Помимо того, что было связано с Му Чанцзюэ, Янь Чжи мало что смыслил в индустрии развлечений.
Однако он знал, что нынешняя молодежь всегда бурно реагирует, когда заходит речь об их кумирах, поэтому он решил, что за соседним столиком обсуждают какую-то популярную знаменитость.
Ещё смеете говорить? В вашей школе произошло настоящее чудо, а вы даже не поделились с нами!
Голос за соседним столиком был довольно громким, и Янь Чжи было трудно не услышать их разговор.
Хе-хе, чувство собственности, понимаешь? — продолжала девушка. — Как только он появился в школе, на него сразу же все обратили внимание.
Разве у него на запястье не всегда надета черная резинка для волос? В его первую неделю в школе черные резинки у ворот учебного заведения полностью раскупили. Моих соперниц просто слишком много, понимаете?
Движение, которым Янь Чжи протирал руки горячим полотенцем, замерло. На его собственном запястье как раз красовалась черная резинка.
С тех пор как та фотография в Вэйбо разошлась по сети, ветка на форуме вашей школы обрастает сторонними ссылками, даже видео с лекциями моего мужа и вашей жены утекло в сеть, — с улыбкой произнесла другая девушка. — Хотите верьте, хотите нет, но тот, кто не способен оценить белокурого гениального профессора с налетом аскетизма, просто невероятно, до безумия жалок.
Чем больше Янь Чжи слушал, тем страннее ему казалось. Он посмотрел на Му Чанцзюэ, перевел взгляд на собственное запястье и поднял руку, чтобы собрать волосы в хвост.
А вы знаете, насколько длинный у него список опубликованных статей? Он занимается нейробиологией, понимаете? Говорят, на докторской приходится учиться на два года дольше, чем на других специальностях, а ему ведь еще нет двадцати восьми! Что за читерская жизнь такая?
Я на днях читал ту вашу ветку на форуме, там была одна фраза — просто невероятно точно описывает, — подал голос парень.
Обе девушки заговорщицки поддакнули: — И как же?
Янь Чжи был понаслышке знаком с той веткой, но слышал о ней лишь из уст студентов, которые любили приукрасить детали, сам же он туда не заглядывал.
Теперь же, слушая оживленный треп трех студентов за соседним столиком, он искренне пожалел, что согласился пойти поужинать вместе с Му Чанцзюэ.
Буддийские манеры, даосский стиль, — со знанием дела заявил парень. — Один из пользователей форума оказался его сокурсником по Сяда. Говорят, еще во времена учебы на PhD он был главной звездой факультета. Янь Чжи работал в лаборатории всего тридцать часов в неделю, но научные исследования вел так шустро, что аж искры летели, а статьи штамповал пачками. Нашлись даже поклонники, которые писали ему сонеты и публично читали их в крупнейшей столовой Сяда.
Чтение стихов и вправду имело место.
Однако короткие часы работы Янь Чжи тогда объяснялись вовсе никакой не буддийской манерой, а необходимостью подрабатывать ради оплаты медицинских счетов — каждый день после обеда он трудился вне кампуса.
Янь Чжи намеренно избегал смотреть на выражение лица Му Чанцзюэ, подозревая, что у него снова поднялась температура, и даже не удержался, прикоснувшись тыльной стороной ладони к щекам.
Почему кто-то вообще запоминает такие постыдные вещи? Да еще и выкладывает на форум?
Соседи по столику увлеченно щебетали.
Янь Чжи чувствовал себя как на раскаленной сковородке.
Когда принесли основу для каши на белом рисе, Янь Чжи молча налил себе пиалу, сделал большой глоток и чуть не обжег нёбо.
Му Чанцзюэ тоже налил себе порцию и неспешно отпил: — Что за сонеты? Помнишь?
Он слегка подался вперед, понизив голос: — Белые волосы, аскетичный образ, молодой гениальный профессор? Чей он там... муж?
Легкий аромат Му Чанцзюэ снова окутал его.
Янь Чжи неопределенно покачал головой: — Не знаю.
— Мм, — Му Чанцзюэ не стал допытываться.
Через некоторое время официант принес две тарелки с нарезанным мясом. Заметив, что оба поглощают лишь основу для каши, он на мгновение озадаченно замер, но ничего не сказал и удалился.
Янь Чжи уже собирался было спросить кое о чем, как вдруг услышал, как девушка за соседним столиком подшучивает над подругой: — Хватит быть деревенщиной, эта рисовая основа предназначена для варки мяса, ее нельзя пить в чистом виде прямо сейчас.
Он бросил взгляд на Му Чанцзюэ.
Будучи здесь постоянным гостем, тот наверняка знал, как правильно есть это горячее блюдо, однако всё равно послушно выпил вместе с ним пиалу каши.
На этот раз Му Чанцзюэ выглядел так, будто ничего не слышал. Он невозмутимо зачерпнул еще ложку каши, а затем неторопливо опустил в котелок палочками ломтик говядины.
С тех пор как преподаватель Янь вернулся на родину, он ведет довольно заметный образ жизни.
То, чему суждено случиться, неизбежно произойдет.
Янь Чжи даже немного расслабился: — Наверное, сейчас сезон поступлений, школа хочет усилить рекламу. Это можно понять.
Он откусил кусочек от только что поданного парового пирожка с начинкой из соленого желтка: тесто мягкое, начинка нежная.
Сладкое и обжигающее — его любимое лакомство из детства.
Ты только что вернулся строить карьеру на родине, и известность — это неплохо, — Му Чанцзюэ положил сваренный кусочек мяса к нему в пиалу. — К тому же нынешнее сотрудничество выгодно обеим сторонам. Что до меня... можешь не обращать внимания.
То ли от поднимающегося пара, то ли от чего еще, но перед глазами у Янь Чжи всё затуманилось: — Хорошо.
Тогда, много лет назад, они даже не смогли нормально попрощаться.
Му Чанцзюэ не стал допытываться.
О том случае, что произошел той ночью.
Му Чанцзюэ больше тоже не вспоминал.
В конце концов, Му Чанцзюэ оставался человеком чести.
После горячего обеда в голове у Янь Чжи прояснилось.
Если бы Му Чанцзюэ не расставил сегодня все точки над i, он бы, скорее всего, не согласился на это сотрудничество.
Теперь же, когда всё было сказано прямо, утверждать, что ему совсем не больно, было бы неправдой.
Но он наконец-то словно дорисовал точку в расставании девятилетней давности, действительно подведя черту.
Даже если им доведется встретиться вновь в будущем, причиной тому наверняка послужит лишь работа.
Работу и личные чувства Янь Чжи всегда привык строго разделять.
Ну а если даже и не разделять, то точно не в реальной жизни.
На столе стояли сплошь его любимые блюда, и Янь Чжи ел медленнее обычного, стараясь запомнить вкус каждого угощения.
Когда оба уже почти закончили трапезу, Му Чанцзюэ вышел принять звонок.
Его тренч остался висеть на спинке дивана.
Заметив на локте его пальто след дорожной пыли, Янь Чжи машинально протянул руку и смахнул ее.
Лишь когда он отдернул руку, до него дошло, что на кончиках его пальцев все еще теплится настоящий, живой остаток тепла Му Чанцзюэ.
Не слишком сильного тепла — оно мгновенно растворилось в воздухе.
Менее чем через две минуты Му Чанцзюэ вернулся.
Делая вид, что занят делом, Янь Чжи опустил голову и принялся за кашу.
Увидев, что тот еще не доел, Му Чанцзюэ сел рядом с ним, на небольшом расстоянии: — Это звонил мой помощник Сяо Чэнь.
Хотя Янь Чжи вовсе не собирался об этом спрашивать, тот всё же пояснил сам.
Янь Чжи ничего не оставалось, кроме как поинтересоваться: — Что-то случилось?
http://bllate.org/book/28430/3436559
Готово:
