Глава 1. Повелитель Демонов Цзюли
Весеннее солнце разливалось в вышине, одаряя весь Пик Лазурных Облаков мягкими, теплыми очертаниями. Казалось, привычная суровая строгость отступила, и даже одиноко стоящий на вершине Дворец Белого Нефрита выглядел удивительно безмятежным.
Наверное, это был самый тихий момент на Пике Лазурных Облаков за последний месяц. Пик был полностью захвачен, защитный массив Зала Циньюнь балансировал на грани разрушения, и крики убитых, вызванные этими двумя причинами, почти стихли.
Под лучами теплого оранжевого солнца тела павших — одни с застывшим умиротворением на лицах, другие — с выражением горького сожаления — лежали на земле, словно укрытые тонким покрывалом. Они упрямо склонились в сторону Дворца Белого Нефрита, залитого пятнами крови, безмолвно свидетельствуя о преданности своему господину и готовности защищать его до последнего вздоха.
Е Цзюли стоял у окна. Его взгляд — то ли полный тоски, то ли холодный и безразличный — скользнул по безжизненным телам, а затем он вскинул голову, позволяя теплому солнечному свету лечь на его неестественно бледное лицо.
Бам!
Огромные ворота, удерживавшие оборону три дня, наконец пали. Сотни мастеров устремились в главный зал. С лицами, искаженными возбуждением, они уставились на Е Цзюли, который медленно прошел в центр зала и небрежно опустился на трон.
В этот миг молодой Повелитель Демонов был спокоен. В его резких, благородных чертах лица читалась легкая усталость, а за этой усталостью скрывалась мертвенная тишина, подобная застоявшейся воде.
Глядя на них, он — всегда такой чистоплотный — невольно ощутил приступ отвращения и жажду убийства.
— Повелитель Демонов Цзюли, ха-ха! Кто бы мог подумать, что легендарный человек, стоящий одной ногой на пороге Преодоления Бедствия, сейчас выглядит как приблудная собака, ожидающая своей очереди на убой!
— Всего лишь демон, разве достоин он называться Повелителем? Просто выродок неизвестного происхождения!
— И то верно! Как только мы покончим с этим исчадием, творящим кровавый беспредел, мы восстановим справедливость ради наших павших братьев!
…
Гвалт голосов стоял невообразимый. В хвастливых речах легко угадывались суета и торжество, переполнявшие их сердца.
Эти люди, вероятно, не догадывались, что ради богатств Зала Циньюнь, секретных техник и Тела Небесного Духа, которым обладал сам Е Цзюли, они плели заговоры более десяти лет. Они подкупали людей из мира демонов, объединяли силы праведников и нечестивцев, подговаривали его младшую сестру Лин Цю отравить его, искали самый подходящий момент и сговаривались с предателями из Зала Циньюнь. И даже при всём этом им понадобился целый месяц, чтобы наконец добраться до него здесь, в Зале Циньюнь.
Е Цзюли слегка кашлянул. Кровь, выступившую в уголках губ, он равнодушно стер рукой.
Он подогнул одну ногу и, никого не стесняясь, откинулся на спинку кресла. Его бездонный взгляд прошелся по лицам присутствующих — он без труда запомнил, из каких сект и семей они явились.
Те, на кого падал его взор, невольно выказывали осторожность, а некоторые даже непроизвольно отступали на полшага.
Повелитель Демонов Цзюли — самый молодой и внушающий наибольший страх среди всех владык Земель Демонов. Не достигнув и тридцати лет, он уже стал первым человеком среди молодого поколения демонического пути. Его жестокие и коварные методы заставляли даже старых демонов с опаской держаться в стороне.
Если бы не тот факт, что Е Цзюли был предан младшей сестрой Лин Цю, которую сам же и вырастил, если бы не десятилетнее воздействие яда, пропитавшего его кости и кровь, никто из них не посмел бы стоять здесь и насмехаться над человеком, подобным Богу Демонов!
— Ха.
Этот тихий смешок прозвучал отчетливее, чем шум сотни человек в зале.
Когда Е Цзюли улыбался, уголки его глаз слегка приподнимались. Его зловещие глаза в сочетании с черно-красными окровавленными одеждами делали его облик дерзким и демонически притягательным.
Его пронзительный взгляд небрежно скользнул по толпе и наконец остановился на женщине, прячущейся за спиной старейшины Секты Цаншань. Это была его сестра, которую он с детства оберегал и баловал. И пусть они не были связаны кровью, она была единственной мягкостью, сохранившейся в его сердце на протяжении двадцати с лишним лет.
— Лин Цю.
Девушка слегка вздрогнула, побледнела и судорожно вцепилась в рукав стоящего рядом мужчины. Подняв на него взгляд, она изобразила такое жалкое лицо, словно была невинным цветком, терзаемым муками совести и морали.
— Брат, я…
Она задрожала и лишь спустя долгое время вымолвила:
— Брат, прости меня. Но… но ты совершил так много зла! Ты истребил весь род в Цишань! Это был мой дом! Ты убил моих родителей, моих братьев и сестер! Я могла стерпеть многое, но только не это!
Е Цзюли опустил веки, его холодные губы изогнулись в презрительной усмешке. Не став оправдываться, он лишь бросил ей два слова:
— Дрянь.
Кровь отлила от лица Лин Цю. Она широко раскрыла глаза, словно не в силах поверить, что он мог так с ней разговаривать, или же, напротив, была оскорблена до глубины души.
Е Цзюли не смотрел на нее — ему уже было все равно.
Род в Цишань был уничтожен по вине тех самых самопровозглашенных праведников, которые оклеветали его. Лин Цю не могла этого не знать. Она использовала это как предлог лишь потому, что была уверена в его неминуемой смерти и не утруждала себя поиском иных оправданий.
Двадцать лет он баловал ее. С того дня, как спас ее, вняв мольбам, он двадцать лет неизменно считал ее своим единственным близким человеком. Он лелеял ее, защищал, а в итоге вырастил бессердечного зверя, который, стоило мужчине пообещать ей златые горы, на протяжении десяти лет травил его ядом!
Он-то думал, что страдания этих десяти лет — последствия врожденного яда, а оказалось — грязное, уродливое предательство.
— Е Цзюли! Ты, чудовище, даже сейчас смеешь вести себя так нагло! Если бы не твои злодеяния и не твое Демоническое Искусство Жажды Крови, погубившее стольких живых существ, стала бы такая чистая душой девушка, как Лин’эр, поднимать на тебя руку?!
Старейшина Секты Цаншань холодно рассмеялся и, словно демонстрируя власть, приобнял Лин Цю за талию. В его глазах, устремленных на Е Цзюли, непроизвольно вспыхнули возбуждение и алчность.
Повелитель Демонов Цзюли — вершина демонического пути. Если убить его и присвоить его ресурсы, секта сможет перепрыгнуть через столетие своего развития, а сам он займет пост главы!
А главное, этот человек обладал Телом Небесного Духа, каких не встречали тысячи лет. Стоит забрать его внутреннюю пилюлю, поглотить её, а затем переплавить его плоть в человеческую пилюлю — и можно очистить костный мозг, обрести вторую жизнь, увеличить силу на сотню лет и даже избежать сердечного демона во время Вознесения!
Перед таким искушением не устояла даже Лин Цю — самая близкая для него душа, что уж говорить об остальных?
— Исчадие! Умри!
Молодой старейшина, вспомнив тайный уговор с Лин Цю — мол, после убийства они прикроются благородным предлогом благодарности, чтобы забрать тело и втайне изготовить пилюли — не выдержал и нанес удар первым. Следом за ним бросилась Лин Цю.
— Брат, не волнуйся, — промолвила она. — Ради нашей братской связи я хотя бы позабочусь, чтобы от тебя остался нетронутый труп!
Остальные, усмехаясь, ринулись следом:
— Фея Лин Цю слишком добра! Такого демона нужно стереть в порошок, не оставив даже костей!
В глазах Е Цзюли вновь мелькнуло отвращение. На его тонких губах заиграла ледяная улыбка.
Он медленно вытянул из ножен черный меч. Движение было неспешным, но одного вздоха хватило, чтобы отразить атаку всех нападавших.
Однако его измученное ядами тело было уже слишком слабо. От одного только напряжения из его рук брызнули струи крови, а меридианы были готовы разорваться в мгновение ока!
Шипение…
Кровь забрызгала его осунувшееся лицо, окрашивая уголки глаз в демонически-алый цвет. Он тихо рассмеялся. Его тело содрогалось от боли при столкновении с противниками, но на его лице, которое до сих пор не выражало ничего, теперь расцветало всё больше и больше улыбок.
Холодных, безразличных, жестоких.
Бам!
Он содрогнулся всем телом, высвобождая мощную волну Ци меча. Кровавый поток вырвался из его вен, с такой силой ударив по восьми окружившим его врагам, что тех отбросило прочь!
— Оскорбившие меня — умрут!
— Обманувшие меня — умрут!
— Предавшие меня — умрут!
С каждым его словом алое свечение становилось ярче, а воздух в зале пропитывался все более густым запахом крови.
Люди, которые еще минуту назад чувствовали себя победителями, невольно ощутили тревогу. Они увидели, как белый нефрит, на котором стоял Е Цзюли, стремительно окрашивается в кровавый цвет. Прошло лишь мгновение, а весь зал, некогда безупречно чистый, превратился в жуткое кровавое пространство, где каждая плитка алела так, словно с нее капала кровь!
— Плохо дело! Он что, собирается вызвать бедствие грома?
— Бежим! Он загнан в угол и готов на безумие!
— Нет! Это… это массив! Мы попались! Он расставил здесь ловушку!
Да, они попались. Он давно знал, что его тело сдало, знал, что праведники и нечестивцы сговорились, знал о предателе в Зале Циньюнь. Вся резня этого месяца была частью его плана.
Единственное, чего он не предвидел — это десятилетнее предательство Лин Цю и то, что его тело выйдет из строя раньше времени.
Зал Циньюнь, который так долго не могли взять штурмом, не был захвачен ими — он сам открыл двери. Он подготовил здесь массив абсолютного уничтожения, чтобы покончить с этими лицемерами и предателями.
Но даже если они поняли, что угодили в ловушку, что они могли сделать?
В этом мире единственным, кто мог убить Повелителя Демонов Цзюли, всегда был только он сам.
Впрочем, эти сопутствующие жертвы вызывали у него лишь глубочайшее отвращение.
Бам-бам-бам…
Гул от непрекращающихся ударов сотрясал сознание людей. Они пытались отступить, но с ужасом обнаружили, что весь Зал Циньюнь оказался запечатан массивом: выйти они не могли, а те, кто был снаружи — войти.
— Убить Е Цзюли!
— Бесполезно! Это массив абсолютного уничтожения, он использует кровавое жертвоприношение, его не остановить! Скорее! Бейте все в одну точку, у нас есть шанс, иначе мы все здесь сгинем!
— Сумасшедший! Он видит, что загнан в тупик, и хочет утащить нас за собой в могилу!
Люди галдели, мечась в панике, но с ужасом чувствовали, что их духовная энергия стремительно иссякает, а сверху на них обрушивается чудовищное давление.
Если не разрушить массив до того, как давление достигнет пика, все они станут погребальными дарами для этого демона!
Не думая больше о том, чтобы что-то утаить, они, рискуя выплюнуть кровь и разорвать меридианы, начали в едином порыве атаковать северо-западный угол массива.
Е Цзюли опустил глаза. Его одежды без ветра развевались в воздухе, иссиня-черные волосы поднялись вверх, и в этой тишине сквозило полное пренебрежение ко всему сущему.
Огромное количество крови стекало с кончиков его тонких пальцев на пол. Он не открывал глаз, чтобы посмотреть на искаженные ужасом лица врагов, а лишь перевел взгляд на окно, скользя им по телам духовных зверей, которые следовали за ним до самого конца. В его черных глазах на мгновение блеснула влага.
Чем дольше живешь среди людей, тем больше начинаешь любить духовных зверей — эта фраза оказалась чистой правдой.
Он насмешливо изогнул губы и тихо рассмеялся: даже если в этот раз он обречен на смерть, на этом всё не закончится!
Гул!
Раздался мощный звук. Его собственное тело стало источником энергии, и вместе с его разрушением энергетический сгусток рванул во все стороны.
В этот момент мастера с ликованием наблюдали за появившейся в массиве трещиной, они видели радостные лица тех, кто ждал снаружи, но внезапно ощутили сокрушительный удар в спину!
В глазах людей снаружи они ясно увидели, как сами исчезают, поглощенные кровавой энергией!
Гул!
Весь Зал Циньюнь рухнул, ударная волна разлетелась во все стороны.
— Бегите!
— Спасайтесь!
— Зал Циньюнь разрушен! Уходим!
…
Панические крики заполнили весь Пик Лазурных Облаков. Те, кто еще мгновение назад азартно спорил, как поделить сокровища Е Цзюли, теперь охвачены таким же животным ужасом, каким недавно был полон их восторг.
Они проклинали судьбу, что у них нет еще пары ног, чтобы бежать быстрее. Никогда прежде не видевшие столь жуткого массива, они смотрели на происходящее во все глаза: те, кто не погиб, остались калеками.
Счастливчики, которым удалось уцелеть, в страхе прижимали руки к бешено бьющимся сердцам, охваченные отчаянием — Е Цзюли мертв, у них больше нет шанса убить его собственными руками, чтобы избавиться от сердечного демона! Они сломлены!
В этом хаосе, там, где никто не мог заметить, едва заметный красный сгусток света бесшумно вырвался из центра взрыва и по ветру устремился в сторону ближайшего горного ущелья.
Если бы кто-то обратил на это внимание, он был бы потрясен — этот сгусток света был не чем иным, как душой на грани исчезновения!
В ущелье молодой человек в окровавленных одеждах, тяжело раненый, резко поднял голову, не отрывая взгляда от прозрачного сгустка света. В его потухших глазах вспыхнул яркий огонек надежды.
— Я отдаю тебе свое тело, свою культивацию, свои воспоминания — спаси его!
Он крепче прижал к себе человека, лежавшего у него на руках, с жадностью глядя на профиль юноши. На его прекрасном, как нефрит, лице отразились отчаяние и безрассудная, граничащая с безумием нежность.
Он закрыл глаза, глядя на мерцающий красный сгусток, и чеканя каждое слово, произнес:
— Поверь мне, если уж решил вселиться в чужое тело, лучшего сосуда, чем мой, тебе не найти! Жизнь мне больше не нужна! Тело — я уступаю его тебе! Осмелишься ли ты попробовать? Повелитель Демонов, Е Цзюли!
От автора:
[Маленькая сценка]
Е Цзюли: Этому Повелителю нужно свежее тело…
Белоодежный юноша резко поднял голову: Выбери меня! Выбери меня! Выбери меня! Забери меня! Забери меня! Забери меня! (o>ω
http://bllate.org/book/28293/3419490
Готово:
