробел.
Спустя еще один период медленного восстановления погруженное в тишину междоусобиц человечество объединилось, создав Межзвездное правительство Федерации, а год его основания единогласно назначили первым годом космической эры. Первым негласным законом, принятым правительством Федерации, стал запрет на любые войны между силами человечества — все военные мощности следовало направлять исключительно вовне.
Позднее немало историков высказывали предположение: если бы тогда в процессе исследования космоса люди не развязали войну и не стали истреблять друг друга, цивилизация человечества к сегодняшнему дню наверняка достигла бы куда больших высот.
Впрочем, сейчас был не тот момент, чтобы вдаваться в историю. По мере того как военный корабль подходил все ближе к Земле, Лу Цзинь, впервые оказавшийся здесь, едва ли мог обуздать проснувшееся в глубине души волнение — в конце концов, это была священная земля, неизменно чтимая будущими поколениями!
Лишь в такие моменты Лу Цзинь хоть немного походил на обычного восемнадцатилетнего подростка.
Ляо Цитин, уже давно обладавший правом наивысшего доступа, не испытывал ни малейших эмоций — он был всецело поглощен созерцанием удивленного и любопытного выражения лица Лу Цзиня.
Нынешняя Земля являлась не только колыбелью человечества, но и нервным центром правительства Федерации. Лишь высшие военно-политические чины могли занять здесь свое местечко.
Так называемое местечко вовсе не означало просторный особняк, подобный поместью семьи Лу, или целый остров, коими владели богатейшие мира сего, — речь шла о владении целым материком.
Каждый из двадцати восьми командующих армиями владел собственным континентом.
Впрочем, практической пользы для военных от этих земель было немного: ставка командующих обычно располагалась на нескольких планетах, многократно превосходивших Землю по размерам, а то и в целой звездной системе. Эти материки служили лишь символом высокого статуса и положения в обществе.
Население современной Земли едва насчитывало десять миллионов человек, причем значительную часть постоянных жителей составляли сородичи тех же командующих. Однако семья Ляо стояла особняком: отец Ляо Цитина, Ляо Цзюэ, сам по себе являлся генералом 19-й армии, а с учетом собственной 28-й армии Ляо Цитина их влияние можно было назвать поистине колоссальным. И тем не менее на континенте Ляо Цитина, кроме него самого, не было ни единого представителя семьи Ляо.
— И надо же было ради встречи снаряжать целый линкор, шеф, не слишком ли ты своенравен... — едва выйдя из шлюзового отсека и не успев толком разглядеть окрестные пейзажи, Лу Цзинь услышал громкое ворчание. Черная фигура стремительно рванулась вперед, и Лу Цзинь даже рта раскрыть не успел, как сзади блеснул синеватый луч, намертво пригвоздивший темную силуэту к месту.
Отклонись лазер чуть влево хотя бы на полмиллима, квантовый пистолет прошил бы этого наглеца насквозь.
Благодаря этой заминке Лу Цзинь смог разглядеть внешность ворчуна.
Это был серебристоволосый юноша в черной уставной форме 28-й армии. С высокомерным выражением лица и смазливыми чертами лица, впрочем, лишенными той жгучей агрессивности, что была свойственна Ляо Цитину.
Вскоре он заметил Лу Цзиня, однако на сей раз нахмурился и захлопнул рот, потому что разглядел стрелка, стоявшего за спиной Лу Цзиня.
— Шэнкс, не заставляй меня повторять дважды. Он — мой человек, и обладает такими же правами, как и я. — Ляо Цитин приобнял Лу Цзиня за плечи и сошел по ступеням.
Серебристоволосый Шэнкс ошеломленно перевел взгляд с Ляо Цитина на Лу Цзиня, приоткрыл рот, а затем возмущенно выпалил:
— Шеф! Ты ведь до этого даже не обмолвился, что у этого пацана твои права!
— Теперь обмолвился. — Ляо Цитину было лень одаривать его хотя бы взглядом. Он просто за руку увлек Лу Цзиня к ожидавшему их флаеру. Едва двери закрылись и заработал силовой агрегат, они оставили Шэнкса стоять в одиночестве, взметнувшись ввысь.
— ...Черт возьми!! — пока Шэнкс сообразил что к чему, флаер уже умчался далеко вперед, оставив после себя лишь стремительно смазанные тени в высоких небесах.
***
С большим трудом заполучив желанного человека, Ляо Цитин жаждал лишь растратить в постели избыток накопившейся энергии. Кто бы мог подумать, что из главного поместья семьи Ляо неожиданно поступит вызов с требованием прибыть туда вместе с Лу Цзинем.
Если бы инициатором выступал Ляо Цичэн или его матушка Су Жунъи, Ляо Цитин попросту проигнорировал бы это. Но раз на связи вышел сам командующий 19-й армией Ляо Цзюэ, проявить толику уважения Ляо Цитину все же стоило.
Флаер круто повернул, и спустя несколько часов они прибыли в родовое гнездо семьи Ляо.
Отправителем действительно значился Ляо Цзюэ. Окинув Лу Цзиня взглядом, он не выразил никаких эмоций, лишь обронил несколько ничего не значащих фраз в духе живите дружно, после чего, сославшись на дела, покинул гостиную, оставив красивую женщину и уже знакомого Лу Цзиню Ляо Цичэна.
Эта молодо выглядящая и привлекательная женщина, внесомненно, была матерью братьев Ляо. Если учесть, что средняя продолжительность жизни в Федерации составляла двести лет, Су Жунъи сохраняла потрясающую молодость, и при должном уходе любой принял бы ее скорее за старшую сестру этой парочки, нежели за мать.
В этот момент на лице Су Жунъи застыла добрая улыбка, и она участливым тоном обратилась к Лу Цзиню:
— Малыш Цзинь, дорога прошла гладко? Раз уж вы отныне оседаете на Земле, не будешь ли ты сильно тосковать по родным?
— Все в порядке, спасибо за заботу, тетушка...
— Тебе следовало бы сменить обращение и называть меня мамой... — Су Жунъи продолжала улыбаться, но от ее улыбки у Лу Цзиня почему-то возникло стойкое ощущение сходства с Ляо Цичэном: с виду сама любезность, а на деле — сплошные тайные замыслы.
Поэтому Лу Цзинь подсознательно держался с ней отчужденно, продолжая звать тетушкой.
— К чему с ней цацкаться, пошли. — Ляо Цитин протянул руку, притянул Лу Цзиня к себе и зашагал к выходу, даже не оборачиваясь: — Нет времени слушать ее бредни.
— ... — Лу Цзинь не удержался и бросил взгляд назад: лица Су Жунъи и Ляо Цичэна исказились так, что это невозможно было описать словами. Сколь бы красивыми ни были люди, перекошенные от гнева черты лица редко выглядели привлекательно.
Поспешно отвернувшись, он спросил Ляо Цитина:
— У тебя с ними настолько плохие отношения?
— А то ты не видишь. — Ляо Цитин усмехнулся. — Разве ты сам не догадался?
— Кое-что догадывался... — Лу Цзинь поскреб щеку. — Будь младший брат настолько талантлив, я бы, наверное, тоже испытывал зависть и дисгармонию, тоже пытался бы ему палки в колеса вставлять... Но я не понимаю, разве мать не должна любить одаренного сына сильнее?
Почему складывалось впечатление, будто Су Жунъи во всем поддерживает Ляо Цичэна?
— С чего ты взял, что она моя мать? — многозначительно покосившись на Лу Цзиня, Ляо Цитин небрежно усмехнулся. — Вообще-то с членами семьи Ляо у меня нет никакой кровной связи.
Лу Цзинь от удивления широко распахнул глаза.
Подобное смахивало на страшную тайну клана Ляо: самый выдающийся и в то же время непредсказуемый представитель семьи Ляо не имеет с ними ни капли общего крови? Подобное никогда и никому не раскрыли бы, и даже изучи Лу Цзинь всю доступную в Звездной сети информацию о Ляо Цитине, ни в одном досье не нашлось бы и намека на сомнения в его происхождении.
Эта новость оказалась поистине гремучей...
Однако Лу Цзинь еще не успел переварить услышанное, как Ляо Цитин добавил:
— Больше тридцати лет назад Ляо Цзюэ отправился в поход на Звездную систему Баньцзи и в итоге потерял сына. Несколько лет он прочесывал все ключевые планеты в его поисках, но никого не нашел и в конце концов бросил это дело. Су Жунъи тогда была на грани нервного срыва, и чтобы дать ей хоть какую-то отдушину, Ляо Цзюэ усыновил сироту из Звездной системы Баньцзи. Этим сиротой был я.
Но Су Жунъи свято верила, что ее родной сын жив, и относилась к приемному ребенку как к пустому месту, порой даже глядя на него с откровенным отвращением, а звездную систему Баньцзи возненавидела лютой ненавистью. Тем не менее прошло больше десяти лет, и она действительно отыскала своего сына — точнее говоря, Ляо Цичэн прибежал обратно сам. В голосе Ляо Цитина не было слышно ни капли эмоций, сквозило лишь легкое пренебрежение. — К тому моменту я уже завоевал определенный авторитет в армии, и большая часть верхушки 19-й армии хотела, чтобы именно я унаследовал пост Ляо Цзюэ. Лишь эта парочка — мать и сынок — считала, что я присвоил то, что по праву принадлежит Ляо Цичэну, и за спиной творила всякие пакости, да и по сей день не упускает возможности подпортить мне жизнь.
Лу Цзинь тут же сообразил, откуда взялась 28-я армия: неужто выходки Ляо Цичэна и его матери довели Ляо Цитина до того, что он в сердцах создал собственный корпус?
Ляо Цитин бросил на Лу Цзиня взгляд, словно прочитав его мысли:
— Ты думаешь, я отдал бы 19-ю армию этому дурню Ляо Цичэну?
— ...А разве нет?
— Все, что принадлежит мне, в конце концов окажется в моих руках. — На губах Ляо Цитина заиграла странная улыбка. — Амбиции у меня на самом деле крошечные — я просто хочу забрать свое. А те, кто смеет разивать рот на чужое, рано или поздно заплатят по счетам.
Лу Цзинь молча покосился на Ляо Цитина. И это он называет крошечными амбициями? Не испытывая ни малейшей симпатии к Су Жунъи и Ляо Цичэну, он мысленно проронил по крокодиловой слезинке за обоих.
Уж кого-кого, а этого батюшку точно лучше не злить.
http://bllate.org/book/28207/3410537
Готово:
