Куда уж там говорить о прибытии сюда, когда таинственный, непонятный жар едва не выжег дотла всю энергию в его теле.
— Ты что делаешь?! — Ли Гоуэр испуганно ёкнул, торопливо сделав полшага вперед, но тут же заставил себя подавить подступившую тревогу.
Свой запас еды он спрятал превосходно, и этот незнакомец не смог бы вот так сходу отыскать его тайник.
— Ничего особенного. — Ин Фэн действовал быстро и, прикрываясь от посторонних глаз стеной лачуги, извлек из пространственного хранилища последние два консервированных рациона.
Это было всё его имущество.
Условия выживания в эпоху апокалипсиса были куда суровее здешних.
— Возвращайся в дом. — Ин Фэн с банками в одной руке направился к Ли Гоуэру и увлек его за собой внутрь.
Ли Гоуэр, поджав ноги, сидел на краю кровати, с любопытством и настороженностью пялясь на то, что было у того в руках, а затем перевёл взгляд на его ветровку и нерешительно спросил:
— Откуда… откуда у тебя эти вещи?
Неужели этот человек заранее спрятал их в его доме?
Но ведь вчера вечером, прежде чем отправиться на поиски еды, он не видел на кухне ничего подозрительного.
— Неважно откуда. — Ин Фэн с характерным щелчком открыл банку с сухим пайком.
В воздухе тут же повеяло ароматом, присущим только галетному печенью.
У Ли Гоуэра тут же обильно затекли слюнки, и его взгляд, прикованный манящим запахом, уставился прямо на консервную банку в чужой руке.
Ин Фэн опустил взгляд на мальчика, уголки его губ тронула мягкая улыбка, и он протянул банку ему:
— Ешь.
— Е-есть? Это мне?
Ли Гоуэр в паре испуганно уставился на банку с сухим пайком и, не в силах сдержаться, сглотнул несколько слюнок: — Это… это мне?!
Ин Фэн протянул руку и вложил консерву прямо в ладонь мальчику. — Щелк! — и он вскрыл вторую банку.
Неповторимый запах свежего хлеба из спрессованного печенья защекотал нос, временами уносимый холодным ветром, пробивавшимся сквозь щели в соломенной стене — прохладный аромат так и манил.
Ли Гоуэр бережно держал в руках незнакомую железную банку, во все глаза уставившись на неё, и никак не решался сделать первый укус.
Ин Фэн запрокинул голову, закинул в рот четверть печенья из своей банки, его щеки заходили ходуном, а на висках проступили жилки. Всего пара мгновений — и банка с сухим пайком была опустошена до последней крошки.
Ин Фэн небрежно повесил пустую железную банку на торчащую из соломенной стены деревянную рогульку, облизал губы и небрежно бросил:
— Слушай, не найдётся ли у тебя местечка для еще одной койки?
Встретив озадаченный взгляд Ли Гоуэра, Ин Фэн немного помедлил и добавил:
— Я беженец, идти мне некуда. Если позволишь у тебя остановиться, в обмен я обещаю кормить тебя досыта.
Досыта!
Для Ли Гоуэра, перебивавшегося случайными приемами пищи и вечно голодавшего, это было поистине огромным искушением, ради которого стоило пойти на риск.
Хотя Ин Фэн и казался чуточку суровым, человеком он выглядел неплохим. К тому же, если он останется, те мерзавцы Ли Чжуцзы и Ли Хуцзы больше не посмеют приходить и трепать ему нервы…
Искушение было слишком велико. Ли Гоуэр нахмурился, раздумывая пару мгновений, бросил взгляд на банку с едой в своей руке, источавшую соблазнительный аромат, сжался всем телом и кивнул.
— Я могу сделать тебе лежанку в ногах кровати, но ты должен поклясться, что не причинишь мне вреда и у тебя на уме нет никаких дурных замыслов!
Ин Фэн скрестил руки на груди, усмехнулся и кивнул, ответив коротко и решительно:
— Идет!
Ли Гоуэр: «……»
— Живо доедай то, что в банке. А я пока отлучусь ненадолго, вернусь попозже и принесу еды.
— Куда это ты?
— Скоро буду, не переживай.
Ин Фэн притворил деревянную дверь, вышел из потрепанного маленького дворика, на ходу поднял взгляд на ветхую, готовую рухнуть от порывов ледяного ветра соломенную хижину, чуть помедлил шагом и направился в Деревню Ли.
Пройдясь по деревне, Ин Фэн составил примерное представление о здешней жизни.
Половина домов в деревне представляла собой крытые соломой хижины.
Вот только их жилища сильно отличались от разваливающейся лачуги мальчика. Дома деревенских снизу были сложены из крупных желтых глиняных кирпичей, и соломой покрывалась лишь крыша. Дворы были просторными, внутри стояло по нескольку больших соломенных построек, а перед домами зеленели огороженные участки земли.
У меньшинства крыши были покрыты черной черепицей. Проходя мимо таких дворов, можно было расслышать доносящиеся изнутри голоса.
Ин Фэн остановился у въезда в деревню и поднял глаза на свинцово-черное небо.
Южная зима — мрачная и унылая, с завывающим бураном и пронизывающим до костей холодом, от которого зуб на зуб не попадает.
Ветхая соломенная хижина этого ребенка не переживет такую зиму.
На сердце у Ин Фэна отчего-то защемило, он тяжело вздохнул.
К полудню свирепый ледяной ветер наконец немного стих.
Ли Гоуэр свернулся калачиком на кровати, закутавшись в плотную армейскую шинель, поверх которой было накинуто рваное ватное одеяло. В руке он бережно сжимал початую консервную банку — съедена была лишь треть — и сладко спал.
Пронизывающий северный то усиливался, то ослабевал, а у кровати неизвестно когда развели настоящий угольный очаг, согревающий комнату всё сильнее и сильнее.
Ближе к вечеру Ли Гоуэр со сна открыл глаза, приподнялся на постели и, оглядевшись по сторонам, ошеломленно вытаращил глаза:
— Это… что это вообще такое…
Что здесь творится?!
Его хижина — как она превратилась в деревянный дом? Даже ветхая солома на крыше теперь аккуратно лежала рядами, накрепко прижатая бамбуковыми планочками.
— Проснулся? — Ин Фэн сидел на низеньком табурете у кровати и ковырялся тонкой деревянной палочкой в углях, вытаскивая запекшиеся земляные комья. — Проснулся — садись ужинать.
— У-ужин?
Ли Гоуэр еще не до конца отошел от потрясения, глядя на преобразившийся дом, и лишь бессвязно повторял про себя.
Прежняя разваливающаяся лачуга со сквозняками со всех сторон теперь была укреплена крепкими деревянными столбами, ряд за рядом. В промежутках между брусками угадывался слой плотно уложенного сушняка, надежно зажатого бамбуковыми рейками.
Даже развалившаяся деревянная дверь была починена, а снаружи её прикрывала плотная циновка из тростника.
Рядом с дверью появилось даже крошечное оконце.
Сейчас прикрывавшая окно циновка была приподнята на деревянную подпорку, и залетевший в комнату ветерок уже не обжигал ледяным холодом.
— Я…
Ли Гоуэр глуповато замер на постели и, стоило ему опустить взгляд, тут же заметил выкопанную у самого изголовья яму. В углублении ярко алели раскаленные угли. Над ямой на деревянных рогулках был подвешен железный котелок, в котором булькала горячая вода.
http://bllate.org/book/28388/3431266
Готово:
