Фан Чжию.
На перекрёстке Фэй Юй резко вдарил по тормозам, одновременно прервав поток из бесчисленных вопросов, которые Фан Чжию был готов обрушить на него.
Фан Чжию умолк. На секунду он замер: прошло столько лет, с тех пор как Фэй Юй в последний раз звал его по имени.
С начала нового учебного года прошло уже больше двух месяцев. Изначально Фан Чжию должен был вернуться на родину ещё в сентябре, но из-за кое-каких непредвиденных обстоятельств его приезд сильно затянулся.
К счастью, оценки у него были хорошие, и руководство университета вошло в положение, разрешив ему приступить к учебе с опозданием.
Фэй Юй въехал на машине в ворота кампуса. Фан Чжию заранее связался с куратором, и как раз вовремя: в двухместной студенческой комнате пустовала одна койка.
Куратор работал очень эффективно и проявил к нему особую заботу: вскоре Фан Чжию получил уведомление об одобрении заселения.
Фан Чжию с облегчением выдохнул, но в то же время почувствовал необъяснимую тревогу.
Опасения его отца были небезосновательны: за свои двадцать два года Фан Чжию ещё ни разу ни с кем не делил комнату.
Общежитие находилось на втором этаже, что было очень удобно.
Однако Фан Чжию невероятно удивился тому, что Фэй Юй вообще пошел провожать его наверх.
Он-то думал, что в худшем случае Фэй Юй припаркует машину у ворот университета и, словно выполнив сложную задачу, холодным тоном велит ему выметаться.
Когда они вошли, сосед по комнате как раз играл в видеоигру в наушниках, вовсю громко и без разбора поливая бранью никудышных сокомандников и бестолковых противников.
Фан Чжию отчетливо заметил, как лицо Фэй Юя помрачнело.
Наконец сосед заметил вошедших, прямо посреди матча бросил игру и встал:
— Извините, вы кто?
Весьма вежливо — по нему и не скажешь, что секунду назад он изрыгал проклятия.
Фан Чжию ответил:
— Привет, я новенький, меня зовут Фан Чжию.
Сосед откинул со лба прядь волос, обнажив удивительно красивые брови и глаза, и просиял:
— А, я знаю, сестра Мэй мне о тебе рассказывала. Меня зовут Ци Янь.
Фан Чжию ответил вежливой улыбкой.
Ци Янь, наивно полагая, что говорит очень тихо, бормонул:
— На иностранца вроде не похож.
— У меня китайские корни, просто я с детства жил и был прописан в Англии, — пояснил Фан Чжию.
Ци Янь, только что осознавший, что его слова услышали, ни капельки не смутился. Напротив, он сделал вид, будто случайно меняет тему, и перевел взгляд на стоявшего у двери Фэй Юя:
— Это твой родственник тебя провожает? Такой молодой...
— Наверное, дядя или двоюродный брат.
Вежливая улыбка застыла на лице Фан Чжию, и он даже не смел обернуться, чтобы посмотреть, какое выражение сейчас у Фэй Юя на лице:
— Он мой старший брат.
Ци Янь, напрочь лишненный инстинкта самосохранения, продолжал глупо улыбаться:
— Понял! У меня как раз есть родной брат, который старше меня почти на десять лет. Твой брат к тебе так хорошо относится, даже в университет привез.
Фан Чжию отчаянно закрыл глаза и, повернувшись к Фэй Юю спиной, беззвучно одними губами произнес Ци Яню:
— Ему двадцать семь.
Ци Янь завопил:
— Что?! Сколько же тебе тогда лет, ты что, еще несовершеннолетний?..
Фан Чжию сдался. Он подумай о том, что в былые времена Фэй Юй за такое мог бы и в драку с Ци Янем ввязаться.
Коротко распаковав вещи, Фан Чжию проводил Фэй Юя до выхода из кампуса.
Всю дорогу он подыскивал слова, чтобы оправдаться за недавний инцидент.
Однако, прежде чем он успел сформулировать мысль, Фэй Юй заговорил первым:
— Ладно, я поехал, — от этих слов настроение Фан Чжию рухнуло на дно.
Только посмотрите на этот сугубо деловой тон.
Впрочем, всё верно: если бы не его отец, он бы и по возвращении на родину не увидел Фэй Юя.
Фэй Юй повернулся и сел в машину. Хотя на душе у Фан Чжию скребли кошки, он всё же переживал, как бы слова Ци Яня не задели брата.
В конце концов, Фэй Юй был старше всего на четыре года, и вряд ли кому-то понравится, когда его считают старым.
— У моего соседа проблемы с глазами, у него сильная близорукость, — Фан Чжию тут же пожалел о сказанном, ведь Фэй Юй не слепой и прекрасно знает, что люди с сильной близорукостью постоянно носят очки. Но он все равно продолжил через силу и, наконец, перешел к главной цели:
— Так что он, наверное, просто посчитал, что ты выглядишь довольно зрело, не принимай его слова близко к сердцу.
Фэй Юй на водительском сиденье повернул голову, окинув его испытующим взглядом:
— С чего бы мне принимать его слова близко к сердцу?
Договорив, Фэй Юй не дал Фан Чжию времени на ответ и попрощаться — черный внедорожник скрылся в облаке пыли.
Фан Чжию стоял на холодном ветру, а слова, которые он так и не успел произмовить, растворились в поднятой ветром пыли.
В аспирантском общежитии университета Фан Чжию под звуки игры Ци Яня разбирал вещи весь вечер.
Как раз выдалась пятница, и Фан Чжию рассчитал время так, чтобы в его распоряжении был целый уик-энд на адаптацию.
Характер Ци Яня был слишком бурным и жизнерадостным, и даже несмотря на то, что Фан Чжию старался держаться на расстоянии, толку от этого было мало.
Ночь в Цзиньчэне всегда наступала поздно. К вечеру воскресенья Ци Янь уже по-свойски закинул руку на плечо Фан Чжию:
— Погнали, поужинаем на улице.
Фан Чжию не успел и глазом моргнуть, как в комнату вошли двое парней — Фан Чжию запомнил их, они жили в соседней комнате, были дружны с Ци Янем и отличались компанейским нравом.
— У нас традиция: приходит новенький — идем отмечать.
Фан Чжию лишь мысленно подумал, что за последние два месяца новеньким, кажется, был он один, но возразить не успел — его уже потащили в ресторан.
В котле бурлили красный матовый жир и сушеный перец, а Фан Чжию, не выносивший острого, молча сидел в стороне.
Ци Янь сходил за несколькими бутылками ледяного пива. От жара, поднимавшегося от стола, у Фан Чжию запершило в горле, и он сходу выпил полбутылки.
Компания вокруг удивленно уставилась на него, а Ци Янь перешел все границы:
— Ты вообще совершеннолетний, чтобы пить?
Фан Чжию понимал, что тот шутит, но на самом деле голова у него была... просто железная.
Всем этим он был обязан своему другу Джоа из Англии, вот только мало кто верил в это на слово.
Ужин прошел в оживленной и теплой атмосфере. Парни выпили, языки у них развязались, и они принялись жаловаться на учебу на бакалавриате, обсуждать интернет-знаменитостей с соседнего факультета...
Фан Чжию улыбался, но в глазах веселья не было.
Возможно, из-за того, что учеба еще не началась, весь уик-энд прошел в праздности.
Фан Чжию не покидало ощущение, что он здесь чужой, и мощная волна растерянности накрыла его с головой.
Он привык скитаться: даже в Лондоне рядом были только родители. Он не был лондонским мальчишкой и точно так же не принадлежал к родному городу матери — Цзиньчэну.
Когда они вышли из ресторана с хого, уже совсем стемнело. Фан Чжию встал в самом дальнем углу обочины, бросил троице: Я сегодня не ночую в общежитии, — и сел в только что подъехавшую пустую машину.
Он с улыбкой помахал на прощание стоящим у окна троим ребятам, а голос мужчины в салоне зазвучал устало и равнодушно.
У меня отродясь не было дома, где на душе спокойно — там и пристанище.
— В Вэйлань.
Глава 3. Я собираюсь добиться его
[Я говорю, что у меня скверный характер, а он называет это милым. — July 85th, 2035]
Машина въехала на территорию Вэйлани, в ночном небе Цзиньчэна не было звезд.
Еще издалека Фан Чжию заметил, что вилла погружена во тьму.
Тот самый утренний отъезд он подстроил специально: нарочно оставил на прикроватной тумбочке запасные документы, надеясь, что Фэй Юй первый выйдет с ним на связь.
Однако прошли сутки, а в ответ была тишина. Нащупывая дорогу в темноте, он поднялся наверх, в комнату, где когда-то спал, но горничная уже успела идеально всё убрать.
От его прежнего присутствия не осталось ни малейшего следа.
Фан Чжию внезапно сник, но в этот момент зазвонил телефон.
Звонила мама, по английскому времени было всего четыре утра.
— Фан Чжию?
Женский голос донесся из-за тысяч миль, и Фан Чжию сразу уловил неладное.
Взглянув на экран, он убедился в худшем: пока он ни о чем не подозревал, мама совершила тринадцать голосовых и восемь видеозвонков, и все они остались без ответа.
— Я не сомкнула глаз до самого рассвета. Я уже думала, ты мертв.
Фан Чжию тихо извинился:
— Я ужинал с однокурсниками в ресторане с хого, там было слишком шумно, я не услышал звонка.
— Хого? Ты что, забыл, что тебе нельзя острое?
— Нет, мама, я съел совсем чуть-чуть.
Женщина тяжело вздохнула, и в ее голосе послышалась обида:
— Ты наконец сбежал от меня, тебе теперь никто не указ, должно быть, ужасно рад?
Фан Чжию вздохнул и постарался уйти от этой темы:
— Отдыхай, мам, ложись пораньше.
Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов. Впервые в жизни он осмелился первым положить трубку, когда звонила мать.
Что ж, это подтверждало ее слова насчет того, что ему больше никто не указ. Но сейчас Фан Чжию меньше всего волновало это — его взгляд переместился на дверь: коридор без окон утопал в непроглядной тьме.
— Фэй Юй, я тебя вижу.
В темноте царила абсолютная тишина. Если бы не тихий щелчок у дверей комнаты, Фан Чжию почти поверил бы, что провалился в какое-то таинственное пространственное измерение.
Кожаные туфи зашуршали по ковру, останавливаясь у кровати.
Фан Чжию уловил легкий аромат — морской бриз.
Его мысли от океанских просторов на краю Евразии перенеслись к вечным снегам горных вершин и, распахнувшись, упали на полуполы одежды стоящего перед ним мужчины.
Он вспомнил про выпитое за вечер спиртное.
Он выпил, а к пьяным людям всегда относятся с особой снисходительностью.
Их не балуют, но обычно говорят: не стоит спорить с тем, кто напился.
Фэй Юй стоял у кровати, лунный свет холодно падал из окна, и сердце Фан Чжию отчаянно колотилось.
По тону ему показалось, будто в отсветах луны он видит нахмуренные брови Фэй Юя:
— Я беру свои слова обратно: ты ни капли не изменился.
Такой же слабохарактерный, такой же робкий.
Фан Чжию повторил его вчерашнюю интонацию:
— Чего ты от меня прячешься?
— Это мой дом, а не убежище для пьянчуг.
Слова звучали слишком жестоко, раньше Фэй Юй никогда себе такого не позволял.
Фан Чжию стало тоскливо: казалось, единственный человек на свете, по-настоящему понимавший его, тоже отдаляется:
— Ты же обещал заботиться обо мне! Если не можешь, зачем было соглашаться?
— И как, по-твоему, я должен о тебе заботиться? Нянькаться с тобой? Или... — Фэй Юй отвечал быстро, тон был не из приятных, но он вдруг оборвал себя, видимо, вспомнив что-то:
— Разыгрывать один и тот же спектакль дважды бессмысленно, Фан Чжию.
— Я больше тебя не брошу, почему ты никак не...
Алкоголь начал действовать, и язык Фан Чжию опережал мысли.
http://bllate.org/book/28354/3428001
Готово:
