Готовый перевод The Butcher's Delicate Husband / Нежный омега для сурового мясника: Глава 3

Он выглядел донельзя жалким.

Юнь Шэн никогда не видел диких кабанов вживую, но был наслышан: если такой зверь разозлится, он может и покусать. Ему было некуда идти, поэтому он всю дорогу следовал за этим суровым с виду, но добрым внутри мужчиной. Юнь Шэн думал, что хорошо спрятался, но, как оказалось, его всё же заметили.

Увидев, что юноша показался, Хо Ли бросил лишь короткое: Заходи. После этого он перестал на него смотреть, развернулся и зашагал во двор.

Юнь Шэн слегка опешил, подумав, что ослышался, и остался стоять на месте.

С горы донёсся тоскливый крик ночной птицы. Ночной горный лес был мрачным и глубоким, его чёткие очертания напоминали притаившегося дикого зверя. Юнь Шэн не посмел оглядываться, лишь украдкой взглянул на широкую, крепкую спину мужчины и, сжимая в кулаке край одежды, медленно поплёлся следом.

Дверь за спиной закрылась. Юнь Шэн уставился в землю, не смея поднять глаз или смотреть по сторонам.

Хо Ли задвинул засов, обошёл его, подошёл к колодцу и поднял полное ведро воды. Внутри было так много воды, что она плескалась и раскачивалась. Хо Ли одной рукой донёс её до каменного корыта, вылил туда, а затем взял бамбуковую корзину и насыпал в корыто несколько охапок корма. В загоне мул вытянул шею, чтобы попить, окунул ноздри в воду, громко фыркнул и тихонько заржал.

Ночь была тёмной. Юнь Шэн не мог разглядеть, кто содержится в загоне, и, внезапно услышав шум, инстинктивно втянул голову в плечи.

В корзине осталось немного корма, и Хо Ли высыпал всё до остатка. Опустив корзину, он обернулся и, увидев, что Юнь Шэн стоит не шелохнувшись, спросил: Проголодался?

Юнь Шэн опустил голову и закусил губу. Не успел он и слова сказать, как его живот издал пару громких урчащих звуков. Это прозвучало довольно отчётливо. Юнь Шэн тут же спрятал лицо ещё ниже.

Хо Ли велел ему подождать, снова набрал ведро воды из колодца и с ним вошёл в кухню.

Он жил один, и в доме всегда было холодно и пустынно. Обычно, закончив торговлю мясом, Хо Ли либо съедал миску лапши в городе, либо покупал готовые закуски, чтобы выпить вина. Сегодня он вернулся поздно, поэтому печь и котёл были холодными.

Хо Ли зажёг масляную лампу, при свете развёл огонь и принялся готовить. Вскоре из трубы потянулся тонкий струйкой дымок. Он был неприхотлив в еде, да и готовил посредственно: запасов провизии почти не было, так что на кухне он особо не старался.

Снаружи царила тьма. Хо Ли сварил горячую похлёбку с кусочками теста, выложил её в большую миску и на обеих руках отнёс в главную комнату. Выйдя из кухни, он увидел, что худощавая фигурка всё ещё стоит в тёмном дворе, не сдвинувшись ни на шаг.

Впервые оказавшись в незнакомом месте, трудно не бояться. Но ничего, он оставит его переночевать лишь на одну ночь, а завтра отправит прочь. Хо Ли остановился, посмотрел на него и бросил:

— Иди есть в дом.

В миске с похлёбкой от кусочков теста поднимался пар. Сверху лежало яйцо: его не жарили, а просто разбили прямо в бульон. Белок окутывал желток, а по поверхности плавали капельки масла. Выглядело блюдо совсем просто, но Юнь Шэн не удержался и сглотнул слюну.

Он взял протянутые деревянные палочки. Видя, что Хо Ли не притрагивается к еде, Юнь Шэн тоже замер, сидя за столом и глядя на миску. Лишь когда Хо Ли сказал: Ешь, он осторожно взял миску, отпил немного горячего бульона и, боковым зрением наблюдая за тем, как мужчина с аппетитом поглощает свою порцию, отправил в рот кусочек теста.

Тело гэра давно не знало еды, он проголодался до такой степени, что живот прилип к спине. Юнь Шэн, не разбирая вкуса, начал жадно есть.

Увидев, что юноша принялся за еду, явно будучи очень голодным, Хо Ли замедлил движения палочек и при свете тусклой лампы стал разглядывать его. Уголки глаз были покрасневшими — сразу видно, плакал. Кровь на лбу была стёрта, осталась лишь ранка — небольшая, уже затянувшаяся. По крайней мере, он не совсем глуп, раз догадался промыть рану.

Заметив, что его разглядывают, Юнь Шэн стал жевать медленнее, стараясь проглатывать пищу как можно тише, боясь издать хоть звук. Только он успел откусить кусочек яйца, как услышал вопрос Хо Ли:

— Знаешь, где живёт твой двоюродный дядя?

Юнь Шэн слегка покачал головой. Хо Ли ожидал такого ответа и не удивился: если бы знал, этот гэр не стал бы идти за ним по пятам. Он взглянул в миску Юнь Шэна, с шумом втянул порцию лапши и сказал:

— Завтра заберу твои документы, наведу справки и отправлю тебя к дяде.

На этот раз Юнь Шэн кивнул и едва слышно пробормотал: Угу. Всё было именно так, как он и думал: мужчина перед ним — настоящий добряк.

Только он об этом подумал, как в его похлёбке, среди плавающих капелек масла, появилось ещё одно яйцо — мужчина отдал ему своё. Юнь Шэн на миг замер. Глядя на внезапно прибавившееся яйцо в миске, он вдруг почувствовал необъяснимую горечь.

Раньше бабушка тоже часто делилась с ним яйцами. Кроме неё, никто никогда не относился к нему так хорошо. Казалось, будто обида, которую он долго держал в себе, наконец была замечена кем-то другим, и глаза снова наполнились горячей влагой.

*Кап.*

Крупная горячая слеза упала прямо в бульон. Юнь Шэн испугался, что его разоблачат, и, низко опустив голову, уткнувшись лицом почти в самое дно миски, принялся торопливо есть.Увидев, что он вдруг заплакал, Хо Ли замер с палочками для еды в руке. На мгновение он растерялся, не понимая, сказал ли он что-то не то или сделал что-то не так.

Он просто заметил, что маленький гэр выглядит слишком худым и совсем изголодался, и хотел, чтобы тот поел досыта.

Хо Ли протянул было руку, но тут же отдернул её, не зная, как поступить.

Подумав, он слегка разлепил губы и мягко произнес: — Не спеши, ешь потихоньку, в котелке еще есть.

Стоило ему это сказать, как маленький гэр заплакал еще сильнее, и слезы хлынули, словно прорвало плотину.

Словно накопив слишком много обиды, он разом выплакал всё до последней капли, и слезы падали прямо в чашку с лапшой.

Но выплакаться было даже хорошо.

Когда выплачешься, на душе становится легче.

Хо Ли никогда никого не утешал и понятия не имел, как это делается, поэтому он просто закрыл рот и больше ничего не говорил.

Ночь стояла тихая, сверчки под глиняной стеной безостановочно стрекотали, и их громкое пение заглушало всхлипывания, доносившиеся из дома.

Оставив Юнь Шэна одного в гостиной, Хо Ли отправился на кухню кипятить воду: погода стояла еще не жаркая, и если на ночь помыться холодной водой, можно было легко простудиться.

Ему-то, взрослому мужчине, было все равно — он и зимой не боялся мыться холодной водой, но маленький гэр был слаб здоровьем, так что горячая вода подходила ему куда больше.

Вскипятив воду, Хо Ли вернулся в гостиную, но в комнате уже стояла тишина — плач прекратился.

Большая миска на столе была вылизана дочиста, палочки лежали поверх неё, а на дне не осталось ни капли бульона.

Маленький гэр, видимо, плача, выбился из сил и уснул, уткнувшись лицом в стол. Его руки были сложены крест-накрест, служа подушкой, а лицо чуть повернулось набок.

Подойдя ближе, Хо Ли увидел, что тот уже крепко спит.

Края век покраснели, кончик носа слегка порозовел, а в уголках глаз еще блестели капли прозрачных слёз.

Глава 3

Серо-бурый воробей звонко чирикал, клюя острым клювом нежные листья и прыгая с ветки на ветку.

Теплый утренний свет проникал в комнату.

Прислушиваясь к чистому, приятному птичьему пению и разглядывая соломенную крышу, Юнь Шэн моргал своими со сна тяжелыми глазами.

Он пролежал неподвижно добрую минуту, прежде чем вспомнил, что попал в другой мир и находится вовсе не у себя дома.

Под ним скрипела жесткая деревянная кровать, в углу стоял шкаф для одежды с облупившейся краской, а под окном помещались деревянный стол и две длинные скамьи.

Обстановка была простой и убогой, но безупречно чистой.

Юнь Шэн помнил лишь то, что доедал суп с лапшой сквозь слезы, а когда от плача одолела усталость, заснул, но вот как он очутился на кровати, совершенно не помнил.

Он поднял запястье и легко коснулся ушибленного лба — голова была перебинтована широкой полоской ткани.

Наверное, тот мужчина помог ему перевязать рану и отнес на кровать.

При этой мысли его щеки вспыхнули. Он обхватил себя руками, торопливо сел и опустил взгляд на одежду.

На нем было всё то же самое, что и при прибытии: верхняя одежда и штаны сидели аккуратно, никто их не снимал — стянули лишь прохудившиеся соломенные лапти.

Сколько себя помнил, Юнь Шэн никогда не сближался с незнакомыми мужчинами. У него были поклонники, но всем им он отказывал.

Когда он родился, то безостановочно кричал и заливался слезами, и обеспокоенные домашние отвезли его на обследование.

Врач сказал, что он — дефектный омега с недоразвитыми железами, не способными вырабатывать феромоны, и ничем не отличается от обычного бета.

Разве что дождаться совершеннолетия и вторичного полета, и если тогда получится выработать феромоны и наступит первая течка, он сможет восстановиться и стать нормальным омегой.

Теперь же он переместился в этот мир и переродился глуповатым гэром.

У этого тела от рождения не было родинки плодовитости, оно не могло иметь детей и, помимо болезненной худобы и отсутствия мужской силы, ничем не отличалось от него самого до перемещения.

Верхняя одежда и штаны были перемазаны грязью и выглядели неопрятно. Юнь Шэну было неудобно долго оставаться в чужом доме, поэтому, аккуратно свернув одеяло, он вышел из комнаты.

То, что его приютили на ночь, само по себе было великим благом, так он ведь еще и проспал на постели всю ночь — интересно, где спал тот мужчина?

Внутренняя комната соединялась с гостиной, а стоило перешагнуть два порога, как оказываешься во дворе.

Кухня находилась справа от гостиной, дверь выходила наружу и была приоткрыта, а вот ворота во двор были плотно закрыты.

Ни в доме, ни во дворе мужчин не наблюдалось, навес тоже пустявал — на земле валялось лишь несколько соломинок, судя по всему, хозяин куда-то ушел.

Вчера тот мужчина говорил, что сегодня пойдет поможет забрать его домовую книгу, а заодно отведет к дяде.

Никого не было рядом, и только тогда Юнь Шэн набрался смелости, чтобы оглядеть этот двор.

Помимо колодца, у самой стены росло дерево дикой сливы: его листва зеленела, а ветки были усыпаны зелеными плодами размером с большой палец.

Рядом с навесом находилась дровяной сарай, прямо напротив ворот двора; с западной стороны к нему примыкали гостиная и спальня, и соломенные постройки образовывали единый соединенный уголком комплекс.

Двор был глиняным, без каменной плитки, но земля тщательно подметена — не было видно ни единого опавшего листа. Различные сельскохозяйственные орудия аккуратно стояли у стены, сложенные в идеальном порядке.

Мужчина казался суровым и крепким, но при этом любил чистоту, был аккуратным и очень трудолюбивым.

Вот только... готовил он немного отвратительно.

Посреди гостиной стоял деревянный стол, на котором лежали две большие миски, накрытые друг другом, а сверху покоилась пара деревянных палочек — судя по всему, это был утренний завтрак, оставленный для него тем человеком.

Юнь Шэн не стал выходить из гостиной, лишь стоя в проеме окинул все взглядом. Окончив осмотр, он перевел взгляд обратно на накрытые миски.

http://bllate.org/book/28324/3424394