Линь Хан суетливо принял подарок и взволнованно затараторил:
— Спасибо, спасибо, спасибо, учитель Цзи!
Он поднял голову, но фигура Цзи Фаньцина уже удалилась.
Линь Хан в приподнятом настроении вернулся в свою комнату и опубликовал пост в микроблоге с малого аккаунта.
@МаленькийПлотник: Торт от кумира! Только почему он подарил мне маленький уголёк [смайлик с вопросом]? Таит ли это какой-то более глубокий смысл? Конец, я такой глупый, я совсем не могу разгадать замысел кумира [смайлик с досадой]! Наверное, он хотел сказать мне, что жизнь похожа на угольный торт — снаружи всё кажется сплошной тьмой, но если постараться распробовать, в ней таится неожиданная сладость...?
[Фотография.JPG]
Глава 7. «Конец любви»
На следующее утро, по настоятельной рекомендации режиссера, наставники соизволили спуститься с небес на землю и позавтракать на первом этаже.
Цзи Фаньцин, Чжан Жовей и Ли Таньянь шли втроем, причем Цзи Фаньцин по-прежнему держался посередине.
Вообще-то, если говорить о возрасте, Цзи Фаньцин был самым молодым из троих — ему только перевалило за двадцать, тогда как Чжан Жовей уже исполнилось тридцать четыре, а прославленный певец Ли и вовсе приближался к сорока.
Но то, что он шел в центре, придавало этой треугольной расстановке некую тонкую, идеальную сбалансированность.
— Вчера я звала тебя выпить, а ты не пришел, в итоге мы с Сэмом остались вдвоем, пришлось соблюдать приличия, и выпить толком не удалось. Ты только первый день здесь, а уже такой трудоголик, быть твоим стажером — это просто ужас! — Чжан Жовей сонно зевнула и не преминула упрекнуть его.
Цзи Фаньцин равнодушно ответил:
— Разве там не было других?
Разумеется, он имел в виду двух других наставников с седьмого этажа — Е Хуэя и Линь Хана.
Чжан Жовей скривила губы:
— Ой, брось, выпивка хороша только в компании старых знакомых.
Не каждый удостоится чести влиться в их тесный кружок с Ли Таньянем.
Едва троица вошла в ресторан, как их со всех сторон осыпали приветствиями.
— Здравствуйте, наставники!
— Доброе утро, наставники!
Чжан Жовей сменила выражение лица на доброжелательную улыбку:
— И вам привет! Расслабьтесь! Приятного аппетита, не обращайте на нас внимания!
Взяв еду, они устроились за столиком у окна.
Линь Хан опоздал чуть-чуть и, заметив одно свободное место, робко подошел:
— Можно я сяду здесь?
Он с надеждой посмотрел на Цзи Фаньцина — в конце концов, вчера учитель Цзи проявил к нему заботу и сделал шаг навстречу.
Цзи Фаньцин сделал глоток молока и небрежно бросил:
— Как хочешь.
Линь Хан радостно уселся и по очереди поприветствовал остальных двух старших коллег.
Оба кивнули ему, вполне дружелюбно.
Когда появился Е Хуэй, четверо уже образовали тесную компанию, и свободных мест не осталось.
Он едва заметно усмехнулся и направился к своей группе, где подопечные встретили его с пылким восторгом.
Под прицелом камер съемочной группы в ресторане царила полнейшая идиллия.
Среди общего галатея мимо проходил Цзинь Сяо с подносом в одной руке. Он уже собирался бросить «доброе утро», но, заметив стакан с молоком в руке Цзи Фаньцина, внезапно замер.
Если его глаза не обманывали, та молочно-белая жидкость в стакане была не чем иным, как молоком? На губах у некоторого человека даже остались крошечные следы молочной пенки.
?
Разве у него не аллергия на молоко?
Цзи Фаньцин заметил его взгляд, повернулся, встретился с ним глазами, после чего с абсолютно невозмутимым видом допил молоко, изящно вытер губы и не выказал ни малейшего смущения.
Цзинь Сяо чуть не задохнулся от злости: выходит, дело не в аллергии на молоко, у него просто аллергия на конкретных людей!
На беду, Линь Хан брякнул именно то, о чем следовало молчать. Уплетая еду за обе щеки, он вдруг произнес:
— Кстати, учитель Цзи, тот торт, что вы дали мне вчера, я съел! Очень вкусно! Я буду помнить ваши наставления и стараться вдвойне, чтобы вас не разочаровать!
Цзинь Сяо бросил взгляд на Линь Хана, который был старше его всего на год-два, и с бесстрастным выражением лица подумал: «Ах вот как, оказывается, куда всё девается».
Цзи Фаньцин же озадаченно нахмурился: разве он говорил вчера что-то подобное?
Атмосфера стала немного странной. Чжан Жовей перевела взгляд, опустила глаза, сделала глоток апельсинового сока и со шипением подумала, что у нее что-то сводит зубы.
После завтрака все группы собрали участников и приступили к тренировкам первого дня.
В следующем туре, помимо внутрикомандного состязания, в начале шоу планировалось командное выступление: по шесть стажеров из группы каждого наставника должны были совместно исполнить одну песню на сцене.
Командная работа требовала сыграчности, поэтому участникам приходилось выкраивать время на совместные репетиции номеров параллельно с подготовкой к конкурсным трекам.
Время поджимало, почти все уходили затемно и возвращались поздно, а некоторые молча репетировали допоздна.
Цзинь Сяо, разумеется, не собирался так надрываться. Вечером он лежал на кровати в общежитии и неторопливо листай книги, подаренные Цзи Фаньцином, среди которых была и «Пятнадцать лекций по музыкальному восприятию».
Это была книга по эстетическому анализу, в которой разбирались произведения великих мастеров музыки разных эпох, что гораздо увлекательнее сухой теории.
Цзинь Сяо как раз открыл девятую лекцию о Вагнере и Верди — двух недосягаемых вершинах оперного искусства XIX века.
Он вспомнил «Травиату», которую видел два года назад в Королевском театре Ковент-Гарден в Лондоне — опера была поставлена по произведению именно этого знаменитого итальянского композитора Джузеппе Верди.
Великолепные световые эффекты на сцене, роскошные декорации парижского высшего общества XIX века и потрясающий аудиовизуальный пир. По окончании спектакля весь зал встал, и овации не смолкали долгое время.
Все зрители были очарованы этой оперой, кроме Цзинь Сяо. Он мог оценить ее достоинства, но не мог сопереживать героям, потому что это была трагедия, полная сожалений история несчастной любви.
В его короткой двадцатилетней жизни всегда царил легкий режим вроде я хочу — я получаю. Откуда ему было знать о таких сложных чувствах, как разбитое сердце, упущенные возможности или безответная любовь?
Как и сейчас, он не вполне понимал, как человек с таким холодным и черствым сердцем, как Цзи Фаньцин, мог написать столь сложную, надрывную и бескомпромиссную песню, как «Конец любви».
Кто послужил источником вдохновения, когда он писал ее?
Взгляд Цзинь Сяо потемнел. Он открыл групповой чат в телефоне и напрямую упомянул Цзи Фаньцина.
Цзинь Сяо: @Цзи Фаньцин, учитель Цзи, вы свободны? У меня есть несколько вопросов по аранжировке, хотел бы проконсультироваться с вами лично.
http://bllate.org/book/28295/3419613
Готово:
