В конце концов, здравый смысл взял верх: он выключил телефон и, опустив голову, сунул его в один из карманов сумки для ноутбука.
Выйдя из общежития, он лишь тогда осознал, что зима подкралась незаметно.
Небо было гладким и прозрачным, листва давно опала, и две аллеи гинкго вдоль дороги стояли обнаженными. Лишь редкие студенты торопливо проскальзывали между ними.
Сунь Шуанжун, прижимая к себе сумку, медленно спустился по ступеням. Его взгляд скользнул по сторонам и зацепился за фигуру у доски объявлений.
В то же мгновение Сунь Шуанжун отчетливо почувствовал, как сердце, словно серый воробей на ветке, испуганно затрепетало на ветру. Лишь спустя мгновение он узнал Ли Юя, хотя тот стоял вполоборота, уставившись в телефон, и была видна лишь четверть его профиля.
Не отдавая себе отчета, Сунь Шуанжун прытко отступил обратно в здание, прижавшись плечом к стене. И все же через окно в коридоре он мог видеть половину фигуры Ли Юя. Тот был одет в длинный пуховик чисто черного цвета. Фасон немного изменился, но эмблема факультета на спине оставалась такой же приметной.
Из-под воротника пуховика выглядывал край коричневой рубашки в клетку, притаившись в тени кадыка. Сунь Шуанжун непроизвольно сглотнул.
Прошло уже несколько минут. Ли Юй все так же не сводил глаз с экрана. По пути он однажды повернул голову в сторону общежития, и Сунь Шуанжун метнулся в сторону окна, из-за чего не смог разглядеть выражение его лица.
Ли Юй редко проявлял такой интерес к электронным устройствам. Сунь Шуанжун смерил его взглядом, затем перевел глаза на собственную сумку, и в глубине души зародилась тайная, почти постыдная мысль.
Вокруг никого не было. Он достал телефон и зажал кнопку включения.
Загрузка системы еще никогда не казалась такой бесконечной, полоса прогресса замерла на месте.
Сунь Шуанжун и сам не мог толком сказать, чего ждет. Но если… если Ли Юй ответит ему, будет настаивать на том, чтобы отдать объектив, и откажется брать деньги, то в качестве ответного жеста пригласить его на свой фильм, пожалуй, было бы вполне уместно.
Экран медленно ожил, но не успел Сунь Шуанжун открыть мессенджер, как в поле зрения появилась еще одна фигура.
Он приподнялся, вглядываясь: человек остановился прямо перед Ли Юем. Это был парень чуть ниже ростом, с рюкзаком за плечами, в клетчатом пальто и очках в черной оправе. Он спокойно и привычно помахал рукой в знак приветствия, а подойдя ближе, почесал затылок, словно извиняясь за опоздание.
Ли Юй убрал телефон в карман и выпрямился, стоя на том самом месте, где когда-то ждал самого Сунь Шуанжуна. Неизвестно, что он сказал парню, но вскоре они вдвоем, один за другим, направились к кафе.
По пути Ли Юй снова обернулся. В этот раз Сунь Шуанжун не спрятался, но взгляд Ли Юя лишь скользнул по сторонам — словно он просто проверял, поспевает ли спутник, — и он двинулся дальше.
Дверь кафе распахнулась, закрылась, по инерции качнулась пару раз и, наконец, плотно встала на место.
Сунь Шуанжун не отрываясь смотрел на витрину. Вскоре эта пара показалась снова: они сидели друг напротив друга у окна и о чем-то беседовали.
Термин вуайеризм впервые был предложен Фрейдом, а позже эта теория нашла широкое применение во многих областях; кино также называют искусством подглядывания.
В фильмах Сунь Шуанжуна часто встречались такие кадры: за окном, в машине, в дверной щели один человек смотрит на другого — с надеждой, издалека или с безнадежностью. Длинные планы тянулись бесконечно, словно срок заключения.
Оказалось, что слова Хэ Иньюй о том, что он видел Ли Юя в кафе, не были бредом. Но и пришел он вовсе не мириться.
В этот момент Сунь Шуанжун ожидал, что испытает сильное потрясение — печаль, боль или, быть может, облегчение. Но ничего этого не было. Он просто поднял телефон и убедился, что не получил никаких новых сообщений.
Фраза о том, что лучше расстаться по-хорошему, так и осталась висеть в центре экрана. Спустя столько времени он наконец осознал: Ли Юй давным-давно все для себя решил. А раз решил — значит, и груза на душе не осталось. Он спокойно пишет сообщения, ходит там, где может встретить Сунь Шуанжуна, сидит в кафе, в которое раньше никогда не заглядывал, и проводит остаток дня с кем-то другим.
По-настоящему разобраться в себе не мог только он сам.
В четыре часа дня Сунь Шуанжун бросился бежать, спасаясь бегством.
Деревья гинкго по обе стороны дороги проносились мимо, словно пути не было конца. В конце концов он остановился у учебного корпуса. Холодный воздух, подобно металлу, врывался в легкие, обжигал горло и вырывался наружу кроваво-белым туманом.
На самом деле не обязательно было бежать так быстро, оцепенело подумал Сунь Шуанжун. Зачем он бежал? Возможно, зима в городе Бэйхуа была слишком суровой, а солнце, лениво примостившееся на голых ветвях, казалось лишь декорацией, и даже интенсивная физическая нагрузка не могла его согреть.
В день, когда умерла мама, Сунь Шуанжун точно так же бежал, не останавливаясь.
На юге всегда влажно и душно. Он пронесся через длинные старые улочки, переулки и, задыхаясь, остановился под двумя баньянами. Капли пота срывались на землю, мгновенно впитываясь, оставляя лишь крошечное влажное пятно. Он не проронил ни слезинки, и это пятно стало его единственным прощанием.
Тогда он был в каком-то забытьи, осознав, как легко, оказывается, человек может навсегда разойтись с другим — без усилий, словно испаряющаяся капля воды.
Но почему же, когда настала очередь Ли Юя уходить, часть его души словно начала отрываться от тела? Это не больно, не зудит — просто сердце стало похоже на зимнее солнце: такое же яркое, ясное, холодное и затерянное в пустоте.
Он плотнее закутался в пуховик, но это не помогло.
В семь часов вечера Сунь Шуанжун, прижимая к груди ноутбук и несколько журналов, вышел из учебного корпуса. Под руководством Чэнь Бэйянь с диссертацией проблем больше не было, просто он то и дело отвлекался, тратя время впустую.
Зимой темнеет рано. В семь часов небо уже совсем почернело, и лунный свет, словно полотно, заливал все вокруг, отбрасывая многослойные тени деревьев. Сунь Шуанжун шел по свободным от тени участкам, и, снова проходя мимо кафе, остановился. Он посмотрел на пустую витрину, но на сердце уже не было прежней бури.
Сунь Шуанжун понимал: расставание предложил он сам, и то, что Ли Юй окунулся в новую жизнь, — в порядке вещей. Ему не было нужды заботиться о чувствах Сунь Шуанжуна и скрывать от него свои встречи.
А что касается сегодняшнего эмоционального срыва, то, возможно, он просто был слишком наивен и неопытен. Он думал, что готов, но не подозревал, что тяжесть расставания окажется столь непосильной.
Немного больше времени — и станет легче, старался мыслить оптимистично Сунь Шуанжун.
Придя домой и приняв душ, он начал всерьез обдумывать возможность сведения татуировки.
http://bllate.org/book/28359/3428390
Готово:
