Линь Юань стоял на месте, с некоторым удивлением провожая взглядом Чэн Юя, который тянул за собой Цянь Гаоцзюня, удаляясь всё дальше и не оглядываясь.
Чэн Юй вопреки ожиданиям не стал больше ничего ему говорить и так просто ушёл.
— Юань, — Чжао Линьцин бросил взгляд на удаляющуюся парочку, затем перевёл его на замершего Линь Юаня и легонько толкнул его в локоть. — В чём дело?
Линь Юань опустил взгляд. Тепло от ланч-бокса приятно согревало ладони, но на душе всё равно скреблисьу кошки, и ему казалось, будто чего-то не хватает.
— Всё в порядке.
— Подумать только, — наблюдая за тем, как вдалеке те двое продолжают шутливо толкаться, Линь Юань тихо пробормотал себе под нос, едва шевеля губами: — Лучше бы он вообще ко мне не приставал.
*
Утренние занятия тянулись для Чэн Юя без всякого энтузиазма. Прошло больше десятка лет, и он давно позабыл школьную программу, поэтому вникнуть в учебу слёту никак не получалось.
Сейчас в его голове крутилась лишь одна мысль — бабушка.
В это время она всё ещё жила в старом деревенском доме и наслаждалась спокойной жизнью.
А через несколько месяцев бабушка, отправившись в поле хлопотать по хозяйству, неудачно оступится и упадёт. С тех пор её здоровье станет ухудшаться с каждым днём, пока она в конце концов не угаснет окончательно.
Тогда Чэн Юй был совершенно не готов к такому удару, а родная деревня находилась слишком далеко, так что возвращаться туда удавалось всего пару раз в год.
В тот самый год, когда бабушки не стало, он даже не смог отдать ей долг сыновней почтительности.
Теперь, получив второй шанс, он ни за что не позволит случиться этой беде снова.
Погода после уроков выдалась на редкость удачной, и Чэн Юй, отыскав тихое местечко, позвонил бабушке.
У пожилой женщины были плохие уши, поэтому гудки в трубке всегда шли очень долго, прежде чем вызов наконец принимали, а говорить с ней приходилось едва ли не криком, чтобы она хоть что-то расслышала.
Среди томительного ожидания из динамика раздался её звонкий и родной голос:
— Рыбка моя, в чём дело? Ой, постой-постой, дай-ка бабушка руки вытрет.
Долгожданное тепло разлилось в груди Чэн Юя в ту же секунду, как установилась связь. Он и подумать не мог, что у него ещё выпадет подобная возможность — услышать, как бабушка ласково зовёт его детским прозвищем.
В груди у Чэн Юя защемило, и он с трудом подавил готовый вырваться наружу всхлип:
— Я так скучал по тебе, бабушка.
Это признание преодолевало бесчисленные дни и ночи разлуки.
Чэн Юй взял четырёхдневный отгул, собираясь навестить бабушку в родной деревне.
Миновав асфальтированную дорогу городского округа и углубившись в затерянную среди гор тихую деревушку, он ступил на ту самую просёлочную тропинку, что так чётко отпечаталась в его памяти.
С самого детства Чэн Юй жил здесь с дедушкой и бабушкой — в этом тихом и небогатом уголке.
После смерти дедушки бабушка осталась здесь совсем одна.
Лишь по большим праздникам в доме становилось шумно и оживлённо.
Узнав, что внук сегодня возвращается, бабушка давным-давно вычистила до блеска их небольшой дворик, огороженный плетёным забором.
Едва приблизившись к дому, Чэн Юй издалека уловил аппетитный аромат тушёной с грибами курочки, доносившийся от печи.
Бабушка, лицо которой уже почти стерлось из памяти, сейчас сидела на низкой скамеечке за старой полуоткрытой плитой и аккуратно подкладывала в огонь хворост.
Языки оранжевого пламени весело полыхали, отражаясь на её морщинистом лице и придавая ему неожиданно живой, здоровый румянец.
Чэн Юй отвернулся, быстро смахнул с глаз слёзы и большими шагами бросился вперед:
— Бабушка! Я вернулся.
— Рыбка моя, внучек ненаглядный, — она со смесью жалости и нежности заключила его в объятия. — Дорога-то какая дальняя, небось совсем устал?
Чэн Юй покачал головой и крепко прижался в ответ к её хрупкой, исхудавшей фигурке:
— Нет, совсем не устал. Ни капельки.
Бабушка не стала расспрашивать о причинах его внезапного приезда, а лишь выложила перед ним целую гору нехитрых гостинцев:
— Всё вчера в посёлке купила, на этот раз точно свежее, срок годности в полном порядке.
В течение года у Чэн Юй редко выдавались долгие каникулы, чтобы съездить навестить бабушку, и в те редкие разы, когда он приезжал, купленные специально для него молодёжные напитки и сладости неизменно оказывались просроченными — старенькая бабушка бережно хранила их неведомо сколько времени.
Сначала Чэн Юй думал, что бабушка просто сама хочет попробовать диковинку, но жалеет есть, однако позже понял: она лишь стремилась отдать ему всё самое лучшее.
— Бабушка, — Чэн Юй отложил сладости, которые она попыталась всучить ему в руки, и мягко взял её за ладони. — Бабушка, давай я заберу тебя с собой? Поедем жить вместе, хорошо?
В её глазах на мгновение мелькнул огонек, но тут же погас, и она с улыбкой покачала головой:
— Что ты говоришь такое? Разве тебе не нужно учиться? И куда это годится — таскать за собой старую калошу вроде меня?
— Я снимаю жилье в городе, буду жить вместе с тобой, — тут же нашёлся Чэн Юй. — Никаких проблем, бабушка. А пройдёт еще пара лет, я закончу институт, и станет ещё проще, хорошо?
— Эх, глупый мальчишка...
За те два дня, что Чэн Юй пробыл дома, он помог бабушке со множеством дел в огороде.
Многое здесь нельзя было бросить вот так сразу: за курами, утками и гусями, которых держала бабушка, согласилась присмотреть соседка, а посаженные на грядках овощи ещё не успели подрасти, так что сорваться с места прямо сейчас бабушка не могла.
Он принял это решение слишком поспешно, не продумав и половины деталей.
Немного подумав, Чэн Юй решил вернуться за бабушкой в следующем месяце — квартиру возле университета ещё предстояло поискать заново, да и лишних денег у него пока не было.
Но времени впереди предостаточно, всё успеется.
Рядом с бабушкой даже время летело незаметно.
Устроившись в плетёном кресле во дворе, Чэн Юй вместе с бабушкой сделал совместное фото на фоне усыпанного звёздами неба.
Ночная суета не давала покоя, а гремящая со всех сторон музыка только раскалывала голову Линь Юаню.
Он же с самого начала говорил, что не хочет никуда идти сегодняшним вечером, но друзья всё равно вытащили его силой.
— Линь-гэ, — окликнул его кто-то. — Ты петь будешь?
Линь Юань махнул рукой, отмахиваясь от назойливого знакомого.
Чжао Линьцин, до этого болтавший с кем-то в стороне, тут же отставил стакан, подошёл и опустился на скамью рядом с Линь Юанем:
— Что такое? Выглядишь так, будто настроение испорчено.
— Ничего.
От холодного ответа Чжао Линьцин на секунду растерялся.
В последнее время Линь Юань вёл себя странно: раньше он всегда встречал его приветливой улыбкой, а в последние два дня держался отстраненно, словно балансируя на грани, и от этой неопределенности тревожно сжималось сердце.
Чжао Линьцин налил бокал вина, протянул ему и, сделав вид, будто говорит между делом, заговорил:
— Кстати, эти два дня... Чэн Юй что-то совсем перестал к тебе заглядывать.
Пальцы Линь Юаня, листающие ленту на экране смартфона, замерли. Бросив беглый взгляд на его телефон, Чжао Линьцин заметил, что экран замер на фотографии ночного неба.
http://bllate.org/book/28488/3444302
Готово:
