Готовый перевод Not Human Every Time / Каждый раз не человек [Быстрое перемещение]: Глава 2

Но если бы он смог освоить и другие особые навыки, разве не вышло бы тогда навсегда удержать другую половинку рядом?

Пусть это и было немного с хитростью, но ради того, чтобы в будущем больше не страдать от одиночества и холода, высокомерный и строгий божественный мужчина Е Шань с каменным лицом и праведным видом ответил:

— Да!

Система... потеряла дар речи:

— ...Его даже это не испугало...

Система немного разочаровалась, но всё же отправила Е Шанею его нынешний «облик», чтобы он взглянул.

Е Шань изначально лишь воображал всё это в своей голове, и даже от одних мыслей его сердце трепетало.

Но когда он по-настоящему увидел реальную фотографию, когда увидел того прекрасного юношу, который выглядел точь-в-точь как он сам десять лет назад — даже родинка на теле располагалась на том же самом месте, — и который так послушно и смирно лежал в прозрачном чистом стеклянном гробу, укрытый лишь тонким, почти невесомым покрывалом, словно беззащитная, но невероятно притягательная и чистая ледяная игла, заброшенная на недосягаемую высоту, он всё же глубоко осознал: наконец-то он освоил новый навык для соблазнения!

Разве могли сравниться с этим те слегка вызывающие наряды, что он носил прежде? Ему определенно следовало поучиться у этого юноши, на вид лет восемнадцати-девятнадцати! Полуприкрытый, послушный и совершенно безобидный — вот в чём истинный путь.Если бы он знал всё это раньше, ему, пожалуй, не пришлось бы столько лет терпеть одиночество и тоску.

Е Шань наблюдал за происходящим и в то же время запечатлевал в памяти этот образ прекрасного юноши, пока Система вновь не принялась безостановочно бубнить, наконец-то привлекая к себе крошечную долю его внимания.

Верно, в любом случае, лучше всего он выглядит тогда, размышлял он, когда на его лице не отражается ни единой эмоции. Раз уж он возжелал отыскать «спутника», с которым сможет провести оставшуюся жизнь, ему, естественно, следовало в каждый момент времени сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы тот самый желанный «спутник» счёл его достойным себя — только так и никак иначе.

Ради этого, подумалось Е Шаня, даже здесь, в пространстве Системы, где его никто не мог увидеть, ему надлежало удерживать подобный облик. Лишь при этом условии, повстречав возлюбленного, он не потеряет лицо и не выдаст никаких иных эмоций, кроме своего неизменного бесстрастия.

Система, воочию наблюдавшая, как её хозяин в одно мгновение превратился из слегка похабного, помешанного фанатика в благородную, отрешенную и холодную недоступную красоту: «……»— И всё же, — Е Шань, хоть в мыслях и предавался самым буйным фантазиям, внешне умел производить внушительное впечатление, особенно благодаря своему лицу и приятному, спокойному голосу. — Моя цель для завоевания в этот раз — доктор Лин?

Система, изо всех сил старавшаяся привыкнуть к переменам в Е Шане, ответила:

— Да.

Помедлив, Система добавила:

— Хозяин должен помнить: необходимо сделать так, чтобы цель полюбила Хозяина и телом, и сердцем. Только тогда Хозяин сможет забрать душу цели, вернуть её в современный мир и спасти своего благодетеля. Иначе, если цель полюбит Хозяина лишь в чём-то одном, задание будет провалено.

Е Шань нахмурился, подумав про себя, что в этом мире у него хотя бы человеческое тело — ещё куда ни шло, есть шанс справиться с заданием. Но если он окажется в другом мире и получит какое-нибудь странное тело... Даже если он захочет, разве найдутся желающие полюбить странное тело, скажите на милость?

Тем более, как можно сочетать разные виды?

Е Шань уже хотел было поспорить с Системой, как вдруг услышал её голос:

— Возможность представилась. Цель для завоевания, доктор Лин, идет сюда со своей недавно разработанной сывороткой. Чуть позже, когда Система позовёт Хозяина, Хозяин откроет глаза, сделает вид, что просыпается, и с помощью нашей Системы отправится спасать мир... Мм, нет, то есть отблагодарить благодетеля.

И ещё: поскольку цель перенесла множество лишений и предательств, её характер несколько извращён и причудлив. Надеюсь, Хозяин будет твёрдо помнить принципы любви, мира и благодарности, пробуждая в цели любовь к Хозяину и телом, и сердцем.

После этого, не давя Е Шаню возможности сопротивляться, она вышвырнула его из пространства Системы.

В лаборатории.

Суровый телохранитель в чёрном, толкая инвалидное кресло, вошёл внутрь.

Стоявшие в лаборатории люди в белых халатах, собиравшиеся поглазеть на прекрасного юношу в гробу, мгновенно разбежались в разные стороны и, трясясь от страха, не смели произнести ни слова.

Они боялись вовсе не телохранителя. Они боялись человека в инвалидном кресле — того, у кого было бледное лицо и столь слабое тело, что он не мог ходить, но при этом от него исходила ужасающая аура. Того жестокого и холодного доктора Лина, в котором не осталось ни капли человечности.

Доктор Лин даже не взглянул на них.

Он лишь велел стоящему позади человеку подкатить его кресло к основанию гроба, в котором лежал прекрасный юноша, а затем нажал кнопку на подлокотнике. Гроб плавно съехал вниз и опустился ровно на низкий стол, оказавшись на одной высоте с его креслом.Доктор Лин молча постоял и понаблюдал за человеком в гробу, а спустя какое-то время наконец через специальное устройство ввел юноше прямо сквозь крышку гроба недавно разработанную им сыворотку.

Система: — Пожалуйста, Хозяин, откройте глаза.

Е Шань еще не до конца понимал, хороша Система или плоха, но если удастся пробудить его спасителя и при этом выпадет шанс в таком мире пережить наполненный радостью для тела и духа роман...

В глубине души Е Шань был вовсе не против.

Поэтому его ресницы слегка затрепетали, и он медленно открыл глаза.

Он послушно и безмятежно лежал в гробу, тонкое покрывало едва прикрывало его ключицы, а руки были скрещены на животе, отчего он казался еще более покорным.

Е Шань подумал, что вместе с его взглядом всё это делало его образ крайне жалким и вызывающим жалость.

Однако доктор Лин, бездумно завершив инъекцию той склянки с препаратом и уже собираясь уходить, случайно застал тот самый момент, когда Е Шань открыл глаза.

Это были глаза — сияющие, словно звезды, но при этом гордые и отрешенные.

Казалось, всё в этом мире было недостойно их внимания. А если что-то случайно и попадало в поле его зрения, то всё равно не трогало его сердце.

Например, он сам, на которого Е Шань сейчас смотрел.

Тот глядел на него, в его глазах отражался он сам, но в сердце не было никого.

Доктор Лин вдруг почувствовал, как его мертвое, замершее на долгие годы сердце неожиданно забилось тяжело и часто.

Доктор Лин уставился на эти холодные глаза и вдруг улыбнулся.

Это была первая улыбка с самого начала постапокалипсиса.

— Малыш, это я спас тебя и вернул к жизни. Так что ты принадлежишь мне, и тебе лучше даже не пытаться меня предать.

Е Шань по-прежнему молча смотрел на доктора Лина.

Доктор Лин, не убирая рук с крышки гроба, погладил ее в том месте, где находилось лицо Е Шаня, и тихо вздохнул: — Если ты меня предашь, пусть даже всего один раз... Малыш, мне придется сделать так, чтобы твои прекрасные глаза отныне не видели никого, кроме меня.

Сказав это, он нажал на какую-то кнопку на нутриентной капсуле-гробу, и ее крышка автоматически откинулась.

После чего доктор Лин протянул бледную и точеную руку и одним резким движением сорвал с Е Шаня единственное покрывало.

Е Шань: «...» Извращенец!

Но откуда тогда в глубине души взялось это крошечное, с трудом сдерживаемое предвкушение?

Доктор Лин сорвал с Е Шаня единственное покрывало и долго всматривался в него — необычайно слабого, с телом, усеянным множеством тонких медицинских трубок, — после чего накинул одеяло обратно.

Подумав о чем-то, он снова окинул взглядом обнаженные ключицы, голени и ступни Е Шаня, затем с трудом, шатаясь, поднялся на ноги, снял собственный белый халат и полностью укутал им Е Шаня.

Е Шань: «...»

С суровым и серьезным выражением лица доктор Лин еще раз все тщательно проверил, а затем снова посмотрел в глаза Е Шаня и хрипло произвел: — Умница, я отвезу тебя на медицинский осмотр.

Стоявший за спиной доктора Лина телохранитель тут же дернулся вперед, собираясь поднять гроб с Е Шанем поперек.

— Стоять! — внезапно рявкнул доктор Лин. Помолчав под удивленными взглядами окружающих, он указал на передвижную медицинскую койку и приказал: — Поставьте гроб туда, а сами везете койку.

Телохранитель в черном, неотступно следовавший за доктором Лином, на секунду растерялся, но затем тихо бросил «есть» и действительно с предельной осторожностью перенес гроб с Е Шанем на эту подвижную койку. Одной рукой он катил ее, а другой вел кресло-коляску доктора Лина.

Проехав так пару метров, доктор Лин с каменным лицом бросил: — Вези его аккуратно, меня не трогай. — И после этого сам нажал на кнопку на пульте коляски.

Доктор Лин был истинным гением-безумцем. Пусть в некоторых областях он и не проводил глубоких изысканий, но для себя создал инвалидное кресло с поистине исчерпывающим функционалом.

Впрочем...

Доктор Лин бросил взгляд на юношу, катившегося на койке, и про себя подумал, что, пожалуй, ему стоит поправить собственное здоровье и перестать так сильно зависеть от кресла под собой и телохранителей рядом.

Е Шань, разумеется, не знал, о чем думает этот чокнутый доктор, чьим именем пугала Система. Он лишь с некоторым запозданием обнаружил, что сейчас, кроме глаз, не может пошевелить ни единой частью своего тела и даже не способен произнести ни звука.

Е Шань: «...Система, выходи!»

Система: — Система в любое время готова служить Хозяину. Просим Хозяина не нервничать, иначе это не только вредит здоровью, но и мешает поддерживать образ неприступности, необходимый для покорения объекта.

Е Шань: «...» Он долго подавлял свой гнев, прежде чем выдавить: — Почему я не могу пошевелиться?

Система: — Потому что, Хозяин, вы в данный момент, эээ... не человек.

Е Шань: «...»Система: — Кхм, если говорить точнее, сейчас хозяин, будучи монстром-зомби, прошедшим через самые разные странные эксперименты, и вдобавок пролежавшим в гробу целых два года, временно утратил способность двигаться и говорить. Однако, по данным аналитического анализа системы, цель для захвата крайне заинтересована в хозяине и, судя по всему, займется его лечением. С другой стороны, превратившись из человека в зомби, хозяину больше не нужно беспокоиться о еде, питье и справлении нужды, что тоже неплохо для поддержания его холодного и отстраненного образа, столь привлекательного для цели. Поэтому просим хозяина правильно отнестись к своему превращению в зомби и ни в коем случае не поддаваться негативным эмоциям вроде раздражения, скорби, печали или неловкости, дабы невольно не повлиять на эмоциональное состояние цели и не вызвать её полного почернения.

Е Шань слегка нахмурился.

Хотя он отчаянно жаждал заполучить цветок персикового цвета, который принадлежал бы ему по праву, и ради этого поверил даже в столь неправдоподобную Систему, прибыл в этот удивительный мир и согласился попытаться охмурить Доктора Лина, в котором воплотился осколок души его названного спасителя, это вовсе не значило, что он дурак.

Ему казалось, что цель этой системы заключалась не только в том, чтобы помочь ему влюбить в себя Доктора Лина душой и телом. По крайней мере, всё было не так просто.

Система, видимо, тоже что-то почувствовала и тихонько пролепетала:

— Если цель окончательно почернеет, хозяин не сможет вернуть осколок души своего спасителя и будет вечно скидывать круговорот перерождений в этом мире. Каждое перерождение длится по восемь часов реального времени, но если физическое тело хозяина в реальности будет подряд несколько раз по восемь часов обходиться без еды и воды...

Тогда он умрет.

Е Шань: «...» Что и следовало ожидать, с этой Системой определенно что-то не так.

Сама же Система не видела за собой абсолютно никакой вины. Она всегда считала себя истинно доброй, прекрасной и замечательной системой — иначе с чего бы ей браться за столь ужасающее задание да еще и тащить за собой столь проблемного по части характера хозяина?

Е Шань и Система одновременно погрузились в молчание.

Однако они-то замолчали, а вот люди снаружи — ничуть.

Хоть на дворе и стоял постапокалипсис, Доктор Лин обладал в этой лаборатории непререкаемым авторитетом: почти каждый боялся его, трепетал перед ним и беспрекословно подчинялся.

Стоило Доктору Лину приказать им обследовать «монстра», с виду похожего на человека, но на деле являющегося зомби, как им оставалось лишь в страхе и трепете применять всевозможные научные приборы.

И вот результат...

— Ни температуры, ни давления, кровь взять невозможно, нет ни сердцебиения, ни пульса, и даже положенного зомби кристаллического ядра тоже нет... — хмуро доложил Доктору Лину один из сотрудников лаборатории чуть старше тридцати. — Мы не можем его вылечить. Поскольку сейчас оно — не человек и не зомби, мы даже не в силах определить, сохранился ли у него разум. Такую... вещь, Доктор Лин, я, как заместитель заведующего лабораторией, прошу вас поскорее уничтожить.

Остальные исследователи тоже сгрудились вокруг.

Кое-кто из них явился сюда по собственной воле, другие же — вынужденно, ради безопасности своих семей.

Но сейчас шел постапокалипсис, и что еще оставалось делать этим людям, чей ум явно опережал развитые мускулы, кроме как зарабатывать пропитание в лаборатории, чтобы прокормить себя и близких? Была ли у них хоть какая-то альтернатива?

Поэтому даже те из них, кто понимал, что эта подземная лаборатория, созданная городским лордом Мужун Цзяоцзяо исключительно ради разработки вакцин против вируса зомби, напрочь лишена всякой человечности и попирает все права человека, глубоко-глубоко запрятали остатки собственной совести.

И все же, даже при таком раскладе, каждый из них хотел выжить. А главным условием выживания было то, чтобы любая потенциальная угроза в стенах лаборатории оказалась заперта или взята под жесткий контроль.

Включая этого уродца перед ними, бывшего чем-то средним между человеком и зомби.

Многие исследователи, за долгие годы самовнушения напрочь позабывшие о том, как пишутся слова «совесть» и «человечность», жадно уставились на лежащего в гробу Е Шаня с широко открытыми глазами и не преминули высказаться:

— Да это же новое направление для исследований! Если Доктор Лин не знает, как с ним поступить, почему бы не передать его нам? Мы уж найдем ему хорошее применение! Глядишь, благодаря ему удастся придумать иной способ продлить человеческий род. Ну а если нет, и результаты экспериментов покажут, что боевая мощь этого монстра достаточно высока, мы сможем вывести таких же сильных и послушных тварей, чтобы они стали нашими цепными псами в борьбе с зомби!

— А ведь отличная идея! Кстати, этот монстр попал в лабораторию еще семь лет назад, и тогда он выглядел точь-в-точь как ходячий мертвец. Только благодаря всем тем опытам, что мы над ним ставили, он и вернулся в человеческий облик. Если позволить нам продолжить исследования, вскрыть его тело и опробовать на нем новые препараты, глядишь, и правда удастся создать лекарство!

...

У пожилых и авторитетных исследователей загорелись глаза.

Они провели в этой бесчеловечной лаборатории слишком много времени и сами постепенно позабыли, что тоже являются людьми.

Сперва Доктор Лин молчал, но когда кто-то из них с жадным блеском в глазах попытался приблизиться к гробу, в котором лежал Е Шань, он лишь насмешливо фыркнул, и острая ледяная игла со свистом полетела прямо в межбровье смельчака!

В тот же миг, пока жадное выражение еще не успело сойти с лица несчастного, ледяной шип пронзил его насквозь, после чего тело целиком сковал мороз.

Доктор Лин чуть дернул рукой.

Раздался треск.

Замороженный целиком человек в один миг разлетелся на куски.

В белоснежных глыбах льда отчетливо виднелись смешанные с кровью ошметки плоти.

Многие тут же закрыли лица руками и согнулись в позывах тошноты.

Е Шань пришел в себя, но поскольку он лежал в гробу, то совершенно не видел происходящего снаружи и мог лишь повернуть свои черно-белые глаза в сторону Доктора Лина.

Доктор Лин не стал смотреть на него — вместо этого он окинул ледяным взглядом остальных обитателей лаборатории и холодно произнес:

— Кто посмеет дотронуться до него, того я заставлю умереть куда страшнее. — Сделав короткую паузу, он добавил медленно и весомо: — Вы же знаете: раз я сказал, значит, сделаю.

Лица исследователей мгновенно побледнели: очевидно, они живо припомнили, какой страшной смертью кончили в свое время их предшественники.

Е Шань лежал в гробу, настороженно прислушиваясь. Ему даже хотелось кое о чем расспросить, вот только говорить он совершенно не умел.

К счастью, Доктор Лин не стал больше задерживаться в этом месте и велел катить каталку с Е Шанем в свои личные апартаменты.

Комната Доктора Лина была со всех сторон окружена ослепительно-белыми стенами, а стол и стулья сияли стерильной белизной — казалось, в помещении не осталось ни единого другого цвета.

На первый взгляд это место пугало даже сильнее, чем гроб, в котором ему довелось лежать.

Невольно подумалось Е Шаню.

— Ты же слышал, что говорили те люди. — Доктор Лин вновь откинул крышку гроба, вплотную приблизился к нему и с ледяным выражением в глазах уставился на Е Шаня. — Запомни: в этом мире, кроме меня, никто и никогда о тебе не позаботится. Поэтому ты не имеешь права предать меня.

— Уяснил?

Угроза в его голосе звучала острее зимнего ветра.

Однако Е Шань не мог ответить. Он был не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.

Подождав немного, Доктор Лин вдруг насмешливо фыркнул, словно издеваясь над собственной глупостью:

— Какой же я дурак. Ты хоть и очнулся, но наверняка лишен каких-либо воспоминаний и ничего не умеешь. Что я тебе втолкую, то ты и должен запомнить, и поступать будешь ровно так, как я скажу.

С этими словами Доктор Лин склонился над ним и легко коснулся губами лба Е Шаня.

— Будь хорошим мальчиком, отныне... тебя будут звать А-Шань, и в твоем сердце не должно остаться ни капли доброты. Что же до меня — я твой муж. А-Шань, запомни: я твой муж. В этом мире ты можешь верить только мне и любить только меня.

После этого он с легким налётом безумия уставился в холодные, чистые глаза Е Шаня.

Е Шань смотрел на него в ответ с выражением человека, наблюдающего за умалишенным.

К сожалению, в глазах Доктора Лина его А-Шань отвечал на «признание» с наивной и чистой отстраненностью. Исполнившись радости, он прямо на глазах своего А-Шаня принялся набирать в пробирку собственную кровь — впрочем, взял немного, всего миллилитров сто.

Закончив с этим, Доктор Лин постучал по стене, извлек из потайной ниши большой армейский фляг и капнул из него три капли в чашку со своей кровью.

Закончив приготовления, он взял кубок, наполненный смесью его крови и таинственной жидкости, и направился к Е Шаню.

— Отныне пей по чашке в день, и скоро тебе станет лучше. — Поразмыслив, он добавил: — Мне тоже скоро станет лучше. И тогда я непременно исполню свой супружеский долг. Надеюсь, тебе понравится.

Е Шань: «...» =о= Черт побери, он вовсе не собирался становиться вампиром!

Тем временем в административном здании базы «Надежда».

Мужун Цзяоцзяо сбросила вызов. Гнев в ее груди пылал с такой силой, что она взмахом руки смахнула на пол всё, что стояло на столе.

— Лин Вэньсяо! Да как ты смел! Как ты посмел?! В прошлой жизни ты предал меня и погубил, из-за чего последние десять лет я влачила жалкое существование в этой проклятой лаборатории! В этой жизни я лишь лишила тебя всех опор, заставила целых семь лет служить подопытным в том же самом месте, а после — отпустила на свободу. Считай, мы квиты. Но я поступилась всей своей гордостью и вновь попыталась завоевать тебя, а ты отплатил мне вот так? Лин Вэньсяо, прекрасно, просто великолепно!

В пылу ярости Мужун Цзяоцзяо не расслышала шагов за дверью. Лишь когда шаги снаружи стали тяжелее, она опомнилась и холодно уставилась на дверной проем.

В комнату с мягкой улыбкой вошел Чжун Юй, неся в руках фарфоровый супник. Заметив состояние Мужун Цзяоцзяо, он удивленно замер, затем опустил супник на стол и участливо произнес:

— Цзяоцзяо, кто это тебя так рассердил? Расскажи брату Чжуну, я пойду и прикончу негодяя!

У Мужун Цзяоцзяо покраснели глаза, и она бросилась вперед, прямо в объятия Чжун Юя.

Чжун Юй на мгновение замер от неловкости, но тут же мягко прижал ее к себе, утешая тихими словами.

А Мужун Цзяоцзяо шептала сквозь слезы:

— Братец Чжун, в этой жизни я верю только вам четверым! Больше никому на свете!

http://bllate.org/book/28212/3411314