Готовый перевод Traces of All Things: Hamburger Mochi / Следы сущего: Искусство дедукции: Глава 1

Мам! Отпусти маму! А-а-а!

У-у... у-у-у!

Детский плач, приглушённые рыдания сквозь зажатый рот доносились из глубины поля. Жёлтые обломки сельскохозяйственных культур разлетались от ударов ног, а воздух был пропитан едким запахом.

Хрупкое тело мальчика храбро бросилось вперёд, но в виске вдруг полыхнула острая боль, и он, перед глазами которого заплясали искры, рухнул на землю.

Как же холодно в голове, как же холодно во всём теле.

Воздух уходил капля за каплей, перед глазами промелькнуло странное красное и зелёное сияние, а спустя несколько секунд наступила кромешная тьма.

Уф! —

На широкой кровати, застеленной простым простыней в серую полоску, внезапно приподнялся молодой человек.

Парень уперся руками о матрас сзади, его грудь тяжело вздымалась. Огромный массив информации из сна заставлял виски бешено пульсировать. Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь всё припомнить, а затем, словно боясь что-то позабыть, резко развернулся, раскрыл лежавший на маленькой деревянной тумбочке чёрный кожаный блокнот, схватил оставленную рядом гелевую ручку и с лихорадочной поспешностью начал писать на новой странице.

Солома.

Что еще?

Кончик ручки замер на конце последней вертикальной черты иероглифа солома, грудь тяжело вздымалась, а пальцы дрожали всё сильнее и в конце концов оставили на бумаге немаленькое, некрасивое чёрное чернильное пятно.

Мужчина несколько секунд вглядывался в эти слегка небрежные крупные иероглифы и медленно пририсовал рядом вопросительный знак.

Рассвело. Стоял разгар лета, дни длинные, и свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, подсказывал, что сейчас должно быть часов пять-шесть утра.

Сидевший на кровати человек закрыл лицо обеими руками, помассировал виски и тихо посидел какое-то время.

Сонливость исчезла без следа, и Лу Чжэн просто сбросил с пояса путающееся тонкое одеяло, соскочил с кровати и, шаркающий тапочками по полу, поплёлся в ванную, попутно случайно пнув валявшуюся картонную коробку.

Это была довольно старая однокомнатная квартира небольшой площади. Было заметно, что молодой человек, живший здесь, переехал совсем недавно: на полу беспорядочным образом громоздилось множество картонных коробок, набитых всяческими книгами, бумагами и предметами первой необходимости. К счастью, мебели в комнате оказалось немного, так что теснота не бросалась в глаза. Если не считать стола со стульями в гостиной да прибитой к стене маленькой корзины для мяча, основная часть крупных вещей сосредоточилась в этой спальне: кровать, старый шкаф для одежды да допотопный вентилятор.

Куда ни кинь взгляд, так и веяло нищетой.

Этот мистер нищеброд прорвался через все препятствия прямиком в уборную. Ванная комната тоже оказалась крошечной, без окон. Над раковиной висело круглое зеркало, отражавшее человеческую фигуру — короткая стрижка ёжиком, яркие губы и белые зубы, в целом вполне себе приличная человеческая физиономия.

Лу Чжэн ошеломлённо поглядел на своё отражение в зеркале, легонько поднял руку и потрогал шрам на левом виске.

Прошло слишком много времени, и через несколько месяцев этому шраму на его лбу исполнится ровно двадцать пять лет. К настоящему моменту рубцевание зашло далеко, след почти стёрся, однако тогда рана оказалась слишком глубокой к тому же без вовремя оказанной помощи, так что стоило провести по коже пальцем, как под ним всё ещё ощущалась бугристая поверхность.

Эх... — он внезапно вздохнул, снял с полки полотенце и шагнул в душевую кабину.

Приняв армейский душ и выйдя оттуда, Лу Чжэн вытер волосы насухо, натянул широкие шорты и, стоя с обнажённым торсом у окна, опустил голову, глядя вниз.

На маленькой улочке уже кипела жизнь: просыпающиеся спозаранку дедушки и бабушки бодро приветствовали друг друга, у обочины лоточники раскладывали блинчики с начинкой, жареные пельмени, паровые булочки и хрустящие палочки из теста. Всё вокруг окутывала пелена белого пара — поистине живая картина повседневного человеческого бытия.

Снизу постепенно поднимался аппетитный аромат жареных блинчиков. Продавец проворно разравнивал бамбуковой палочкой жидкое тесто, и Лу Чжэн, наблюдая за тем, как лепёшка постепенно обретает форму, почувствовал, как его встревоженное сердце чудесным образом успокаивается.

Дядя Чжоу! Заверните мне один комплект блинчиков за четыре юаня, хрустящей корочки положите побольше!

Стоявший у жаровни пожилой человек даже не поднял головы и молча показал Лу Чжэну знак окей со стороны окна второго этажа.

Провинция А. располагалась на севере Хуаго, обладая весьма сложным рельефом: на востоке простиралась береговая линия, на севере пролегала граница, а юго-западная часть граничила со множеством других провинций. Зимы здесь выдавались снежными, с огромными хлопьями пушистого снега, а лето — душным и жарким, словно в настоящей сауне, так что это место едва ли можно было назвать комфортным для жизни. К счастью, столица провинции являлась знаменитой столицей гурманов, где сосредоточилось немало вкусностей, позволив Лу Чжэну, закоренелому холостяку преклонных лет, умеющему лишь варить лапшу быстрого приготовления, чувствовать себя как рыба в воде. С тех пор как его перевели из города Юйцянь и до сегодняшнего дня, плита в его доме ещё ни разу не зажигалась.

http://bllate.org/book/28331/3425073