Он отпил глоток вина, поджав колени, и тонкие запястья легли на них, небрежно покачиваясь. Жидкость в бокале закружилась, отражая под светом лампы мелкие блестки, похожие на чешую.
— Мне и ему не стоит держаться слишком близко на виду у всех, — спустя долгое время заговорил Линь Луцюй. Его взгляд был слегка опущен, а ресницы, подобные перьям ворона, скрывали большую часть глаз, невольно придавая ему холодный и одинокий вид.
Хотя у Линь Луцюя и Сун Му была невероятно огромная армия фанатов, между двумя фэндомами давным-давно накопилась обида. Если бы они вдруг начали демонстрировать чрезмерную близость на публике, первыми бы пострадали именно поклонники.
В конце концов, ненависть живет дольше любви.
Гао Сянь понял его недосказанность и умолк.
Он не умел красиво говорить и не знал, как утешать людей, поэтому просто налил вина, и они с Линь Луцюем пили до самого упора.
Они разошлись только за полночь.
Как только люди ушли, мужчина с опозданием ощутил, что в доме царит какая-то чрезмерная тишина. Не было слышно даже гудения бытовых приборов, все вокруг замерло, словно полностью отгородившись от суеты внешнего мира.
Высоко в небе висел изогнутый месяц, и панорамные окна от пола до потолка окрасились в уникальные неоновые цвета города. Вдали мерцал бесконечный поток машин, отражаясь на самом дне глаз словно под затуманенной пеленой.
Линь Луцюй погрузил свое ослабшее тело в диван, запрокинул голову, а его мысли спутались.
В голове то и дело проносился образ другого человека: порой это было детское, наивное лицо, а порой — изысканная и ослепительная восходящая звезда на сцене. Пространство и время переплетались, заставляя его теряться во времени.
Их жизни вторглись друг в друга слишком основательно.
От этого невозможно было ни сбежать, ни укрыться.
Линь Луцюй закрыл глаза и помассировал пульсирующие от боли виски. Алкоголь уже начал разъедать его сознание, все тело стало мягким, клонило в сон и одолевала усталость, не оставляя сил.
Он уже собирался вот так кое-как перетерпеть и лечь спать, как у входа внезапно раздался резкий электронный сигнал.
Кто-то открывал дверь.
Звук показался в тихой квартире особенно громким. Линь Луцюй инстинктивно поднял голову, и прежде чем его зрение успело сфокусироваться, он прямо столкнулся взглядом с чьими-то глазами.
Сун Му заявился без предупреждения, вот так нагло и бесцеремонно.
Он привычным движением сменил обувь и направился к Линь Луцюю.
Линь Луцюй даже не сменил позы, продолжая лежать словно без костей. Он был слишком хорошо знаком с Сун Му — настолько, что одно лишь появление этого человека заставляло его расслабиться. Назло этому сердце и разум взбунтовались, и по мере того, как сокращалось расстояние между ними, оно сбивалось с ритма, стуча все быстрее и быстрее.
Линь Луцюй неосознанно поджал ноги, пряча показавшуюся из-под пижамных штанов полоску белой щиколотки, будто пытаясь обрести в этом хоть какую-то безопасность.
Но Сун Му обладал острым зрением: боковым зрителем заметив движение Линь Луцюя, он на шаг опередил его и крепко схватил за ногу. Сам он был высоким, а ладони — большими, так что его ладонь как раз полностью обхватила щиколотку Линь Луцюя, а подушечки пальцев надавили на нежную кожу, слегка поглаживая ее.
Не дожидаясь, пока Линь Луцюй начнет сопротивляться, он сам собой разжал пальцы.
— Пил? Лицо совсем красное. Когда я шел сюда, то видел машину Гао Сяня. Вот же зараза, этот тип вечно тебя спаивает, в следующий раз не открывай ему дверь.
Сун Му прибавил температуру на кондиционере, опустился рядом с Линь Луцюем, снял куртку и набросил ее на того, а заодно укутал ноги, чтобы согреть. Все его движения были естественными, не выдавая ни капли неловкости.
Казалось, он проделывал это уже бесчисленное количество раз.
Нога Линь Луцюя вот так легла на бедро Сун Му, упираясь в крепкие, сильные мышцы. Через тонкую ткань одежды ощущалось тепло чужого тела — близкое и двусмысленное.
Возможно, пьяная хмель порождала безумные мысли, но Линь Луцюй, глядя на него, без всякого предупреждения подался вбок.
Похоже, он переутомился от сонливости: его глаза, обычно холодные и чистые, как родник, были полуприкрыты и смотрели снизу вверх, а уголки губ легко приподнимались, окрашенные поднятым алкоголем румянцем. Одно лишь созерцание этого зрелища было способно лишить рассудка.
Не говоря уже о том, что его носок совершенно точно уперся прямо в живот Сун Му.
Прислонившись к спинке дивана, Линь Луцюй слегка растрепал свои подросшие волосы. Одной рукой он опирался о диван сзади, а другой подтянул рукав куртки и, играя с ним, с улыбкой спросил:
— Разве завтра у тебя не запланировано расписание? Как так вышло, что ты приехал?
Он выпил немало, и сейчас его голос звучал хрипло, напоминая обожженное стекло — мягкое, обжигающе-горячее и прозрачное.
Кадык Сун Му дернулся, но он не ответил сразу.
Потому что он чувствовал, как носок, прижатый к его животу, едва заметно, томительно терся о него.
Глава 2. Холодная война
Мышцы Сун Му напряглись, он не выдержал и издал сдавленный стон, а все его чувства, казалось, сосредоточились в одной точке, и дыхание стало тяжелее.
Поступок Линь Луцюя застал его врасплох: мозг Сун Му на секунду завис, потеряв способность мыслить.
Разум подсказывал, что ему следует немедленно остановить баловство Линь Луцюя, но тело не рождало ни единой мысли о сопротивлении. Напротив, рука, сжимавшая щиколотку Линь Луцюя, бессознательно сжалась сильнее, на резко очерченных суставах выступили вздувшиеся вены, словно скрытые под кожей цепи.
И на зло всему виновник происшествия выглядел совершенно невинным, глядя на него прямо сияющим, манящим взглядом. На Линь Луцюе была пижама с широким воротником, и когда он оперлся на руку, контуры его ключиц стали еще отчетливее. Бросив взгляд вскользь, Сун Му заметил промелькнувшую на них крошечную красную родинку.
Линь Луцюй придвинулся еще ближе. От него все еще исходил легкий аромат фруктового вина вперемешку с запахом геля для душа, сливающийся в уникальный соблазнительный запах — будто сочный и спелый плод, лопнувший на губах, богатый и насыщенный.
От него у клыков начинался зуд.
— Пришел к тебе... насчет контракта, — глядя в лицо Линь Луцюю, негромко произнес Сун Му. Ему казалось, что он тоже немного опьянел, иначе с чего бы ему испытывать такое жгучее раздражение?
К тому моменту Линь Луцюй уже приподнялся. Сменив позу, он вытащил ногу из руки Сун Му, небрежно подогнул голени под себя, так что его колено оказалось вплотную к колену Сун Му, а верхней частью тела полулежа привалился к спинке дивана. Повернув голову, он спросил:
— «Руководство по записи любви»? Ты уже знаешь?
— Ум.
При упоминании об этом атмосфера двусмысленности, витавшая вокруг них, слегка рассеялась. Взгляд Сун Му постепенно прояснился, и, забыв обо всем остальном, он заговорил серьезно.
— Я не знаю, почему ты обязательно должен подписать этот контракт, но моя позиция остается неизменной: это шоу с каких ни посмотри сторон тебе не подходит. Пока не началась рекламная кампания и еще есть время все исправить, свяжись с ними насчет компенсации, с остальным я разгулюсь.
Тон Сун Му не был резким, но позиция его была твердой.
Сколько лет они были знакомы, он практически никогда не вмешивался в работу Линь Луцюя, но на этот раз формат шоу был слишком необычным, иначе Сун Му не стал бы нестись сюда сломя голову прямо перед вылетом.
«Руководство по записи любви» — романтическое шоу для однополых пар, которое тайно готовилось внутри Оу-чжаня. Без промоушена, без спонсоров и практически без бюджета, съемки были уже на носу, но во внешний мир до сих пор не просочилось ни слуха.
Получив новости, Сун Му навел справки: производственная команда шоу оказалась совершенно зеленой и неопытной. Продюсером, по слухам, была лишь отпраздновавшая первый год после выпуска избалованная дочка богачей, которая решила заняться съемками шоу исключительно ради баловства. Ее семья кое-как задействовала связи и кое-где похлопотала, состряпав этот проект.
Вдобавок участниками шоу должны были стать сплошь новички с улицы, так что, было очевидно, смотреть там не на что. Тогда босс Цзелю решил схитрить и всучил туда Линь Луцюя, у которого как раз заканчивался контракт: во-первых, чтобы всем насолить, а во- во вторых — чтобы оказать кому-то услугу за чужой счет.
Иными словами, Линь Луцюй должен был стать талисманом этого шоу, а когда проект позже поднимут на волне хайпа, что бы ни случилось, стоило камере повернуться к Линь Луцюю, как это тут же становилось темой для обсуждения — живым источником трафика и популярности.
К тому же закон об однополых браках приняли совсем недавно, и общественные настроения все еще оставались чувствительными. Участие Линь Луцюя, айдола, в подобном шоу неизбежно вызвало бы взрыв в фэндоме.
Тогда все взгляды общественности обратились бы на него, и Линь Луцюю вновь долгое время не видать покоя.
И ладно бы только это, но из-за позиционирования шоу как «романтического», для участия Линь Луцюю пришлось бы примерить на себя еще одну роль — так называемой «стажирующейся пары», прибывшей понаблюдать и поучиться.
Хотя Сун Му не знал, чему там учиться в любви, он отлично понимал, что в паре не может быть всего один человек. А это значило, что на время съемок шоу Линь Луцюй будет не только жить под одной крышей с тремя другими парами, но и обзаведется фальшивым парнем, с которым придется повсюду ходить вместе.
Хотя рассудок твердил ему, что в этом нет ничего особенного, каждый раз при мысли об этом он все равно неизбежно чувствовал себя раздраженным и угрюмым, а в горле стоял ком.
Сун Му не мог представить, каково это — жить под одной крышей с семью незнакомцами. Более чем двадцатилетний жизненный опыт не позволял ему придумать ни единых слов утешения для себя.
Как он мог отпустить и не переживать за этого избалованного и капризного молодого господина, который закатывал истерику, стоило задержаться с ответом на сообщение?
Они обсуждали эту тему уже не в первый раз, но поведение Линь Луцюя неизменно оставалось странным и расплывчатым. И только что, получив известие, Сун Му узнал, что этот глупец уже подписал контракт.
Сун Му был не в силах этого понять.
— Не нужно, я не нарушу договор, — негромко ответил Линь Луцюй.
— Почему? Ты должен назвать мне хотя бы причину! — Сун Му преградил путь человеку, собиравшемуся перевернуться и уйти, и, широко расставив руки, запер Линь Луцюя в углу дивана.
— Такой взрослый, а все еще бегаешь и творишь глупости, когда злишься? — Сун Му слегка поморщился и, подхватив Линь Луцюя за подбородок, заставил посмотреть себе в лицо. — Мелкий проказник, перестань хмуриться. Я с тобой по-хорошему разговариваю, а не читаю нотации, ну-ка улыбнись.
Линь Луцюй смахнул его руку и отвернулся, не желая ни на кого смотреть:
— Сам ты проказник.
Это значило, что правду он говорить по-прежнему не собирался.
Сун Му совершенно ничего не понимал.
— Это же не какая-то безвыходная ситуация. Даже если ты прямо сейчас поднимешь за шкирку своего босса и изобьешь его, у тебя есть родители, которые прикроют. С кем ты вообще соревнуешься?
Линь Луцюй приподнял брови и искоса взглянул на него:
— Я натворил дел, а расплачиваться должны твои родители?
— Разве мои родители — не твои родители?
Линь Луцюй почувствовал, как от столь наглого и уверенного вопроса у него дернулся висок.
— Ты... Да я и сам могу со всем разобраться, зачем их беспокоить?!
— Проблема в том, что ты ни с чем не можешь разобраться! — Сун Му тоже развернулся и, полувстанув на колени на диване, навис над ним своей высокой фигурой, загородив Линь Луцюя так, что тому стало трудно даже не смотреть на него. — Или ты хочешь сказать, что твой гениальный план заключался в том, чтобы заявиться на такое шоу?
Выражение лица Линь Луцюя помрачнело.
— Что значит «такое шоу»? Я получил вполне законное приглашение, с чего вдруг в твоих устах оно приобрело такой оттенок?
— И что с того, что я так сказал? — Сун Му от его непробиваемого вида разобрал нервный смех. — Это шоу от начала и до конца — сплошной балаган, ты хочешь сказать, что идешь туда по доброй воле?
http://bllate.org/book/28249/3414770
Готово:
