Готовый перевод The Equatorial Calm / Экваториальный штиль: Секрет под грифом «брак: Глава 8

Исходя из поверхностных знаний о Дуань Чжо, Сунь Яньцю понимал, что уровень его расходов явно не из низких.

Сегодняшний размах тоже был впечатляющим.

А значит, лишившись основного источника доходов, он вполне мог обеднеть и начать испытывать нехватку денег.

Истинно говорят: колесо Небесного Пути делает полный оборот.

Мэн Чао по-прежнему сохранял выражение человека, который хочет что-то сказать, но сдерживается:

— Что ты думаешь?

Конечно же, отказаться!

……Только в мыслях.

Сунь Яньцю хорошо знал Мэн Чао. По одной лишь реакции Мэн Чао он понял, что тот в душе уже склоняется к сохранению брака, просто Мэн Чао, будучи старшим, слишком сильно дорожил им и не выносил мысли о том, чтобы использовать его брак в качестве разменной монеты.

Поэтому он сам задал Мэн Чао встречный вопрос:

— Дядя Мэн, если я сохраню с ним брак, ситуация действительно улучшится?

То, как уверенно Дуань Чжо утверждал, будто в этом сплошная выгода и никакого вреда, и велел посоветоваться с агентом, выдавало в нем человека, абсолютно убежденного в своей правоте.

И действительно, Мэн Чао кивнул, подтверждая:

— При сложившихся обстоятельствах — да. Тебе стоит радоваться, что тогда ты выбрал в партнеры именно Дуань Чжо. Неважно, каково его положение сейчас, его прошлое достижение в качестве чемпиона никуда не денется. Даже если правда всплывет наружу, при правильном подходе этот скандал можно полностью обернуть в нашу пользу.

Муж в качестве партнера по браку — никто не посмеет назвать это позором.

Сунь Яньцю тут же вспомнил слова, которые бросил Дуань Чжо в том парке:

— Я учусь в университете Н., и внешность у меня неплохая. Даже если об этом узнают, моя внешность и образование тебя не опозорят.

Бумеранг, запущенный три года назад, вонзился прямо между бровей.

Мэн Чао уже переболел бессильной яростью и теперь спокойно продолжал анализировать ситуацию вместе с Сунь Яньцю:

— То, чего не должно было случиться, уже произошло, и все ждут объяснений. Если Дуань Чжо согласен сотрудничать со своей стороны, то в данный момент, конечно, лучше всего разыграть этот спектакль до конца. С ним рядом этот твой брак может стать даже отличным подспорьем в карьере.

Сунь Яньцю не понял:

— А?

— Потому что он — Дуань Чжо. Послушай меня: если взять биографию Дуань Чжо и выдернуть оттуда хоть любой кусок, он окажется золотом по краям. Самый молодой чемпион мира по снукеру, китаец, взобравшийся на самую вершину мирового рейтинга... Сами небеса только и делают, что пичкают его успехом с ложечки.

Закончив расхваливать Дуань Чжо, Мэн Чао не забыл похвалить и собственного подопечного.

— Конечно, наш Сяоцю тоже невероятно хорош, но искусственное создание пары позволит достичь эффекта, когда один плюс один больше двух, понимаешь?

Сунь Яньцю, разумеется, прекрасно знал, что такое раскрутка пары по контракту. В конце концов, еще в бытность стажером он успел прочувствовать на себе всю шумиху, порождаемую подобным маркетингом, пусть тогда это и шло от фанатов.

Он и подумать не мог, что сам когда-нибудь добровольно окажется связан с подобными методами продвижения, и чем дольше слушал, тем сильнее погружался в молчание.

Мэн Чао продолжал:

— Это называется максимизацией выгоды. Раз уж всё случилось, продолжение сотрудничества — самый разумный шаг. Судя по тому, что ты пересказал, у Дуань Чжо тоже есть такие намерения. Раз уж он завершил спортивную карьеру и вернулся на родину, чтобы строить дела здесь, многие спортсмены и игроки после ухода из спорта уходят в коммерцию. Кто знает, может, он и сам планировал воспользоваться этой ситуацией для привлечения внимания?

После такого разбора Сунь Яньцю и сам счел эту вероятность весьма высокой. Дуань Чжо не стал бы проворачивать убыточные сделки, а раз уж он испытывает нужду в деньгах, то предложение о сотрудничестве вполне могло преследовать цели, выходящие за рамки простого улаживания проблем с семьей.

Сунь Яньцю как-то слышал, что мастера снукера просчитывают партию до самого последнего удара еще с первого кия. А Дуань Чжо — игрок высочайшего класса, он наверняка давным-давно всё просчитал наперед.

Между бровей Мэн Чао залегла глубокая морщина:

— Каких бы целей он ни преследовал, если этот вариант жизнеспособен, мы защитим твои интересы. Главное — чего хочешь ты, Сяоцю. Если ты не желаешь продолжать, мы воспользуемся случаем и разом объявим о разводе, а удар я приму на себя. Твоя мама доверила тебя мне, проявив доверие, и какое бы решение ты ни принял, я поддержу тебя.

У Сунь Яньцю защемило в носу:

— Дядя Мэн...

Мэн Чао никогда не пытался выжать из него коммерческую выгоду и всегда учил дорожить своей репутацией.

Когда он бросил дебют на сцене ради учебы за границей, именно Мэн Чао вопреки всеобщему мротивлению помог его мечте осуществиться. Уже тогда он потерял немало денег, и лишь позже Сунь Яньцю узнал, что ради выплаты неустойки за разрыв контракта Мэн Чао даже продал одну из своих квартир.

Этот альбом был полностью готов к выходу, Сунь Яньцю вложил в него все силы, сдерживая дыхание, и влил колоссальное количество труда: из двенадцати песен семь были авторскими. Аранжировка, запись, доработка и даже монтаж музыкального клипа — во всем этом он участвовал лично, проведя бесчисленное количество бессонных ночей.

Но еще тяжелее приходилось Мэн Чао, который переживал за этот релиз всем сердцем.

На этапе подготовки альбома Мэн Чао лично контролировал каждый шаг, изучал музыкальный рынок и модные тенденции, участвуя во всем — от разработки концепции до выпуска альбома. Переступив порог пятидесятилетия, он буквально загнал себя до состояния универсального бойца преклонных лет.

Чтобы обеспечить Сунь Яньцю триумфальный дебют, Мэн Чао не пожалел огромных денег и уговорил вернуться к работе известного продюсера, сотрудничавшего со многими мировыми суперзвездами. Как назло, у того заболела жена, и продюсеру приходилось метаться между странами, пока сам Мэн Чао от изнеможения не угодил на больничную койку.

После того как свидетельство о браке было забыто в аэропорту и предано огласке, продюсерский центр завалил их звонками, продюсеры и стриминговые платформы тоже начали допытываться, а заготовленные заранее шоу и рекламные контракты пришли в панику — весь этот удар Мэн Чао принял на себя в одиночку.

Прошлой ночью Мэн Чао вообще не сомкнул глаз, и сегодняшняя ночь тоже обещала стать бессонной.

Как бы то ни было, Сунь Яньцю уже взрослый человек, он не должен прятаться за спинами агента и компании, он обязан взять на себя ответственность.

— Давай сотрудничать, — погрузившись в раздумья, наконец принял решение Сунь Яньцю. — Раз уж всё зашло так далеко, я не хочу давать повод для новых сплетен. И без того слишком много внимания приковано не к тому, к чему нужно, альбом сейчас важнее.

Мэн Чао переспросил:

— Решился окончательно?

Сунь Яньцю резко кивнул, снова укрепляя свою решимость:

— Надеюсь, в день объявления о разводе брак окажется лишь самым незначительным ярлыком на моем имени.

*

Сказано — сделано. Доставив Сунь Яньцю домой, Мэн Чао тут же отправился в компанию и всю ночь напролет совещался с юридическим отделом и PR-командой, разрабатывая несколько вариантов соглашения.

Рано утром Сунь Яньцю не сводил глаз с часов, и едва стрелки перевалили за семь сорок, он позвонил Дуань Чжо:

— Дуань Чжо.

— Утро, — голос Дуань Чжо звучал глуховато, с легкой одышкой. — Какая пунктуальность.

Сунь Яньцю опешил:

— ...Ты чем занят?

— Бегаю. — Дуань Чжо нажал на кнопку остановки и сошел с беговой дорожки. — А ты что думал, я делаю?

Сунь Яньцю не стал углубляться в раздумья, просто бросил вопрос невпопад, а в ответ услышал реплику Дуань Чжо, от которой стало неловко:

— ...Ничего я не думал! Разве ты сам не говорил, что мне можно звонить после семи сорок? Сам взгляни на часы, сейчас как раз семь сорок.

Дуань Чжо усмехнулся:

— Прости, сегодня бежал медленнее обычного, затянул. Моя вина.

Просто он никак не ожидал, что кто-то станет сидеть с секундомером в руках.

Сунь Яньцю уже не хотел спорить с ним о том, кто больше виноват — внутренне он чувствовал, что тут кроется какой-то подвох.

Он перешел сразу к делу, объявив Дуань Чжо:

— Мы всё обдумали и согласны на твое вчерашнее предложение. Но на этот раз соглашение буду составлять я. Ты не против?

Соглашение при заключении брака писали юристы со стороны Дуань Чжо, и тогда Сунь Яньцю отвечал лишь за то, чтобы поставить подпись. Теперь же новое соглашение исходило от него, а Дуань Чжо оставалось только подписать его — всё честно.

— Я не против. — Такой исход вполне входил в расчеты Дуань Чжо, и он охотно согласился. — Сначала скинь мне, я ознакомлюсь.

Сунь Яньцю первым повесил трубку.

Дуань Чжо вытер пот полотенцем, откинул голову и приложился к полубутылке воды, чувствуя себя бодрым и посвежевшим.

Квартира была съемной: удачное расположение, прекрасный вид. Из огромных панорамных окон верхнего этажа открывалась панорама просыпающегося города. Сейчас предрассветная заря за окном пылала так ярко, будто время повернулось вспять, вот только положение их обоих зеркально изменилось.

Ровно три года назад, точно таким же утром, в съемной квартире Сунь Яньцю Дуань Чжо заставил его подписать брачный договор.

В тот день в апартаментах Сунь Яньцю было шумно: из-за незваного визита Дуань Чжо ему потребовалось добрых десять минут, чтобы выпроводить друзей. Эта компания шумела и ругалась на чем свет стоит, некоторые грозились залечь на дно и никуда не уходить, так что Сунь Яньцю пришлось буквально выталкивать их за дверь поодиночке, применяя угрозы и посулы вперемешку — в коридоре стоял невероятный галдеж.

Каждый из выходивших из квартиры с любопытством косился на Дуань Чжо.

— Это еще кто? Модель?

— Твой друг? Или кинозвезда?

Сунь Яньцю толкал их в спину и шипел:

— Ничего не спрашивайте, никуда не суйтесь, валите отсюда!

На Дуань Чжо в тот день была черная кожаная куртка, волосы небрежно уложены, что больше соответствовало его возрасту чуть за двадцать — он действительно походил на модель или киноактера. Он не удостоил никого из них даже взглядом, лишь холодно стоял на месте, равнодушно скользя пальцем по экрану телефона, а на его лице читалось отчетливое: смертным вход воспрещен.

Будучи твердо уверенным, что Сунь Яньцю согласится на сотрудничество, Дуань Чжо, пока тот наводил порядок, велел Эми поднять наверх измененную третью версию брачного договора, не теряя ни секунды.

Атмосфера после ночных посиделок компании оставляла желать лучшего, от некоторых типов даже разило табачным дымом.

Дуань Чжо не испытывал ни малейшего желания переступать порог, его лицо оставалось бесстрастным, а всё тело излучало такое отторжение, что казалось, оно вот-вот начнет физически отталкивать пространство. Сунь Яньцю торопливо распылил освежитель воздуха и распахнул окна настежь, и лишь после этого это божество соизволило сделать шаг внутрь.

Побув на сквозняке, Сунь Яньцю уловил на собственной одежде въевшийся запах табака и бросил:

— Подожди секунду, я переоденусь, это быстро.

Дуань Чжо вошел в квартиру и окинул ее быстрым оценивающим взглядом.

Жилье площадью около пятидесяти квадратов, студия. В гостиной было навалом всяких вещей: ударная установка, MIDI-клавиатура, компьютер и еще какое-то неведомое Дуань Чжо оборудование. Общий вид царил беспорядочный, на столе валялись коробки из-под еды на вынос и пустые бутылки из-под алкоголя, оставшиеся со вчерашних посиделок.

Гостиную от спальни отделяла винтажная двустворчатая дверь с решетками. Дверь была приоткрыта, и Сунь Яньцю как раз переодевался в чистую одежду по ту сторону.

В полумраке юноша ухватился за нижний край футболки и стянул ее через голову. Его мышцы живота напряглись, а бледная кожа от природы несла на себе холодноватый отпечаток.

Какая небрежность.

Дуань Чжо перевел взгляд на диван.

— Садись куда ходишь...

Сунь Яньцю вышел, на ходу заправляя одежду, и оборвал фразу на полуслове.

По правде говоря, это был первый раз, когда Сунь Яньцю воочию ощутил, что кто-то испытывает к нему брезгливость.

Стоило Дуань Чжо опуститься на диван, как он тут же подскочил, словно его кольнуло чем-то острым. Затем он взял с журнального столика пульт от телевизора и, зажав его за самый краешек, явно используя как орудие из страха испачкаться, принялся выковыривать из щели между диванными подушками какой-то ярко-красный предмет.

К счастью, это оказался вовсе не носок и тем более не нижнее белье, а ярко-красные наушники, которые Сунь Яньцю случайно оставил там же.

http://bllate.org/book/28309/3421980