Лян Ань смотрел на сахарный петушок на палочке, зажатый во рту, и даже забыл откусить. Он молча опустил глаза, глядя себе под ноги, а затем перевёл взгляд на убегающего вдаль ребёнка. Мм, леденец оказался таким сладким, а господин — таким добрым.
Незаметно они дошли до небольшой рощи. Земля в ней была сплошь усыпана опавшими листьями: одни — совсем жёлтые, другие — ещё с зеленоватым оттенком, третьи покачивались от дуновений ветра. Был там и один листок, пожелавщий, судя по всему, привлечь внимание паука: запутавшись в паутине, он висел прямо посреди воздуха — покачивался из стороны в сторону, но ни за что не падал вниз.
Листья под ногами шуршали от каждого шага. Лян Ань на мгновение замер, заметив необычайно красивый листочек. Он торопливо сделал несколько шагов, поднял его с земли и протянул шедшему позади У Шэну:
— Господин, посмотрите.
— Красивый, — У Шэн кивнул и тоже отыскал листочек попригляднее. — Держи.
— Спасибо.
— Подожди, пройдут ещё кое-какие дни, эти листья совсем засохнут, и мы наберём их для печки. Дров в доме осталось не так много, нужно заранее готовиться к зиме, — У Шэн огляделся по сторонам. Большая часть листвы с деревьев уже облетела, но здесь солнце светило не так часто, поэтому многие листья ещё не высохли — если насобирать их раньше времени, они попросту не сгодятся.
— Хорошо.
Лян Ань снова согнулся в пояснице, собираясь подобрать листочек поменьше, как вдруг тот ожил: затрепетав крылышками, он взмыл вверх — быстро-быстро и высоко-высоко.
Лян Ань: «!»
— Что такое? — У Шэн озадаченно посмотрел на Фулана, который вдруг замер на месте.
— Ничего, просто какой-то листок улетел, — Лян Ань выпрямился. — Я хотел его взять, а он вдруг вспорхнул. Наверное, это и не листок вовсе, я даже не понял, что это.
— Мм, ничего страшного, пойдём.
— Угу.
Не успели они оглянуться, как вышли к самому краю полей. Суходольные и заливные поля находились в разных местах. Собственных наделов у семьи У было не так уж мало, но поскольку разделение имущества произошло уже давно, за ними осталось лишь пять му суходола и два му рисовых полей.
У Шэн наклонился, зачерпнул в горсть ком земли и без особого труда растёр его в пыль, бросив обратно на землю. Указав на другой участок неподалёку, он пояснил:
— Здесь пять му суходола. Урожай, который мы собираем каждый год, после уплаты налогов и продажи излишков, вполне позволяет нам сытно питаться. Есть ещё два му рисовых полей в другом месте, в один из дней я отведу тебя посмотреть на них, а завтра мы займемся посадкой семян.
— Хорошо, — Лян Ань проследил за рукой У Шэна и запомнил, где находится участок.
Деревья на межах и у края полей росли высокими и густолиственными. Листва лежала на земле слой за слоем, и солнечный свет пробивался сквозь щели между ветвями причудливыми узорами. Лян Ань шёл, опустив голову, и шаг за шагом наступал на световые полосы, пока один особенно игривый луч не упал прямо на его обувь.
— Господин, хотите тоже попробовать?
Лян Ань указал под ноги, а затем сделал широкий прыжок, приземлившись точно на светлое пятно.
— Я в детстве часто так играл, а вы, господин, играли?
— Играл, — уголки губ У Шэна тронула улыбка, и он посмотрел на идущего впереди человека. — В первые годы службы в армии баловался, тогда я был ещё совсем мал.
Сейчас всё было иначе, и прыгать без всякой причины его уже не тянуло.
— В армии... — тихо пробормотал Лян Ань, снедаемый жгучим любопытством, и снова подпрыгнул, возвращаясь назад. — Господин, а какая она, армия? Это ведь так страшно? Я слышал, там погибает много людей.
Встретившись взглядом с чистыми глазами Лян Аня, У Шэн на мгновение умолк, но всё же заговорил:
— В армии каждый день проходят тренировки: езда верхом, стрельба из лука, бег. На поле боя очень опасно: кто-то получает ранения, кто-то умирает.
Горячая кровь брызжет на щеки, убийства становятся привычным делом, и брат, который ещё мгновение назад смеялся с тобой вместе, в следующее мгновение может превратиться в бездыханный труп. Боль в теле порой притупляется настолько, что её почти перестаёшь чувствовать, а вокруг лежат бесчисленные мертвецы, брошенные гнить под открытым небом.
— Понятно. Господин, должно быть, очень сильный, — Лян Ань кивнул. — Вы ведь получили ранение?
— С чего ты взял? — с лёгким любопытством спросил У Шэн. — Без ранений на войне не обойтись, впрочем, всё уже давно зажило.
Лян Ань завёл руки за спину и зашагал спиной вперёд:
— Потому что господин вернулся целым и невредимым.
У Шэн рассмеялся. Ему просто посчастливилось не задеть жизненно важные органы, иначе бы он и вовсе лишился жизни, но вслух произносить этого не стоило, чтобы не пугать парня.
Они как раз проходили мимо какого-то двора, когда оттуда донёсся громкий крик петуха. Ребёнок, игравший снаружи, торопливо вытер руки о штанишки и вприпрыжку побежал домой.
В развилке ветвей две птицы любовно щебетали друг с другом, но вскоре одна из них захлопала крыльями и улетела. Крошечный жучок, притаившийся на высохшей траве, казалось, клевал носом: чуть приоткрыв веки, он соскользнул вдоль листочка вниз, упал на соседний лист и, укрывшись от палящего солнца, задремал окончательно.
Снаружи нежно-жёлтый венчик цветка окружали слои маленьких белых лепестков. Цветок легко покачивался на ветру, а на нём сидела крошечная пчела — казалось, само растение укачивает её в колыбели.
Мимо прошелестел подол одежды, и от покачнувшихся лепестков пчела мгновенно проснулась. Затрепетав крылышками, она взмыла в воздух и улетела вдаль.
Лян Ань толкнул ворота. Во дворе царила абсолютная тишина, лишь несколько опавших листьев зашелестели от порыва ветра. Под карнизом неизвестно когда примостилась птичка, зажав в клювике короткую веточку — судя по всему, она собиралась свить уютное гнёздышко.
Тесто на кухне изрядно поднялось. Лян Ань пару раз обмял его, щедро присыпал мукой разделочную доску и попросил У Шэна перевернуть миску вверх дном, чтобы вывалить тесто на поверхность. Тесто немного липло к стенкам, но стоило подсыпать ещё немного муки, как оно послушно соскользнуло на доску.
У Шэн отставил пустую миску в сторону, налил в неё воды и, обернувшись, заметил, как Лян Ань, напрягая тонкие запястья, со старанием вымешивает тесто ладонями:
— Давай я. Ты будешь лепить пампушки, а я займусь тестом.
— Хорошо, — Лян Ань поднял голову и взглянул на У Шэна. Его запястья и впрямь немного устали, да и теста получилось на редкость много, хоть оно и было мягким.
Отщипнув кусок, он принялся катать его в ладонях, и вскоре в его руках появился аккуратный полукруглый паровой пампушек. Один за другим они отправлялись на бамбуковую решётку-пароварку, пока не заполнили две решетки целиком.
Лян Ань стряхнул уставшие, занывшие кисти рук и окинул взглядом горы пампушек:
— Теперь еды точно хватит надолго.
— И то верно. Отдохни, остальное я сделаю сам, — сказал У Шэн, зачерпнул немного воды и тщательно вымыл руки.
— Я лучше растоплю печь.
Лян Ань устроился перед очагом, изогнулся всем корпусом, зачерпал охапку сухой травы и щёлкнул кресалом.
В большой котёл уже налили воды, добавили немного гаоляна и сушёных ломтиков батата. Установив сверху бамбуковые решётки, подоткнули края специальной ткани для паровых блюд, уложили пампушки и плотно накрыли крышкой.
Сухая трава мгновенно вспыхнула ярким пламенем. Лян Ань торопливо забросил её внутрь, добавил для крепости несколько тонких веток, а сверху снова присыпал охапкой травы — пламя в очаге сразу же взметнулось вверх.
Вода в кувшине на кухне почти закончилась. У Шэн вышел во двор, опустил деревянное ведро в колодец, закрутил ворот и принялся тянуть верёвку вверх. Наполнив небольшое ведерко, он перелил воду в большую бочку, повторяя это снова и снова, пока та не заполнилась до краев. Подхватив ведро левой рукой и придерживая правой, он отнёс его на кухню, где одним движением булькнул всю воду в кувшин.
Пара заходов туда-сюда — и кувшин наконец наполнился доверху. Плотно закрыв его крышкой, У Шэн вынес ведро на улицу.
Вернувшись на кухню, он принёс с собой табурет и поставил его прямо рядом с Лян Анем.
Сидя рядом, они по очереди подбрасывали хворост в огонь, и эта совместная работа казалась удивительно гармоничной.
— Фулан, а есть ли у тебя что-то, что ты особенно любишь? Или, может, хочешь кого-нибудь завести? — слегка повернув голову, У Шэн бросил взгляд на макушку мужа — в его полуприкрытых глазах отражались угольно-чёрные волосы.
— А? — Лян Ань ошарашенно посмотрел на него, а затем улыбнулся. — Я люблю, когда еды вдоволь и тепломудро, а ещё хочу завести цыплят. Если вырастить их сейчас, то к следующему году они уже начнут нести яйца, да и мясо будет к столу.
— Хорошо, — У Шэн кивнул и протянул ему небольшой серый кошель. — У тебя всегда должны быть при себе деньги. Если захочешь что-то купить, не нужно экономить, а если не хватит — у меня ещё есть.
Лян Ань растерянно уставился на кошелёк, потом перевёл взгляд на У Шэна и покачал головой:
— Мне не нужно, да и тратить их особо не на что.
К тому же еды в доме и так хватает, а если носить деньги при себе, он всё время будет бояться их потерять.
У Шэн с улыбкой перехватил руку Лян Аня и вложил кошель ему в ладонь:
— Деньги при себе никому ещё не мешали.
— Ладно.
Лян Ань чуть сжал пальцы и спрятал кошель за пазуху.
У Шэн поднялся с места и быстренько приготовил нехитрое овощное блюдо — немного, но на двоих как раз хватит.
Из-под крышки котла повалили густые клубы пара, и кухня заполнилась белой дымкой. Почувствовав, что всё готово, Лян Ань прекратил подбрасывать дрова. Подождав, пока огонь в печи немного угаснет, он приподнял крышку.
Аккуратные полукруглые пампушки выглядели невероятно аппетитно. Лян Ань зачерпал в пиалу холодной воды, поставил её рядом с плитой и лопаткой аккуратно прошёлся по краю, отделяя прилипшие к чугуну места. Затем, приподняв край полотенца и смачивая руки в прохладной воде, он легко похлопал по ближайшим пампушкам — стоило им коснуться влажной ткани, как они сами отскакивали от стенок, и он складывал их в бамбуковую корзину.
Сняв верхнюю решётку, он переложил остатки из котла: получилось ровно две полные пиалы. Прежде хрустящие сушёные ломтики батата стали мягкими и нежными.
Они не стали переносить еду в главную комнату: лишь заново наполнили котёл водой, установили вторую решётку с пампушками и продолжили топить печь уже во время ужина.
Незаметно опустилась ночная темнота. Лян Ань поднял голову и как раз в этот момент увидел входящего У Шэна с масляной лампой в руке.
— На улице уже совсем темно, а я и не заметил. Господин, нам ведь нужно забрать постельное белье.
Лян Ань бросил взгляд на окно и вдруг вспомнил, что постель сушилась во дворе с самого утра, а из-за бесконечных хлопот он совершенно вылетел у него из головы.
— Верно.
У Шэн поставил лампу на печь, чтобы свет озарил всю комнату.
— Если бы ты не напомнил, я бы и сам забыл.
— Я и сам только что вспомнил, — с лёгким смешком признался Лян Ань. — Хорошо ещё, что не пошёл дождь, иначе мы бы остались без одеял.
Едва он договорил, как за окном раздался раскат грома. У Шэн тут же бросился наружу, спешно перевернул матрасы и, закинув по одному на плечо, стремглав вбежал в дом.
Стоило им занести постель внутрь, как с неба закапал мелкий дождик. Лян Ань высунулся из дверей кухни и позвал:
— Господин!
http://bllate.org/book/28471/3442143
Готово:
