Готовый перевод The Popular Junior Brother Won't Cultivate Ruthlessness / Младший брат, хватит идти по пути бесстрастия!: Глава 15

Се Ань убрал руку, отвел взгляд с лица Се Цзиньчжао, которое уже вернулось к своему обычному выражению, и снова перевел его на заросли.

– Слишком сильный запах вина. От старшего братушки до сих пор пахнет рисовым вином, – если войти в лес в таком виде, низшие демоны тут же учуют аромат.

Он произнес это с совершенно серьезным видом, а учитывая его холодное лицо, возразить ему в этот момент было трудно.

Се Цзиньчжао цыкнул, опустил голову и принюхался к собственному рукаву:

– Ничем не пахнет, я же использовал заклинание очищения от пыли.

Взмахнув рукавом и не обращая на него внимания, он ткнул пальцем в масляный бумажный пакет, который тот держал в руках:

– Будешь тушеную утку? Очень вкусная, здесь она самая настоящая.

Се Ань покачал головой и только попытался принять надменный вид главы секты, как заметил, что его старший братушка уже сам развернул бумажный пакет, а пробившаяся сквозь почву лиана сделала круг и поднесла ему угощение.

Се Цзиньчжао взял кусочек утиного мяса в соусе и поднес к губам Се Аня.

Се Ань опустил взгляд на блестящий кусок утки и на кончики пальцев старшего братушки, которые его держали.

На тех двух пальцах еще оставался соус, отливающий под солнечным светом янтарным блеском.

……Его действительно можно есть?

Се Ань приоткрыл рот и принял в него тот кусочек тушеной утки.

Он не коснулся губами пальцев Се Цзиньчжао, лишь слегка отвернулся и прихватил губами край утиного мяса, вытянув его из межпальцевого промежутка старшего братушки.

Се Цзиньчжао посмотрел, как Се Ань неторопливо жует, и удовлетворенно кивнул:

– Вкусно ведь?

Какой же послушный и милый, не зря он его младший соученик.

Се Цзиньчжао сложил печать, чтобы очистить руки, и в нем зашевелилось смутное желание слегка потрепать макушку своего младшего соученика.

Се Ань отступил на полшага назад и проглотил утиное мясо.

– Еще кусочек? – Се Цзиньчжао снова протянул руку и взял щепотку из бумажного пакета.

– Не нужно, – тише произнес Се Ань. Он отодвинул бумажный пакет подальше от руки Се Цзиньчжао и заодно плеснул немного воды на маленькую лиану, которую тот призвал. – Оставь ученикам.

– Разве они не могут купить сами? – Се Цзиньчжао нахмурился. – Совсем их избаловал.

Но настаивать он не стал, убрал руку, прислонился спиной к стволу дерева и задрал голову к небу. Солнечный свет пробивался сквозь ветви и листья, ложась на его лицо пестрыми бликами.

Се Ань, которого старший братушка баловал, как ребенка, слегка приподнял веки и тихо вздохнул:

– Твой младший ученик очень силен, я вижу, что они идут по правильному пути.

– О-о-у, – Се Цзиньчжао моргнул и придвинулся ближе. – Жалеешь, что не отнял его у меня?

Се Ань протянул руку и придержал его за плечо:

– Вовсе нет. Я изначально не планировал брать учеников, к тому же старший братушка обучает учеников наверняка куда лучше меня.

Глава 20. (Прошлое) Се Цзиньчжао

Се Цзиньчжао превосходно умел обращаться с детьми, что можно было в общих чертах понять хотя бы по тому, каким прямодушным человеком вырос Се Ань.

Место, где рос Се Цзиньчжао, представляло собой уединенную маленькую деревушку под названием Лицзяцунь. Его родители были бессмертными, которые обосновались здесь ради практики.

Из этих двоих один обладал одиночным Духовным корнем земли, а второй – одиночным Духовным корнем дерева.

Будь у них какие-нибудь другие Духовные корни, для этой маленькой деревни они бы стали всего лишь диковинными бессмертными на погляд.

Но с появлением этих двоих деревня обрела живых божеств, благодаря которым из года в год собирала богатые урожаи.

Се Цзиньчжао знал не так уж много об их прошлом, а о вкладе в жизнь деревни и вовсе услышал от старосты Ли.

Потому что в течение двух лет после его рождения его родители один за другим Вознеслись.

Вознесение практикующих сопровождалось небесными знамениями, когда благодаря курам и собакам возносились и все остальные, отчего почва в деревушке становилась плодороднее, реки – прозрачнее, а домашняя птица и речная рыба даже прибавляли в весе.

Благодаря этому Лицзяцунь пережила последовавшие за тем годы засухи и даже имела возможность помогать соседней деревне, а авторитет старого старосты Ли едва ли не превосходил авторитет деревенского старосты городка.

Однако воспоминания о родителях остались для него лишь холодными каменными статуями.

Впервые на своей памяти Се Цзиньчжао увидел родителей в самом роскошном жертвенном зале деревни.

Статуя его матери выглядела величественно, статуя отца – строго, а на жертвенном столе красовалось аппетитное зерно, которое он мог есть сколько угодно.

– Интересно, почему эти двое перед Вознесением нашли время завести ребенка?

Настоящие бессовестные люди.

Чуть было не сделали его представителем второго поколения богов.

Сельчане, принявшие благодеяния от небожителей, с радостью заботились об их послушном ребенке.

Почти каждая семья смастерила для него небольшую кровать, и стоило Се Цзиньчжао наиграться на улице, как он мог пойти за любым малышом домой и спокойно лечь спать.

Когда он немного подрос, жители Лицзяцунь обновили маленький домик, оставленный его родителями: укрепили крышу, перестелили постели, а несколько незамужних девушек собрались вместе и нашили ему целых несколько комплектов одеял и одежды на разные сезоны.

Маленький Се Цзиньчжао таким образом полностью и без ипотеки обзавелся новым жильем.

Когда ему исполнилось лет восемь-девять, наступил еще один засушливый год. Из других мест бежала зажиточная семья, притащившая с собой толпу слуг и телохранителей, и отстроила большой дом на окраине Лицзяцунь.

Эти люди вели себя крайне заносчиво, но вся деревня сплотилась единым фронтом, не позволив им разгуляться.

Так эти люди и несколько деревенских семей продолжили жить, не мешая друг другу.

Се Цзиньчжао учился грамоте по странным книгам из дома. Судя по всему, на них были наложены какие-то тайные чары: для остальных это были самые обычные книги, но стоило ему открыть их, как у него над ухом раздавался мягкий женский голос, который не переставая бормотал, что это такое и что это означает.

Он неуверенно научился направлять духовную энергию на небольшой клочок мягкой почвы в заднем дворе, заставляя прорасти крошечный овощной росток.

Затем – целую грядку.

А в конце – целую деревню.

Сначала он вырастил целую плантацию овощей для вдовы, которая шила ему больше всех одежды на краю деревни, за что был заключен в объятия и награжден конфетой, принесенной ею из городка.

Затем – огромный огород семьи старосты.

Старый староста в волнении отбросил костыль, покрутил его на руках пару раз, а после отвел в маленькую кумирню делать поклоны.

Вроде как в благодарность бессмертным за то, что оставили маленького бодхисаттву охранять мир и покой их Лицзяцунь.

Се Цзиньчжао думал про себя, что это тоже притянули за уши к тем двоим, хотя на самом деле у него просто были выдающиеся способности и он всему научился сам.

Или, скорее, это была изначальная судьба Лицзяцунь: все эти люди были хорошими, а за добро воздается добром – это вполне естественное дело.

День, когда он встретил Се Аня, выдался засушливым.

В Лицзяцунь все еще оставалось зерно, да и в другие дружественные деревни он тоже ходил помогать, так что по крайней мере никто не должен был умереть с голоду.

Но вот той богатой семье повезло гораздо меньше.

Они бежали из других мест, изначально захватив с собой немного продовольствия, а нового урожая не было, так что большую часть слуг и телохранителей пришлось распустить, оставив лишь какого-то старого господина и нескольких его жен.

В тот день стояла ясная погода. Се Цзиньчжао подпитал духовной энергией свои овощные ростки, чтобы они не засохли от жажды, после чего выскользнул за дверь.

По соседству жила девочка по имени А Хуа, которая вместе с матерью ходила в горы собирать фрукты. Мало того, что она отлично знала горные тропы, так еще и каждый день пихала ему по нескольку фруктов.

– Маленький бодхисаттвы, на прогулку собрался? – А Хуа улыбнулась ему, подошла с плетенкой в руках, достала носовой платок, чтобы протереть слегка сморщенные фрукты на дне, и сунула ему в рот. – Перекуси. Ой, в последнее время фрукты в горах все вялые, хорошо хоть ты есть.

Се Цзиньчжао, которому запихнули сразу три засушенных фрукта, так раздул щеки, что они округлились, и уставился на нее во все глаза.

Ли А Хуа залилась смехом и побежала домой:

– Иди играй, иди играй, только не растай от жары!

Какая неприятная девочка, он же вовсе не снеговик.

Се Цзиньчжао с малых лет любил бесцельно бродить повсюду. В конце концов, вся эта деревня и даже соседние были его владениями, везде жили его младшие братья и сестры, так что бояться ему было абсолютно нечего.

Но чтобы добраться до дома одного младшего братишки, у которого в семье держали кота, ему нужно было сначала пройти мимо дома той богатой семьи на въезде в деревню.

То ли духовная энергия из книг обострила его слух, но, проходя мимо них легкой походкой, он услышал доносившиеся изнутри звуки яростной борьбы и битья посуды.

Се Цзиньчжао насторожил уши.

Там было весело!

Очень весело!

Се Цзиньчжао перемахнул через забор и на цыпочках вломился в чужой дом.

– Нельзя! Он мой сын! Как ты можешь... как ты можешь...

Первым до его ушей донесся пронзительный плач какой-то женщины. Се Цзиньчжао шевельнул кончиком уха, решив, что это поистине грандиозное зрелище.

– Тогда мы все умрем с голоду! Этот твой сын – все равно вечно больной ребенок, нашей семье его не прокормить!

Затем раздался голос того самого господина, который вечно любил держаться с достоинством. Он звучал возбужденнее обычного, будто ему наступили на хвост.

– Но ты же не можешь отдать его семье Цянь! Даже тигр не едет своих детенышей, ты...

– Это обмен! Иначе что будет с А Ху? Разве твое сердце стерпит смотреть, как он умирает с голоду? Гадалка говорила, у него есть связь с бессмертными, у него есть будущее! – злобно бросил пожилой господин, а затем смягчил тон и попытался утешить: – Ладно, иди обратно, считай, что ничего не знаешь, я сам во всем разберусь.

Пожилая женщина все еще плакала, но больше не возражала.

Семью Цянь он знал. Если не случится ничего непредвиденного, это были те самые бандиты из соседней деревни Хэси, которые грабили, убивали и творили всякие бесчинства, хотя сейчас они уже давно пришли в упадок.

Говорили, что в свое время главарь положил глаз на его мать, за что отец избил его до полусмерти.

А несколько дней назад, когда они заявились в Лицзяцунь требовать зерна, деревенский староста гнал их добрых пол-лиу, отмахиваясь костылем.

А Ху он тоже знал – это был глуповатый ребенок, толстый и пухлый, любивший смотреть на людей свысока, из-за чего Се Цзиньчжао даже не испытывал желания брать его в младшие братья.

Разве в их семье были и другие дети?

Се Цзиньчжао сморщил носик, вылез за ворота и направился к въезду в деревню, решив расспросить обо всем праздно шатающегося вестника новостей.

Тот был мелким прохиндеем, который каждый день шнырял по деревне от одного конца до другого, знал множество сплетен и помогал многим людям. Если у кого-то в деревне случалось несчастье, он узнавал об этом первым и поднимал тревогу.

Вестник новостей был лысым косым парнем с прескверным характером, но брать с него деньги он не смел.

Шутка ли, деньги возьмешь утром, а побои получишь во второй половине дня, и к вечеру тебя из деревни выгонят.

Он угостил Се Цзиньчжао засахаренным фруктом и, убедившись, что тот послушно его едет, подбирая слова, объяснил ситуацию.

У семьи Цянь не было зерна, у этой богатой семьи зерна тоже не было, а обмен детьми... вряд ли тут имелся в виду обмен ради воспитания.

В прошлые годы, когда в деревнях случался неурожай, такое уже бывало.

Но как объяснить это ребенку?

Поэтому он выдумал правду, которая звучала куда более приемлемо:

– Эта семейка Цянь... привыкла притеснять людей, наверное, они захотели обменять еду на невесту для своего ребенка из богатой семьи. Сам знаешь, богатые дома – и видят себя изящными, и сказать кому приятно.

http://bllate.org/book/28338/3426256