Хотя прежний начальник был не настолько молодым, не настолько высоким, не настолько красивым и не настолько богатым, он почему-то ужасно любил носить деловые костюмы.
Он целыми днями с бесстрастным лицом смотрел на всех сотрудников, словно в любой момент размышлял о том, кому бы урезать зарплату ради повышения собственной эффективности.
Черт побери, с чего бы корпоративной культуре какой-то анимационной медиакомпании походить на государственное предприятие?
Фраза «Хорошо» чуть было не сорвалась с языка. Цзян Сы немного успокоился и поднял Посох плакальщика, преграждая Хай Ди путь.
— ...Держись от меня подальше.
— ?
— Взять тебя с собой, пожалуй, можно, но на улице будешь слушаться меня, понял? — стоило Цзян Сы договорить, как у Сяо Фэнсянь мгновенно согнулись в улыбке глаза.
— Понял.
Цзян Сы снова посмотрел на Хай Ди, скользнув взглядом по его шестизначному костюму. Губы его зашевелились, но в конце концов он так ничего и не произнес.
Ладно, заставлять человека одеваться в соответствии с чужими вкусами как-то не очень вежливо.
Дорога в гору вилась изгибами и поворотами, эстакады соединяли горные тоннели, а вдали зеленели густые и глубокие леса, источая отрешенную от людей мрачность. Деревья по обеим сторонам проносились мимо со скоростью ветра, а непрекращающаяся цепь хребтов смутно внушала устрашающее ощущение того, что они могут обрушиться в любой момент.
Чем дальше они ехали по этой горной дороге, тем безлюднее становилось вокруг. Зато в окружающих горах то и дело раздавалось звонкое щебетание птиц.
Следуя навигатору, Цзян Сы доехал до гостевого дома на полугоре Горы Яньмин.
Издалека он заметил стоявшую у входа в гостиницу фигуру, а когда фары осветили пространство, понял, что это Ван Чжао.
На горе с наступлением темноты похолодало, и он стоял на ветру, набросив джинсовую куртку и зажав в зубах сигарету. Увидев Цзян Сы, он выразил такую облегченную радость, будто получил амнистию.
— Старина Цзян, ты наконец-то приехал.
Припарковав машину, Цзян Сы огляделся по сторонам и лишь затем перевел взгляд на друга.
То ли от холода, то ли по какой другой причине, но лицо у Ван Чжао было ужасно бледным.
Вторыми словами при встрече стали:
— Сегодня кое-что произошло, нам нельзя подниматься в гору, давай я свожу тебя на разведку завтра.
— Ты один? А где остальные члены съемочной группы? — спросил Цзян Сы, поднимая руку и смахнув что-то с чужого плеча.
Ван Чжао подумал, что тот с ним так здоровается, и его выражение лица немного смягчилось.
Только сам Цзян Сы отчетливо понимал: на плечах его друга примостилось нечто нечистое.
Три пламени на человеческом теле символизируют его янскую энергию: по одному на каждом плече и одно на макушке. В этот же момент огонь на плечах Ван Чжао, словно подернутый дымкой, тускнел и угасал.
— Эх, сначала во второй половине дня один из актеров сорвался со страховки, а ближе к вечеру рабочий кубарем скатился с горной дороги. К счастью, все обошлось без серьезных травм. Режиссер отправил пару человек присматривать за ними в больницу, а остальные ужинают в ресторане.
Пока Ван Чжао говорил, он сделал глубокую затяжку, и колечки дыма вылетели изо рта. Заметив, что Цзян Сы привез с собой вещи, он тут же затушил окурки и бросил их в урну.
— Ты поел? Сначала оставляй чемодан, я отведу тебя перекусить.
Цзян Сы молча уставился на него, отчего у Ван Чжао слегка похолодело за спиной:
— Ч-что случилось?
— Не нужно, я уже поел. — Цзян Сы моргнул и бесцеремонно вручил чемодан другу, а сам, прижимая к груди крошечную куклу, направился к комнатам гостевого дома.
— Эй, ты почему в дорогу взял эту штуку? Твой новый ориджинал-персонаж?
Каким бы сильным ни был страх, при виде того, что держал в руках Цзян Сы, он изрядно поубавился, сменившись недоумением. Ван Чжао знал, насколько его брату свойственно расслабленное отношение ко всему, но не ожидал, что настолько.
Он протянул руку, намереваясь пощупать куклу, но как только пальцы коснулись ее лица, заметил, как ее глазные яблоки медленно повернулись, чтобы встретиться с ним взглядом.
Черные как смоль глаза напоминали бездонную пропасть, обладая завораживающей, привораживающей силой.
Ван Чжао сначала остолбенел, а затем резко отпрыгнул в сторону и, заикаясь, ткнул в куклу пальцем:
— Черт, черт, она вообще двигается! Твою мать, напугала до смерти.
Цзян Сы же остался абсолютно спокоен. Погладив куклу по волосам, он представил ее:
— Его зовут Хай Ди.
Кукла слегка кивнула Ван Чжао, приняв на своем милом и мягком личике высокомерно-холодное выражение.
— Фух, напугал до смерти. А я-то думал, что мне показалось. И надо же, сейчас технологии настолько развились, что даже такие крошечные куклы стали полностью автоматическими?
Ван Чжао перевел дыхание и подошел ближе, чтобы приглядеться.
— Ламинария, значит? Должен признать, в этом есть нечто общее с твоим именем, прямо-таки родственные души.
— ...Если не умеешь говорить, мог бы и промолчать.
Цзян Сы с укоризненным видом закатил глаза. Он притащился сюда за тридевять земель, а Ван Чжао еще и вздумал насмехаться над его именем. Впрочем, вдаваться в долгие объяснения по поводу недоразумения он не стал.
— Хе-хе. — Ван Чжао провел гостя в новую комнату и пояснил: — Наша съемочная группа выкупила весь гостевой дом целиком. Это свежеотстроенный номер, поживи пока здесь. Режиссер Чжан тоже говорил, что хочет повидаться с тобой чуть позже.
— Режиссер Чжан? Где он?
— Сидит в холле, созванивается с продюсером. Нам стоило немало времени выбрать локацию для съемок в самом начале, а теперь вот приключилась эта напасть, да и график актеров подстроить крайне сложно...
Он тараторил без умолку, но Цзян Сы едва ли уловил хотя бы пару фраз. Комнаты этого гостевого дома ничем не отличались от номеров в обычной гостинице: коридорная планировка, по бокам которой теснились двери номеров, а посередине пролегал проход.
Они дошли до самого конца и остановились перед дверью под номером 3018.
— В чем дело? — Ван Чжао достал карточку-ключ, чтобы открыть дверь, но заметил, что Цзян Сы замер на месте.
Цзян Сы немного помолчал и беспомощно произнес:
— Почему номер в самом конце коридора?
Судя по тому, как Ван Чжао, разговаривая по телефону, тщательно избегал даже произносить вслух слово «призрак», казалось, будто он истовый суевер, но на деле тот всё же оставался идеалистом.
В общем, верил по принципу: во что верю, то и есть, а во что не верю — того нет.
— А что не так с последним номером? Разве здесь не тихо и спокойно? — Ван Чжао широко распахнул глаза, полные недоумения. Темные круги под глазами от хронического недосыпа казались в этот момент донельзя наивными.
— Да ничего. — Видя такое отношение, Цзян Сы решил ничего не объяснять.
И славно, пусть продолжает жить в ожидании прекрасного.
Комната оказалась очень чистой: большая кровать, отдельная ванная комната, небольшой балкон и комплект из одиночного кресла.
— Ну как? Чисто ведь! Я знал о твоем бзик на чистоте, поэтому специально наказал уборщицам.
Цзян Сы неспешно прошелся по комнате, окинув взглядом углы, и рассеянно отозвался:
— Чисто, и правда чисто.
Ван Чжао хмыкнул. Цзян Сы уже давно привык к его толстокожести. Между тем бумажная кукла выглянула из кармана, встретилась взглядом с Хай Ди и зашепталась с ним:
— Почему этот человек кажется каким-то туповатым?
— Наверное, перерабатывает по ночам.
Хай Ди нахмурился.
Режиссер Чжан только что в пух и прах разругался с продюсером: инвестор категорически отказывался затягивать сроки и требовал, чтобы завтра съемочная группа приступала к работе, отсняв сцену строго по графику.
Но режиссер Чжан, собственными глазами видевший, как члены группы один за другим попадают в беду, был вынужден думать о безопасности остальных.
Стороны уперлись каждый в свое, и лишь вовремя подошедший второй режиссер сгладил углы, кое-как уладив конфликт. Несмотря на это, инвестор установил жесткий дедлайн: на решение всех проблем дается максимум три дня, иначе съемочную площадку придется менять.
Разъяренный режиссер Чжан забросил сигареты подальше, засучил рукава и уже собрался перезванивать, как второй режиссер выхватил у него телефон.
— Режиссер Чжан, остыньте, остыньте. Разве у нас нет еще нескольких дней? Постараемся уладить всё как можно быстрее...
— Сволочь! — режиссер Чжан яростно сплюнул. — Что за хамло, пришел тут указывать мне, что делать. Кино-то снимаю я!
— Ой, бросьте — это же главный спонсор, тот, кто платит деньги. Нам... нам еще нужно полагаться на инвестиции, чтобы снимать кино. — Второй режиссер тяжело вздохнул. Ничего не поделаешь, эпоха заказчиков диктует свои правила: у кого толще кошелек, тот и прав.
Режиссер Чжан прекрасно это понимал, но раз уж переспорить коллегу не удавалось, он перевел тему на Ван Чжао:
— ...Разве Сяо Ван не говорил, что мастер приехал? Где он?
— Идет.
Второй режиссер неопределенно махнул рукой в сторону приближающегося к ним молодого человека, который шагал в полушаге позади Ван Чжао.
Режиссер Чжан прищурился: парень шел навстречу сквозь холодный лунный свет, высокий, с непринужденной и легкой походкой.
Вид у него был такой, будто он абсолютно уверен в успехе, но вот это лицо... уж слишком молодое.
В ту же секунду режиссер Чжан мысленно прикинул, куда именно лучше перенести съемочную площадку.
Когда они подошли ближе, Ван Чжао с энтузиазмом представил гостя:
— Режиссер Чжан, режиссер Ли, это тот самый мастер, о котором я говорил. Его фамилия Цзян.
— О, здравствуйте, здравствуйте. — Второй режиссер шагнул вперед, чтобы пожать руку, и с сияющей улыбкой завел светскую беседу: — Скажите, сколько лет почтенному мастеру Цзяну?
Ходили слухи, что некоторые мастера благодаря культивации выглядят гораздо моложе своих лет.
В этой индустрии нельзя судить людей по внешности, он это понимал.
Сколько лет?
Цзян Сы не уловил хода его мысли, недоумевая, с чего это тот выражается столь вычурно.
— Двадцать пять.
— Ха-ха-ха... Двадцать пять — это прекрасно, двадцать пять — эм?
Второй режиссер внезапно осекся, недоверчиво уставившись на него. Зрачки Цзян Сы были чуть крупнее, чем у обычных людей, из-за чего его лицо казалось еще моложе настоящих лет.
Взглянув на режиссера Чжана, он обнаружил, что тот уже закрыл лицо рукой и явно не желал произносить ни слова.
Во взгляде второго режиссера сквозь молчание проступили раздражение и скорбь.
Чего можно добиться в двадцать пять?
В двадцать пять лет обычный человек только-только выпускается из магистратуры!
Для мира шоу-бизнеса это самый безумный возраст, когда еще можно играть юношей и девушек-подростков!
А некоторые в этом возрасте до сих пор только и делают, что мычат невнятную чушь!
Заметив, что Цзян Сы прижимает к груди изнеженную куклу, он лишь сильнее укрепился в своих подозрениях.
Да это же чистой воды мошенник!
Второй режиссер мысленно заподозрил в сговоре и Ван Чжао, порекомендовавшего этого малый. Неужели этот сценарист так измотался от давления, что решил заработать крупную сумму незаконным путем?
Цзян Сы кашлянул, возвращая собеседника из улетевших бог весть куда мыслей.
Второй режиссер экстренно вернул на место слишком уж шокированную руку, которую забыл опустить, и натянуто улыбнулся:
— Э-э, Сяо Ван, раз уж ты привел друга, мог бы хоть предупредить. Зачем тащить его сюда так поздно, тут же совсем не до развлечений?
— ?
Ван Чжао опешил:
— Он приехал не развлекаться.
К тому же, кто в здравом уме попрется развлекаться в такую глушь?
Второй режиссер принялся строить ему такие глаза, что у самого едва не начался нервный тик, а заметив, что тот по-прежнему ничего не понимает, едва не выругался вслух.
http://bllate.org/book/28242/3413991
Готово:
