Сбежав из города Тяньао, они не осмелились замедлить ход и помчались на юг. Поскольку призрачные кони, призванные с помощью Оружия духа, не нуждались ни в еде, ни в отдыхе, а при наличии подпитки силой духа могли скакать бесконечно, за три дня они преодолели более четырехсот ли.
В пути, беседуя с Мэн Шэном, Цзян Чаого в общих чертах разобрался в расстановке сил на континенте Тяньлен. Помимо правящего рода Юйжэнь в Государстве Тяньлен, на континенте насчитывалось около сотни знатных семейств разных масштабов. Среди них самыми могущественными считались Четыре великих клана: клан Ци на востоке, клан Су на юге, клан Фань на западе и клан Ци на севере. Имперская Столица, город Тяньао, располагалась на юго-востоке и была самым процветающим регионом во всем Континенте Тяньлен.
— Четыре великих клана прославились на весь континент потому, что каждый из них специализируется на чем-то своем, — Мэн Шэн затянулся самокруткой. — Восточный клан Ци искусен в создании всевозможного Оружия духа, особенно славится их боевое Оружие духа и доспехи. Качество повседневной утвари, которую они производят, также не вызывает сомнений — в этом семействе из поколения в поколение рождаются выдающиеся мастера оружия духа. Южный клан Су обладает самыми большими капиталами: они участвуют в любой отрасли, какую только можно представить, они богаче самого императорского рода и являются единственными аристократами, ведущими дела с могущественными заморскими государствами. Западный клан Фань преуспел в изготовлении причудливого Оружия духа с использованием останков чудовищ и нечисти; они особенно сильны в создании скрытого оружия, ядов, иллюзорных артефактов и Пилюль Души. Обычно никто не рискует переходить дорогу людям из клана Фань. Северный клан Ци обладает самыми мощными военными силами, у них больше всего высокоуровневых воинов оружия духа и Оружия Души небесного ранга. Люди клана Ци славятся своей отвагой, женщины там ничем не уступают мужчинам.
— А где живет твое семейство?
— В центральном регионе, в семистах ли от города Тяньао. Это торговый город рядом с внутренним каналом. Там много приезжих, поэтому ты не привлечешь лишнего внимания. Скроешься там на некоторое время, заодно будешь культивировать силу духа и мастерство владения клинком.
Цзян Чаого кивнул:
— Старик Мэн, я до сих пор не сказал этого официально: спасибо тебе.
Хотя поначалу он относился к Мэн Шэну с большой осторожностью, если бы не старик, его судьба сложилась бы пугающе. Цзян Чаого был человеком, который четко различал добро и зло: на добро отвечал десятикратной благодарностью, а на зло — стократным возмездием. Он знал, что когда-нибудь обязательно отплатит Мэн Шэну.
Мэн Шэн улыбнулся:
— Я уже стар, у меня здесь ни дома, ни семьи, жизнь меня не держит, а смерти я не боюсь. Поставлю на кон свою жизнь и рискну, чтобы посмотреть, сможешь ли ты одолеть Великого Государева Наставника и помочь нам вернуться домой.
Цзян Чаого сжал кулаки, в его глазах вспыхнул огонь:
— Я обязательно вернусь.
Чжи Сюань, прислонившись к дереву, с комфортом нежился на солнце. Прищурившись, он спросил:
— А ваш мир... он какой?
Цзян Чаого задумался:
— Наши кони в несколько раз быстрее местных. Наши птицы за два часа перелетают Континент Тяньлен с юга на север. Наши дворцы достигают сотен метров в высоту. Мне достаточно пошевелить пальцем, чтобы поговорить с человеком на другом конце света.
По мере того как Чжи Сюань слушал, его глаза сияли все ярче, но в конце концов он моргнул и фыркнул:
— Врешь ты всё.
Цзян Чаого усмехнулся и посмотрел на Мэн Шэна. В ответ он увидел в глазах старика такую же тоску и ностальгию.
Чжи Сюань подошел ближе и, задрав подбородок, уставился на него:
— Твой мир правда такой странный?
— Правда, он совсем не похож на этот.
Чжи Сюань поджал губы:
— Возьми меня с собой посмотреть.
Цзян Чаого горько усмехнулся:
— Если бы я мог вернуться, разве остался бы здесь? «Кому нужно прислуживать такому мелкому чудовищу», — выругался он про себя.
Чжи Сюань скривился:
— Никчемный.
Цзян Чаого ущипнул его за нежную щечку:
— Господин предок, я бы с радостью взял тебя в свой мир, но для этого ты должен мне помочь.
Чжи Сюань отмахнулся от его руки:
— Не смей трогать меня своими лапами!
— Мне нужна огромная сила, чтобы приблизиться к Великому Государеву Наставнику. Он единственный, кто знает, как отправить меня в мой мир.
Чжи Сюань закатил глаза:
— Я мертв уже тысячи тысяч лет. Моя сила зависит от твоей силы духа: чем она мощнее, тем больше энергии я могу высвободить. Ты способен вызвать меня лишь в таком жалком обличье, и у тебя хватает наглости требовать моей помощи?
Цзян Чаого вздохнул:
— Вы правы, господин предок.
Мэн Шэн рядом лишь улыбался, храня молчание.
Цзян Чаого взглянул на клинок. Он только недавно узнал, что Оружие духа называют в честь Духовных зверей, поэтому этот меч назывался Клинок Чжи Сюаня. Ему совсем не нравилось это имя, казалось, будто и меч превратился в такого же капризного ребенка. Но этот клинок был его единственной надеждой.
Мэн Шэн затянулся в последний раз и погасил трубку:
— Спите, завтра с утра снова в путь.
Наступила пора смены лета и осени, ночи стали холодными. Денег не было, в гостиницах останавливаться они не могли, поэтому спали под открытым небом. Цзян Чаого прислонился к костру, обхватив себя руками, но все равно дрожал от холода и не мог уснуть.
Открыв глаза, он увидел, что Чжи Сюань сидит у костра и сует свои маленькие ручки прямо в огонь! Он тут же схватил его за руки и вытащил из пламени.
Чжи Сюань нахмурился:
— Ты что делаешь?
Цзян Чаого осмотрел нежные ладошки — кожа была цела.
Чжи Сюань выдернул руки и пренебрежительно бросил:
— Невежда, сколько раз тебе говорить — не смей меня трогать. Такой тупой, неудивительно, что твоя сила духа такая слабая.
— Ты не боишься огня?
Чжи Сюань фыркнул и провел маленькой лапкой над огнем. Пламя послушно заколыхалось, но совсем слабо. Чжи Сюань недовольно одернул руку и злобно уставился на Цзян Чаого.
Цзян Чаого замахал руками:
— Я знаю, понимаю, я никчемный и не даю вам, господин предок, проявить истинную силу.
Чжи Сюань закатил глаза и отвернулся. С того места, где сидел Цзян Чаого, была видна лишь половина лица Чжи Сюаня, освещенная отблесками огня. Опущенные ресницы и чуть сжатые губы делали его похожим на печального ребенка.
Цзян Чаого спросил:
— Не спишь?
— Проваливай.
— Почему у тебя тело такое горячее? — Температура Чжи Сюаня была как у человека с лихорадкой, кожа всегда была теплой.
— Я не человек.
Цзян Чаого еще некоторое время смотрел на его спину, похожую на спину нахохлившегося обиженного зверька, а потом вдруг протянул руки и обнял его.
Чжи Сюань в ярости воскликнул:
— Ты что творишь!
— Господин предок, мне слишком холодно, не могу уснуть. Позвольте мне вас обнять, так будет теплее.
— Низкое человечишко... Отпусти меня! — Чжи Сюань со всей силы залепил Цзян Чаого пощечину.
Цзян Чаого опешил, внутри вскипел гнев, но он стерпел. Подумал: «Буду считать его своим сыном». Но тут же одернул себя: «Нет, если бы это был мой сын, за такую дерзость я бы его давно прибил. Ладно, лучше считать его предком». Он не обращал внимания на сопротивление Чжи Сюаня, крепко прижал теплое тельце к себе и почувствовал, как к нему придвинули живую грелку.
Чжи Сюань вцепился зубами в ключицу Цзян Чаого, вонзая острые зубки в кожу.
Цзян Чаого от боли охнул, занес руку, чтобы ударить, но сдержался. Дождавшись, когда челюсти Чжи Сюаня устанут и он разожмет зубы, Цзян Чаого выгнул бровь:
— Полегчало?
Чжи Сюань, скрипя зубами, сверкнул ярко-золотыми глазами, словно пылающим огнем:
— Рано или поздно я обглодаю твои кости так, что ничего не останется.
Цзян Чаого издевательски усмехнулся:
— Я буду усердно культивировать силу духа, чтобы призвать твое истинное тело, и тогда ты сможешь съесть меня целиком.
Чжи Сюань закатил глаза и повернулся к нему спиной.
Обнимая мягкую грелку, Цзян Чаого провалился в сон.
На следующее утро, открыв глаза, он встретился взглядом с парой золотых глаз. Испугавшись, Цзян Чаого отпрянул назад: Чжи Сюань сидел у него в головах и мрачно смотрел на него. Мэн Шэн неподалеку жевал лепешку, запивая ее соленьями.
Чжи Сюань произнес:
— Твоя сила духа, призвавшая меня, вот-вот иссякнет.
Цзян Чаого приподнялся, тряхнул головой:
— Что?
Чжи Сюань выделил каждое слово:
— Я... сейчас... исчезну.
Цзян Чаого почти обрадовался мысли, что ему больше не придется видеть маленького предка, но сдержался и кашлянул:
— О, господин, поспите пока, как я достигну прогресса...
— Не пойдет, — отрезал Чжи Сюань. — Как доберешься до дома старика, призовешь меня снова.
— Но ты ведь не хочешь появляться в таком виде...
— Смеешь мне перечить?
Цзян Чаого пробормотал:
— У меня нет своей силы духа, я одолжил ее у Мэн Лао.
Чжи Сюань перевел взгляд на Мэн Шэна. Тот поспешно заверил:
— Обязательно, обязательно, господин Чжи Сюань, не извольте беспокоиться.
Чжи Сюань опустил голову, погладил рукой клинок, созданный из его рогов, и умолк. Его тело начало постепенно растворяться в воздухе.
Глядя, как крошечная фигурка становится прозрачной, Цзян Чаого внезапно почувствовал жалость к этому дикому зверю.
В тот момент, когда он совсем исчез, Чжи Сюань резко поднял голову и яростно крикнул:
— Если не призовешь меня в течение пяти дней — тебе конец!
Жалость в душе Цзян Чаого мгновенно испарилась, не оставив и следа.
Когда Чжи Сюань исчез, Цзян Чаого глубоко выдохнул, почувствовав, словно оковы пали.
Мэн Шэн усмехнулся:
— Можешь отдохнуть пару дней.
Цзян Чаого потер лицо:
— И правда придется вызывать его снова? Кроме как хамить и называть меня никчемным, толку от него никакого.
— Он бесполезен только потому, что бесполезен ты сам, — Мэн Шэн бросил Цзян Чаого лепешку. — Раз уж его призвали, он больше не будет находиться в состоянии глубокого сна, как раньше. Если будешь тянуть с призывом слишком долго, он затаит на тебя обиду.
— Но у меня нет силы духа! — злобно откусив лепешку, бросил Цзян Чаого.
Мэн Шэн беспомощно вздохнул:
— Одолжу тебе еще раз.
Цзян Чаого нахмурился:
— Как только доберемся до тебя, я немедленно начну тренировки.
Мэн Шэн кивнул:
— Пора в путь.
Без Чжи Сюаня они передвигались гораздо быстрее и менее чем через два дня достигли города Хуань в центральной части континента. Город Хуань располагался на берегу крупнейшего внутреннего канала — канала Чжоуцюй. Город был шумным, процветающим, там постоянно торговали купцы со всех земель, и он считался одним из богатейших городов центрального региона.
Когда они вошли в город, Цзян Чаого был поражен великолепием улиц. Внешние заставы города Тяньао по сравнению с этим местом не шли ни в какое сравнение: магазины стояли вплотную друг к другу, повсюду толпились люди, торговали всякой всячиной. На улицах открыто прогуливались воины оружия духа со своими причудливыми Духовными зверями, и горожане, казалось, привыкли к этому зрелищу.
Мэн Шэн указал на трехэтажное бамбуковое здание:
— Это самая крупная лавка Оружия духа в городе Хуань. Здесь можно купить отличное Оружие духа уровня Сюань и защитное снаряжение.
— А как же Оружие Души небесного ранга?
— Оружие Души небесного ранга за деньги не купишь. Обычно оно бывает двух видов. Первый — это артефакты, передающиеся от предков. Их хранят как семейные реликвии, и они редко попадают в свободную продажу, разве что по каким-то причинам оказываются у простых людей, либо их скупает за баснословные деньги аристократия. В общем, обычным людям об этом лучше не мечтать. Второй вид — новое оружие. Поскольку при его создании используют материалы из диких зверей возрастом более тысячи лет, оно обладает колоссальной силой духа. Мастер оружия духа, не обладающий выдающейся силой духа и мастерством, не осмелится работать с такими материалами — чуть что не так, и вся его энергия будет вытянута, что приведет к смерти. Поэтому только прославленные мастера имеют шанс получить останки тысячелетних зверей. Некоторые мастера всю жизнь не могут даже прикоснуться к ним. Оружие Души небесного ранга нельзя просто купить или призвать, нужно обладать властью. Обычно, когда находят такое оружие, его сначала предлагают на выбор императорскому дому или великим кланам. Если духовное сознание не совпадает, тогда круг поисков расширяется. Одно такое оружие способно подкупить целый город или народ, и это вовсе не преувеличение. Так что сам подумай, насколько тебе повезло.
Цзян Чаого почувствовал прилив волнения, осознав, что старый клинок за его спиной стоит целое состояние. Смешанные чувства радости и тревоги наполнили его — в таком случае Принц Шу точно не оставит его в покое.
Мэн Шэн прочел его мысли:
— Принц Шу и так самый сильный среди всех принцев по уровню культивации, а в прошлом году он получил Оружие Души небесного ранга. Сейчас он на пике своего могущества, его положение почти равно статусу наследного принца. Жаль только, что характер у него слишком высокомерный, не задатки правителя.
— Откуда ты знаешь столько сплетен?
Мэн Шэн зыркнул на него:
— Это город Хуань, здесь торгуют купцы со всех сторон, здесь можно узнать новости со всей страны.
Пройдя через город, они свернули в темный переулок и остановились перед ветхим домишком. Мэн Шэн открыл замок на деревянной двери.
Цзян Чаого глубоко вздохнул:
— И ради этого стоило вешать замок?
— Прости, хозяин Цзян, пятизвездочного отеля предложить не могу, — Мэн Шэн толкнул дверь, которая скрипнула так, словно готова была развалиться.
Цзян Чаого зашел во двор, огляделся и решил не спорить: всё равно он здесь на птичьих правах. Мэн Шэн открыл дверь в маленькую комнатку и, закрыв нос рукой, разогнал пыль:
— Приберись здесь, будешь жить в этой каморке.
Цзян Чаого не удержался и спросил:
— Как думаешь, мои часы и кольцо можно продать за хорошие деньги?
— У тебя мозги размокли?
Цзян Чаого пожал плечами:
— Я просто пошутил.
Мэн Шэн потер спину:
— Мне нужно поспать, не шатайся тут без дела, всё остальное потом.
Цзян Чаого стоял перед комнатушкой, которая была не больше туалета, и впал в ступор. Он никак не мог понять, как из огромной виллы с бассейном в городе Дунпин он скатился до такой жизни.
Уныло набрав ведро воды из колодца, он взял метлу и тряпку, вычистил эту лачугу, решив, что для защиты от ветра и дождя сойдет и это. Перебирать было не из чего.
Когда он закончил, уже стемнело. Несмотря на то что он пробыл на ногах весь день, сон не шел.
Полежав немного, он встал, размотал слои тряпок и достал Клинок Чжи Сюаня.
Меч оставался все тем же: покрытый пятнами, облезлый, безжизненный, но его тяжесть в руке странным образом принесла покой.
Цзян Чаого вышел во двор, взял клинок обеими руками, опустился в устойчивую стойку мабу и сделал несколько рубящих движений.
После того как он несколько лет прожил на улице, его заставили вступить в местную банду. Второй человек в банде был фанатом традиционных боевых искусств, особенно любил махать ножами и мечами, и его навыки значительно превосходили любительский уровень. Цзян Чаого три года учился у него драться и владеть оружием, но тогда он упражнялся в основном с ножами-кинжалами, которыми владел в совершенстве. С таким тяжелым палашом он управлялся плохо, но это не мешало ему вспоминать, как в юности он отрабатывал удары деревянным мечом.
Он взмахнул тяжелым клинком, звук разрезаемого воздуха в тихой лунной ночи прозвучал холодно. Сосредоточенный и спокойный взгляд Цзян Чаого был полон неколебимой решимости, которая, выйдя за рамки времени и пространства, однажды непременно ярко вспыхнет.
http://bllate.org/book/28302/3421076
Готово:
