Су Мучунь резко поднял голову и возмущенно воскликнул: Госпожа, я не обижал Второго господина, я… я очень хорошо к нему отношусь.
Он был косноязычен, не умел плести красивые слова, и его оправдания звучали бледно, но ничего другого он сказать не мог. В глубине души он еще раз мысленно выругал обоих господ, назвав их бесстыдниками.
Бабушка, я же говорил, что он недобр к младшему дяде! Посмотрите, даже слова в свое оправдание найти не может. Наверняка он воспользовался слабостью дяди и обижал его. Нам нужно проведать дядю, нельзя позволить, чтобы его притесняли даже в собственном доме.
Глаза Су Мучуня округлились от изумления. Сяо Чунь вовсе не имел такого в виду, он просто не умел красиво отвечать. Почему они только и делают, что несут чепуху? Он ведь так хорошо заботился о своем кормильце, как он посмел бы его обидеть?
Су Мучунь был донельзя уязвлен.
В этот момент за дверью внезапно раздался низкий, хриплый голос: Вы на все лады твердите, что меня кто-то обижает, но почему же я сам не знаю, когда меня успели обидеть? Между тем мой Сяо-ланцзюнь относится ко мне очень хорошо.
Су Мучунь резко обернулся и увидел Цинь Ле. Тот сидел в деревянном инвалидном кресле, и его ввозили в комнату. Глаза Сяо Чуня мгновенно засияли: кормилец очнулся! Кормилец пришел, чтобы поддержать его!
Цинь Ле был одет в черное, отчего его и без того бледное лицо казалось еще белее. Его узкие, длинные глаза, слегка прищурившись, оглядывали присутствующих.
Увидев второго сына, госпожа Цинь порывисто встала со стула, но, заметив двух неугомонных внуков, вынуждена была сесть обратно. Она подавила волнение и произнесла: Раз уж младший дядя пришел, посмотрите на него, раз уж так рвались в комнату, лишь бы устроить переполох.
Увидев дядю, оба господина застыли от страха. Они судорожно сглатывали слюну, глядя на него так, словно увидели призрака. Внешность Цинь Ле и в обычное время была весьма угрожающей, а теперь, из-за болезни, черты его лица стали еще острее, и он выглядел как живой владыка ада.
Оба господина поспешно отвели взгляды. Этого не может быть! По слухам, дядя был отравлен и скоро должен был скончаться. Неужели слухи ошибочны? Или Чунси действительно помог?
Как обстояли дела на самом деле, они знать не могли — оба были так напуганы, что даже говорить громко не решались.
Госпожа Цинь взглянула на них и сказала: Посмотрели — и хватит. Но вы самовольно ворвались в покои старшего, это так просто с рук не сойдет. С сегодняшнего дня запрещаю вам покидать свои дворы в течение полумесяца, лишаю месячного жалования. А теперь проваливайте в свои покои.
Едва она закончила, как хотела велеть слугам проводить их, но Цинь Ле остановил ее. Он криво усмехнулся и, не сводя глаз с племянников, произнес: Не спешите уходить. Одно дело закончено, но есть еще другое, которое мы не завершили.
Сказав это, он поманил пальцем Су Мучуня: Подойди сюда, дай-ка поглядеть на твои ссадины.
Су Мучунь, словно обретя опору, засеменил к кормильцу и тихо позвал: Второй господин.
Цинь Ле посмотрел на лицо Су Мучуня и спросил: Это они тебя ударили?
Су Мучунь закивал: Да, это они, Сяо Чуню больно.
Теперь, когда его защищали, Сяо Чунь осмелел и начал жаловаться. Лоб так сильно болел, что, по его мнению, стоило бы ударить и тех двоих, иначе гнев не утихнет.
Цинь Ле перевел взгляд на племянников: Если память мне не изменяет, вам уже по четырнадцать-пятнадцать лет?
Да, да, — ответили те.
Цинь Ле протянул: О-о. — Лицо его внезапно переменилось. Он схватил со стола чайную чашку и с грохотом швырнул ее рядом с парнями. Звук разбитого фарфора заставил их вздрогнуть.
Так вы съели все правила приличия и уважения к старшим, скормив их собакам?
Оба господина были до смерти напуганы, сопли и слезы текли по их лицам — от былой дерзости не осталось и следа.
Раз уж вы забыли о приличиях, я помогу вам запомнить их как следует, — с улыбкой сказал Цинь Ле. — По семейному уставу — по десять ударов палкой каждому. Принести палки!
Они впали в панику: десять ударов — и они не смогут встать с кровати. Они бросились к госпоже Цинь, плача и взывая: Бабушка!
Госпожа Цинь была мягкосердечной и хотела было попросить Цинь Ле остановиться, но, встретившись с его взглядом, замолчала, так и не решившись ничего сказать.
Вскоре принесли палки и скамьи. Несколько человек уложили господ, и палки посыпались на их ягодицы, одна за другой. По комнате разнеслись их жалобные вопли. Когда экзекуция закончилась, оба едва могли пошевелиться.
Цинь Ле махнул рукой, велев увести их, и в комнате воцарилась тишина.
Стоило им уйти, как Цинь Ле обмяк в кресле, словно из него разом вытянули все жизненные силы. Чтобы скрыть истинное состояние здоровья, пришлось потратить немало сил. Кто бы мог подумать, что враги снаружи еще не успели нанести удар, а родные уже потеряли терпение. Семья старшего брата, должно быть, давно жаждала его смерти.
Цинь Ле был смертельно утомлен и бессильно откинулся на спинку кресла. Присутствующие в комнате переполошились. Госпожа Цинь поспешно вызвала лекаря. Су Мучунь вместе с младшим слугой переложил Цинь Ле на кровать, и едва тот коснулся подушки, как провалился в забытье.
Лекарь прощупал пульс Цинь Ле и внутренне удивился: в прошлый раз состояние Цинь Ле было куда хуже, а сегодня он явно пошел на поправку. Тело Цяньюань восстанавливается куда быстрее, чем у обычных людей. Впрочем, все это благодаря тому, что рядом находится Куньцзэ, иначе как бы он так быстро оправился?
Лекарь взглянул на Су Мучуня и сказал: Состояние Цинь Ле значительно улучшилось, но тебе следует неотлучно находиться при нем, тогда он поправится еще быстрее.
Су Мучунь кивнул: Сяо Чунь будет хорошо заботиться о Втором господине, ни на шаг от него не отойдет.
Он очень боялся: если со Вторым господином что-то случится, он больше не сможет оставаться в поместье канцлера, а Сяо Чунь вовсе не хотел становиться человеком, которому негде жить.
http://bllate.org/book/28489/3444457
Готово:
