Готовый перевод I Can't Smell Your Pheromones / Аромат пороха и белых хризантем: Глава 8

Эту небольшую разницу в росте и силе Ли Син быстро стёр своей «заботливой опекой». Меньше чем за два последующих года Мэн Ван перегнал его и в росте, и в ширине плеч, рельеф мышц у него стал заметнее, физическая форма — лучше, а черты лица — суровее и мужественнее... словом, во всех отношениях он теперь казался лучше Ли Сина.

Но в те первые месяцы после их встречи Мэн Ван был лишь жалким, серым, тощим и никому не нужным диким ребёнком.

Поначалу Ли Син лишь бросал Мэн Вану немного еды и воды, а тот поначалу даже не смел притронуться к тому, что ему давали. Тогда Ли Син, словно приманивая бездомную кошку или собаку, сначала откусывал сам, а потом уже швырял кусок Мэн Вану.

Постепенно между ними возникло доверие, и как-то раз в вечер кислотного дождя Ли Син нашёл у своего порога Мэн Вана — тот стоял там, заброшенный и никому не нужный, точь-в-точь промокший щенок.

Впрочем, «дом» Ли Сина трудно было назвать домом — это был лишь сложенный из камней уголок, где можно было спрятаться от дождя.

Они прожили там пять лет, постепенно превращая этот уголок в настоящий дом с двориком.

Ли Син часто видел во сне тот маленький каменный дворик: у основания стены росли красивые цветы, а во дворе стоял плетёный из дерева и металла шезлонг, на котором он так любил отдыхать, наблюдая за тренировками Мэн Вана.

Тогда Ли Син и помыслить не мог, что это были лучшие мгновения в его жизни.

Благодаря своим навыкам Ли Син зарабатывал немало денег; Мэн Ван становился всё сильнее в бою, и в округе больше никто не смел их обижать. Ли Син верил, что их жизнь будет только налаживаться, и что настанет день, когда они смогут покинуть ресурсную планету θ-64 — это унылое, заброшенное место с непрекращающимся грохотом машин и тяжёлым, вечным запахом металлической руды и крови в воздухе.

Много позже, когда его глаза затянула белая пелена, а маленький дворик стал всё чаще появляться фоном в сновидениях, он, кажется, наконец осознал: это были последние живые краски, которые выпадало испытать ему за всю жизнь.

-

Мэн Ван снова приблизился к Ли Сину, на этот раз почти прижавшись губами к его уху: — Будешь дома один — держись подальше от камина.

Ли Син находил поведение Мэн Вана крайне странным: то, что он говорил до и после, совершенно не вязалось друг с другом, чего он вообще добивался? Неужели раскаялся и теперь пытался доказать, что он хороший человек?

Но обдумывать это было некогда: горячее дыхание Мэн Вана при разговоре вызвало у Ли Сина легкую дрожь, пробежавшую по телу электрическим разрядом. Что-то в задней части шеи, неподвластное контролю, ощутило присутствие невероятно сильного Альфы и самопроизвольно вошло в состояние возбуждения, отчаянно пытаясь привлечь внимание этого могущественного хищника.

Сморщившись от неприятных ощущений, Ли Син шевельнулся и коснулся сенсорного экрана инвалидного кресла, чтобы приказать Оуэну передать Мо И возвращаться пораньше.

Пламя в камине взметнулось выше, осветив хрупкую фигуру Omega, и сердце Мэн Вана безо всякой видимой причины забилось чаще.

Коммуникатор на запястье Ли Сина тоже внезапно обжёг кожу.

Это длилось лишь долю секунды — для Ли Сина, чья телесная реакция уже не успевала за работой мысли, было даже неясно, произошло ли это наяву или привиделось воспалённому мозгу.

Но реакция организма Ли Сина на высокоуровневые феромоны всегда оставалась предельно прямой и честной.

Затылок горел, пульс учащался, тело слабело, температура стремительно взлетала за считанные мгновения, выступал пот, а в уголках глаз проступали невольные слёзы.

В глубине души Ли Сина поднималась безымянная паника. Из-за многолетней тяжёлой болезни он давно привык стоически переносить любые неприятности, вызванные чужими феромонами.

Но на этот раз Мо И не было рядом, под рукой не оказалось ингибитора, а в пределах досягаемости находился лишь один-единственный S-Alpha, способный нанести ему смертельный удар.

Ли Син прикусил кончик языка, и тошнотворный привкус крови помог хоть немного отвлечься от жжения в затылке. Он заставил себя выбросить из головы мысли о раскалившемся участке кожи, сосредоточившись на чём-то другом — например, на том, что Мо И ушёл уже давно, отель неподалёку, и он наверняка скоро вернётся. Нужно продержаться ещё чуть-чуть, вот Мо И вернётся, и всё пройдёт.

……

Не выдержать. Слишком жарко, слишком невыносимо.

Это превосходило любые пределы его выносливости. Дыхание Ли Сина становилось всё тяжелее, мысли путались. Ему был нужен ингибитор, а прямо перед ним стоял человек — может, попросить его принести ампулу?

— Ни в коем случае, это же Мэн Ван.

Уж лучше броситься в огонь и сгореть заживо, чем позволить Мэн Вану узнать, что у него разрушены глаза, сорван голос и искалечено тело.

Сквозь пелену в глазах Ли Син почувствовал, как чья-то грубая рука сжалась на его горле. Его заставили запрокинуть подбородок, чужие пальцы скользнули по пластырю, закрывающему железа, и от этого лёгкого трепета по телу Ли Сина снова пробежала дрожь.

Сдавленное горло свело спазмом, подступил глухой, не поддающийся контролю позыв к рвоте.

В тот самый момент, когда Ли Син уже был на грани срыва, хватка на его шее внезапно ослабла. Свежий воздух хлынул в легкие, и Ли Син, откинувшись на спинку кресла, жадно задыхался, мысленно проклиная Мэн Вана на чём свет стоит.

Чем он вообще насолил Мэн Вану? Внешне он казался всего лишь беспомощным Omega, стоило ли из-за этого применять такую жестокость?

Пять багровых следов от пальцев Мэн Вана саднили от малейшего касания. Обхватив горло руками и дрожа всем телом, Ли Син кутался в плед и думал, что Мэн Ван наверняка узнал его и теперь отыгрывается за всё подряд, пользуясь его слепотой.

Мэн Ван понятия не имел, к чему приводит его поведение, и не представлял, какие проблемы оно создаёт для Omega.

Ну да, он коснулся чужого Omega, выпустил на этого несчастного свои феромоны. И что с того? Командующий Мэн ни в грош не ставил человеческие жизни, неужели его волновало, может ли посторонний человек прикасаться к шейной железе какого-то Omega? В его глазах этот Omega, созданный с использованием генома Ли Сина, вообще не должен был существовать.

Мэн Ван избегал контактов с Omega отчасти потому, что от рождения был к ним совершенно равнодушен, а отчасти из-за негласной договорённости между ним и Империей Райд.

Империя не позволяла Мэн Вану самостоятельно метить Omega — его вторая половина, или, выражаясь точнее, Omega, которому суждено было родить Мэн Вану потомство, должна была назначаться Империей Райд.

Если Мэн Ван приглядывался к какому-нибудь Omega, он сперва обязан был доложить об этом имперским властям. Те тщательно изучали прошлое избранника, проверяли его здоровье и убеждались, что все показатели находятся на высшем уровне, а вероятность рождения качественного потомства превышает девяносто девять процентов — и только после этого Мэн Ван мог задумываться о дальнейших шагах.

Подобное отношение к S-Alpha было, бесспорно, пренебрежительным. Однако до сих пор Мэн Ван не встречал никого, кто смог бы его заинтересовать, так что унизительная процедура оставалась лишь теорией и не тяготила его. Но если бы однажды он действительно запал на Omega, не отвечающего требованиям Империи Райд, или, в крайнем случае, полюбил Бету, неспособного к продолжению рода, и решил непременно жениться — что вообще могла сделать ему Империя Райд?

Это был первый случай в жизни, когда Мэн Ван коснулся шейной железы Omega. И пусть та была скрыта под специальным пластырем, гладкая мягкость этой кожи всё равно застала его врасплох, заставив тут же отдёрнуть руку.

Наблюдая за тем, как Omega страдает от удушливых позывов к рвоте, Мэн Ван заметил, что сам он взмок от пота, но в воздухе по-прежнему не чувствовалось никаких чужих феромонов — значит, тот вовсе не умел их выделять.

Если железы не выделяют феромонов, зачем тогда вообще носить этот пластырь?

Желая прояснить кое-какие вопросы, Мэн Ван, не дожидаясь, пока Omega придёт в себя, снова протянул руку и сжал его тонкую шею.

Одно дело — случайное прикосновение, и совсем другое — целенаправленный нажим. Мэн Ван неосознанно провёл языком по клыкам, ощущая странный зуд и почти непреодолимое желание сорвать пластырь, чтобы увидеть, что же скрывается под этой крошечной полоской.

Ли Сину было хуже некуда: его тело подвергалось невиданному доселе раздражению.

В место, которого никто не касался с тех пор, как он покинул лабораторию, Мэн Ван вжимал пальцы со всей силы. Кровь в жилах закипала, горячая волна взрывалась изнутри от злосчастного атавизма на затылке, сливаясь с мелкими электрическими разрядами, струящимися из глубин позвоночника, и диким ураганом бушевала по всему организму.

Он прекрасно знал, насколько хрупким и чувствительным было его тело, не выносившее ни малейшего следа чужих феромонных следов, а потому годами прятал затылок под защитным пластырем, а плечи кутал в особую ткань, блокирующую любые излучения.

Он никак не ожидал, что сегодня попадется в ловушку Мэн Вана, против феромонов S-класса этот плед оказался бессилен.

В безмолвной темноте любые ощущения обострялись до предела, и для Ли Сина это равнялось смертельной казни.

Его конечности онемели и не повиновались, но он изо всех сил твердил себе, что перед ним Мэн Ван, что нужно сохранить ясный рассудок, не издавать ни звука и ни в коем случае не поддаваться власти чужих феромонов.

В какие-то мгновения он даже радовался тому, что Мэн Ван давит так сильно — боль оставалась единственным союзником, помогающим не сорваться в беспамятство.

И всё же сознание понемногу ускользало. Ли Син был не в силах сдержать невыразимые физиологические реакции тела, жжение выжигало остатки рассудка, и он с глухим отчаянием осел в кресле, испустив последний хриплый вздох.

А затем его рассудок погас, провалившись в абсолютную тьму.

-

Ли Син проспал ровно двадцать шесть часов и пришёл в себя только на следующий вечер.

Всё тело ломило от тупой боли, запекшийся пот покрывал кожу корочкой, по обеим сторонам горла саднило, а железа на затылке пульсировала бессистемно и непрерывно, словно в неё вдохнули новую жизнь.

Прошли сутки с лишним, но тело казалось застрявшим в той самой секунде перед обмороком — в мгновении, когда Мэн Ван зло и расчетливо давил ему на железу.

Ли Син мысленно проклял всех предков Мэн Вана до седьмого колена, а заодно и самого себя — за то, что подобрал тогда того промокшего глупого пса. Все те знания, что он вдолбил в Мэн Вана, судя по всему, пошли прахом.

Физические данные у Мэн Вана были выдающимися, и под чутким уходом Ли Сина тот промокший щенок быстро набрался сил, превратился в крепкого дикого волка и вскоре продемонстрировал первые признаки ранней дифференциации.

Эти признаки становились всё отчётливее. Опасаясь, что вне дома Мэн Ван под воздействием чужих феромонов Omega сорвётся и дифференцируется прямо на улице, Ли Син долго и подробно инструктировал его, как следует поступать при встрече с потерявшими контроль Omega.

Методика обучения, пожалуй, была несколько сурова: дикий щенок не знал воспитания, мягкие уговоры на него не действовали, так что приходилось прибегать к силе.

Но Ли Син был готов поклясться остатками своей недолгой жизни, что он никогда не учил Мэн Вана хватать Omega за горло и тем более — бесцеремонно давить на чужие железы поверх защитных пластырей.

Глава 8

— Что произошло в ту ночь? — спросил Мо И, когда Ли Син пришёл в себя и врач делал ему инъекцию замедленного действия.

Ответить Ли Син не смог — лишь устало покачал головой.

Мо И не стал допытываться дальше: сколько ни расспрашивай Ли Сина о том, о чём тот говорить не желает, толку не будет.

Однако он теперь не отходил от Ли Сина ни на шаг, отказываясь даже покидать цветочный магазин в одиночку больше чем на пять минут. Он предпочитал брать Ли Сина с собой при любых отлучках, лишь бы не оставлять его в лавке одного.

Ли Син чувствовал лёгкое раздражение. Если говорить конкретно о ситуации с Мэн Ваном, присутствие или отсутствие Мо И ничего бы не изменило — даже окажись Мо И в ту ночь в магазине, Мэн Ван свернул бы Ли Сину шею с тем же успехом, с каким давят муху.

Если уж искать разницу... пожалуй, она заключалась лишь в том, что неприятности тогда разделили бы на двоих.

И ещё в том, что Ли Сину теперь приходилось настороже проводить гораздо больше времени.

Интуиция подсказывала Ли Сину, что Мэн Ван вернётся. Более того, он полагал, что Мэн Вань вряд ли захочет афишировать свой интерес к какому-то Omega — ведь это можно назвать интересом, верно? — мысленно колебался Ли Син. Иначе с какой стати Мэн Вану понадобилось являться среди ночи? А раз так, то и шанс столкнуться с Мэн Ваном наедине был куда выше.

http://bllate.org/book/28515/3447537