Готовый перевод The Popular Junior Brother Won't Cultivate Ruthlessness / Младший брат, хватит идти по пути бесстрастия!: Глава 8

Бряк.

— Ну что ж, для начала выбери что-нибудь поудобнее. Эти мечи больше подходят для… начинающих. Когда подрастешь, я сам отвезу тебя в Долину мечей.

Шэнь Цзайнянь: ?

О, сколько их! И какие блестящие! Кажется, все они лучше того меча, что хранится в коллекции его отца…?!

Шэнь Цзайнянь присел на корточки и протянул руку, коснувшись ближайшего к нему клинка. Сталь была ледяной, с тонким узором, и пальцы скользили по ней почти без сопротивления.

Он коснулся еще раз, на этот раз приложив чуть больше усилий, и лезвие едва заметно укусило кожу, выступила крошечная капля крови.

— Этот отлит из холодного железа. Острый, но очень хрупкий, — голос Се Цзиньчжао донесся сверху, неторопливый и спокойный. — Подходит для тех, кто предпочитает легкий и изящный стиль. Если хочешь научиться летать туда-сюда, наносить серию ударов, да еще и успевать насмехаться над противником перед эффектным завершением боя — можешь выбрать этот.

Шэнь Цзайнянь: …

Он отдернул руку, вытер капельку крови о подол одежды и перевел взгляд на следующий клинок. Второй был тяжелее первого: одной рукой поднять его не удалось, пришлось помогать второй, чтобы хоть немного оторвать от земли. Клинок был угольно-черным, без единого украшения, тяжелый, как железный лом.

— Черное железо. Тяжелое, зато прочное, — сказал Се Цзиньчжао. — Можешь использовать его, чтобы колотить людей или тренировать силу рук.

Шэнь Цзайнянь: ?

Разве это подобающее использование меча?

Он положил оружие на место, на ладони остался красный след. Ничего не сказав, мальчик продолжил осмотр.

Третий, четвертый, пятый… Одни были узкими, как ивовые листья, другие — широкими, словно дверные доски. Некоторые мечи были инкрустированы темными камнями, другие выглядели столь просто, будто обычные кочерги.

Шэнь Цзайнянь перебирал их один за другим, но, дойдя до седьмого, остановился.

Этот меч… он был невероятно красив.

— Учитель, как называется этот меч? — глаза Шэнь Цзайняня загорелись.

Се Цзиньчжао опустил взгляд. Меч был стройным, серебристо-белым, а по самому обуху, от гарды до кончика, тянулся тончайший изумрудный узор, похожий на замерзшую реку.

В рукоять был вставлен светло-зеленый камень. Небольшой, но яркий, он слабо мерцал в утренних лучах.

Эти мечи он выиграл в карты у старого друга-оружейника. Все они были лишь прототипами или предшественниками мечей небесного ранга, имен у них не было. Да и сам Се Цзиньчжао не был мастак давать названия — в конце концов, его собственный старый меч носил не самое благозвучное имя. Когда он дрался, противники думали, что он просто спускает на них собак, раз сам не справляется.

Хм… у него нет времени придумывать имена для сотен мечей!

— У него нет названия. Если нравится — можешь сам придумать, — Се Цзиньчжао скрестил руки на груди, предоставляя ученику право выбора.

Шэнь Цзайнянь обеими руками поднял меч. Он оказался легче, чем он ожидал, но при этом обладал приятной тяжестью. Изумрудный узор в утреннем свете словно ожил: при повороте клинка он слегка переливался, будто под поверхностью стали бежал маленький ручей.

— Я придумал, — он поднял голову, его глаза сияли. — Назову его… Цинси.

Ого, а ребенок умеет выбирать красивые имена. Но почему это название звучит так, будто меч принадлежит врачу? Должно быть, показалось.

— Решил? — Се Цзиньчжао присел, внимательно осмотрел меч, убеждаясь, что с ним все в порядке, и переспросил.

— Решил, — Шэнь Цзайнянь прижал меч к груди, будто это был величайший клад на свете.

— Хорошо. Тогда сделай сто взмахов, хочу посмотреть, какова твоя база, — Се Цзиньчжао прислонился к колонне галереи, достал из пространственного кольца бумажный кулек и продолжил доедать ночные закуски.

Шэнь Цзайнянь взглянул на него, его губы дрогнули, но он промолчал. Крепко сжав рукоять, мальчик начал тренировку.

— Сильнее.

— Устойчивее в ногах, я же тебя одним толчком опрокину!

— Не спеши… но и не тяни время, двигайся в одном темпе.

— Да, хорошо, продолжай.

Се Цзиньчжао доел лепешку и наконец удостоил ученика похвалы:

— У тебя отличная хватка.

Шэнь Цзайнянь, чьи руки и ноги уже налились свинцом от усталости, от этого признания словно обрел второе дыхание. Он тут же принял устойчивую стойку «мабу», выровнял дыхание и продолжил взмахи.

Сто раз — для девятилетнего ребенка это было немало.

Когда Шэнь Цзайнянь дошел до пятидесятого взмаха, его руки начали заметно дрожать, но он стиснул зубы и не останавливался, не сводя глаз с кончика меча и продолжая беззвучно считать. Се Цзиньчжао молчал. Он видел, что мальчик способен выдержать, и не было нужды останавливать его.

На семьдесят восьмом повторении движения стали неровными. Кончик меча завалился, и сам мальчик пошатнулся, казалось, его сдует легким дуновением ветра. Се Цзиньчжао подошел и поддержал его за запястье.

— Достаточно. На сегодня хватит. Отдохнешь или пойдешь завтракать?

Шэнь Цзайнянь, опираясь на его руку, выпрямился и озадаченно спросил:

— Разве культиваторы… не питаются пилюлями воздержания?

— Это так невкусно, как же можно культивировать с плохим настроением? — Се Цзиньчжао положил ладонь на руку ученика, направляя духовную энергию, чтобы снять мышечную усталость. — Пойдем на утренний рынок или хочешь попроситься к старшему соученику Ян?

— Старейшина Ян тоже должен есть? — Шэнь Цзайнянь приоткрыл рот. Он думал, что небожители не вкушают земной пищи, неужели всем нужно есть?

*

— Это что, рис с чаем? Ян Мэй, — Се Цзиньчжао с улыбкой преградил путь старейшине Яну.

К счастью, он был старшим, иначе, если бы он не успел до того, как ученики приступят к еде, этот дурак напоил бы троих малышей пьяницами. А ведь довольно вкусно. Из-за него он съел целых четыре порции, а теперь еще и должен вести детей на рынок за завтраком.

Ян Мэй виновато улыбнулся:

— Ха, перепутал рисовое вино с чаем.

— Ха, вот как. А чего раньше не сказал? Завтра в полдень, на арене у Дворца обрыва души, жду тебя, — Се Цзиньчжао ответил добром на зло.

— Эй! Ты, паршивец! Решил докопаться и вызвать меня на поединок?!

— Мне кажется, это ты ищешь повод, чтобы я тебя хорошенько отлупил, — Се Цзиньчжао небрежно сломал кривую ветку и, словно меч, приставил к плечу Ян Мэя. — Боишься прийти?

— Не боюсь, — Ян Мэй наклонил голову и усмехнулся. — Я ведь еще не достиг стадии Превращения Божества, куда уж мне до тебя, кто за девятьсот лет вынужденного истощения духовной энергии перескочил через две ступени.

Между небом и землей духовная энергия не бесконечна. Когда он был ребенком, мир совершенствования процветал, а бессмертные Стадии Великого Достижения встречались на каждом шагу. А потом эта группа небожителей, включая и учителя его нынешнего мастера, один за другим совершили Вознесение, исчерпав всю энергию мира и погрузив его в тысячелетнюю эпоху упадка. Это привело к тому, что нынешний лидер мира совершенствования, его младший соученик, даже не достиг стадии Великого Достижения.

Как ни крути, виноваты во всем были старики.

Впрочем, за эти годы духовная энергия почти восстановилась, и, вероятно, через сотню лет мир вернется к уровню того времени, когда те старцы еще не ушли. Но это не мешало ему насмехаться над старыми друзьями, ровесниками его наставника.

— Ты живешь уже несколько тысяч лет и до сих пор не достиг Превращения Божества? — на губах Се Цзиньчжао заиграла улыбка. — Ну ладно, тогда скажи мне: пока меня не было, кто из этих новых старейшин самый наглый?

Глава 11: Вызов на бой

Старейшина в темных одеждах, по имени Хэ Чунлоу — человек, который ставил себя выше всех остальных.

Несмотря на «молодость», он уже достиг пика стадии Превращения Божества и в Секте Юйхуэй считался первым после Цинъяня. Под «молодостью» подразумевалось несколько тысяч лет — похоже, он был из поколения Ян Мэя, ровесник его учителя, привыкший кичиться возрастом.

…Хотя, вполне возможно, это его учитель был молод, когда вознесся.

Неизвестно, ударило ли это по самолюбию Хэ Чунлоу, когда Се Цзиньчжао отказал ему на церемонии принятия учеников, но он пришел сам, еще до того, как его успели проучить.

С вызовом на бой.

Когда Се Цзиньчжао принял письмо, Ян Мэй еще утирал сопли и слезы, рассказывая о своих горьких невзгодах и тайком требуя, чтобы тот проучил одного старейшину, который постоянно над ним насмехался.

Се Цзиньчжао зевнул, взмахнул складным веером и легко поймал летящий прямо в него вызов.

— Хэ Чунлоу? Что это за человек? — Се Цзиньчжао приподнял бровь, с любопытством расспрашивая.

— Э-э… — Ян Мэй, казалось, запнулся. — Пик Превращения Божества, мутировавший корень ветра, мастерски владеет копьем. Триста лет назад, во время вторжения расы демонических зверей, он в одиночку оборонял восточный фронт двадцать четыре часа, прославился в той битве, а позже вступил в нашу Секту Юйхуэй…

Ян Мэй, наблюдая за его лицом, осторожно подлил масла в огонь:

— Кажется, он невысокого мнения о тебе!

Се Цзиньчжао усмехнулся:

— В каком смысле?

— В день церемонии, когда ты забрал того маленького нищего, он вернулся и сказал: «Деревянный корень, стоит ли ему вообще говорить о мечах?»

— Ого, — Се Цзиньчжао почесал подбородок. — А почему ты не сказал ему, что я вообще-то не практикую искусство меча как основное?

Ян Мэй моргнул:

— А? Разве нет?

Неудивительно, что он был в шоке. Тогда, на арене, тот человек с мечом, украшенным кисточками, двигался так легко и неуловимо, что голова шла кругом, и сам не заметил, как ледяное лезвие оказалось у него на горле.

Се Цзиньчжао: …

Эти люди его совсем не знают. Какое одиночество.

— Говорят, ты только прорвался к Превращению Божества? Может, стоит… э-э, избежать прямого столкновения? — Ян Мэй все же больше беспокоился о безопасности старого друга.

В конце концов, чем выше уровень, тем больше разрыв между стадиями. И хотя этот человек мог гонять практиков Стадии Зарождающейся Души, еще будучи на стадии Золотого Ядра, разница между ранней и пиковой стадией Превращения Божества все же огромна. И методы, и опыт — все разное. Если Се Цзиньчжао проиграет, это выставит их троицу в дурном свете.

— Избежать столкновения? — Се Цзиньчжао спрятал письмо в рукав. — Скажи ему: сегодня в полдень увидимся на арене.

Увидев, что его советы дали обратный эффект, Ян Мэй хотел было что-то возразить, слабо протянув руку, но Се Цзиньчжао уже отмахнулся и ушел.

Что ж, получится ли у Хэ Чунлоу сбить с него спесь?

*

Полдень. Арена Секты Юйхуэй.

Когда Се Цзиньчжао прибыл, под ареной уже стояло немало людей. Ян Мэй в первом ряду, закатав рукава, сжимал в руке пригоршню семечек — неизвестно, откуда он их достал.

Дан Цин стоял рядом с ним, сохраняя изящество, но во взгляде читалось: «Ну-ка, посмотрим, как ты из этого выкрутишься».

Несколько новых старейшин стояли по бокам: кто-то шептался, кто-то хранил каменное молчание.

http://bllate.org/book/28338/3426249