Садайхос краем глаза заметил движение Лин Чжоу и слегка изменился в лице. Он уже хотел было выступить вперед, чтобы заслонить его, но Лин Чжоу мягко взял его за руку, жестом показывая не двигаться.
Садайхос едва заметно замер, после чего чуть сильнее сжал ладонь Лин Чжоу в ответ, не спуская настороженного взгляда с того, что происходило впереди.
Когда ветер стих, Булихуапэй медленно опустил руки и не спеша обернулся. Он пронзил взглядом толпу, поочередно осматривая то растерянных, то разгневанных людей, а затем с игривой усмешкой задержал взгляд на Лин Чжоу и Садайхосе.
Лин Чжоу невольно крепче сжал руку Садайхоса.
На лице Булихуапэя постепенно расплылась жуткая улыбка.
Садайхос успокаивающе погладил руку Лин Чжоу, показывая, чтобы тот не боялся.
Наконец Булихуапэй открыл рот. Напитав слова духовной силой, он позволил голосу разнестись по всей безмолвной площади, насмешливо и по слогам выговаривая ужасающие слова, словно исчадие ада, вырвавшееся из глубокой темницы:
— Бог сказал: чтобы избежать вторжения Зверей Юдафу, требуются самки зергов, личинка, кровь... Жертвоприношение.
— !!!
Зрачки Лин Чжоу сузились. Он в неверии смотрел на Булихуапэя, который довольно улыбался впереди.
— О-о-о! — пронеслось по площади.
Как только эти слова были произнесены, вся площадь взорвалась от негодования.
Глава 12: Паника
Под алтарем, словно в котел с раскаленным маслом плеснули холодной воды, всё в одночасье перевернулось вверх дном.
В секторе Военного ведомства, после короткой, мертвенной тишины, порядок мгновенно рухнул. Проклятия и крики сомнения переплелись в оглушительный гул, покатившийся по толпе.
— Невозможно! Как Бог Насекомых мог изречь такое пророчество?! — Изумление.
— Нет! Нет! Нет! Никаких кровавых жертвоприношений!!! — Паника.
— Зверей Юдафу всё никак не могут выследить, неужели… — Подозрение.
— Да что ты, черт возьми, несешь?! — Проклятия.
— А как же иначе! Посмотри на границы, там еще остались живые?! А?! — Вера.
— Армия каждый раз идет в бой и терпит поражение! Снова и снова! Если так пойдет и дальше, Манслеан погибнет! — Страх.
— Чушь собачья! Их давным-давно сдерживают на границах!!! Иначе почему ты, по-твоему, еще жив?! — Яростный рев.
...
С восточной стороны самцы зергов, полные сомнений и тревоги, стояли на местах, создавая шумную толчею.
— Старейшина, это... — Растерянность.
— Ждите. — Ожидание зрелища.
— Комига, оказывается, умеет сохранять спокойствие. — Насмешка.
— А вы разве нет? — Ирония.
— Жрец сошел с ума? — Шок.
— Тсс... — Страх.
— Невозможно, это невозможно, Бог Насекомых никогда не давал таких указаний, я не верю! — Замешательство.
— У меня дома только одна личинка самки зергов, нет! Этого не может быть! — Ужас.
...
С южной стороны Суб-цунами стояли в полном смятении, люди сбились в кучу, лица их были бледны.
— Что?! — Испуг.
— Нет, я не верю! Я не верю! — Неверие.
— Моя личинка... — Тревога.
— Ошибка, это наверняка ошибка! — Сомнение.
— Неужели Бог... действительно так сказал... — Заблуждение.
...
Лин Чжоу смотрел на этот хаос внизу — на тех, кто сомневался, кто проклинал, кто замышлял недоброе, кто дрожал от страха — и чувствовал лишь невыразимую печаль.
На сцене все играют роли, а в зале все обмануты.
Вот только непонятно: кто поставил этот спектакль, кто воздвиг эту сцену и для кого... для кого всё это разыгрывается?
В глазах Садайхоса вспыхнул холод, левая рука незаметно легла на кобуру...
Ичжэвейси метнул в него быстрый взгляд и слегка покачал головой.
Садайхос крепко сжал световой пистолет, опустил глаза и молчал, и лишь спустя долгое время медленно разжал пальцы. Краем глаза он видел, что Лин Чжоу напряжен, и крепко зажмурился, с трудом подавляя клокочущую внутри жажду крови.
С другой стороны, Ичжэвейси сжал кулаки так, что побелели костяшки. Слушая яростный гул толпы, глядя на насмешливую ухмылку Булихуапэя и вспоминая годы, когда Военное ведомство терпело унижения, лишь бы получить хоть каплю передышки, он чувствовал лишь горечь.
Возможно, Садайхос прав. Военному ведомству пора меняться.
Армейские клинки слишком долго оставались в ножнах, и некоторые уже забыли, что такое былая кровь, слава и неистребимая воля к победе.
Несколько маршалов, прошедших через сотни битв, обменялись взглядами, и каждый прочел в глазах другого тот же юношеский пыл, что когда-то пылал в них.
Боевой дух вновь разгорался, подобно лесному пожару, готовому охватить всё вокруг — оставалось лишь дождаться порыва ветра.
Ичжэвейси сделал шаг вперед и спокойно посмотрел на Булихуапэя:
— Что вы сказали?
— Бог сказал: кровавое жертвоприношение, — улыбка Булихуапэя не дрогнула. — Маршал ведь не собирается идти против воли Божьей, верно? М?
Хэно, стоявший рядом, больше не мог сдержаться и вперил в Жреца гневный взгляд:
— Это воля Божья или твои интриги?!
Булихуапэй изобразил изумление:
— Как же так, Ваше Высочество Принц, вы сомневаетесь в Боге Насекомых?
— Закрой рот! — Ропу замахнулся, чтобы ударить его. — Тебе здесь слова не давали!
— Бах!
Духовная сила Лин Чжоу мгновенно приняла форму длинного бича и с силой ударила Ропу, опрокинув того на землю.
Садайхос перевел взгляд на лежащего Ропу и холодно произнес:
— Старший принц, пожалуйста, замолчите.
— Ах, Ропу! — Эйсэр вскрикнул, бросаясь к Императору насекомых, и со слезами на глазах воскликнул: — Ваше Величество, как Второй Его Высочество может бить своего старшего брата?
Лин Чжоу беззвучно закатил глаза. Неужели ты сама не понимаешь, как появился этот так называемый «старший брат»?
— Хлоп, хлоп, хлоп. — Булихуапэй захлопал в ладоши, глядя на Императора насекомых. В его глазах читались то ли ненависть, то ли насмешка. — Семейные дела Вашего Величества по-прежнему так богаты на события.
Йогзэан, даже не взглянув на Эйсэр, сухо спросил:
— Какое жертвоприношение?
На площади воцарилась тишина, все уставились на Йогзэана.
— Ваше Величество, как всегда, рассудительны, — улыбка Булихуапэя стала еще шире. — Всё очень просто...
— Вжух!
Духовная сила Булихуапэя вырвалась из его рук, обогнула алтарь и устремилась к кристаллам на земле. В тот же миг, как она коснулась их, поток разделился на сеть, окутывая и сплетаясь вокруг. Когда его липкая духовная сила полностью обволокла кристаллы, раздался грохот, и на земле вспыхнул яростный пожар. Странное красно-зеленое пламя взметнулось вверх и замерло ровно на полпути между алтарем и землей.
Издалека это напоминало огромный котел, разогретый до предела, готовый в мгновение ока поглотить всё, что в него упадет, не оставив даже пепла.
— Смотрите, мой дорогой Император, — Булихуапэй отозвал духовную силу. — Теперь нужно просто взять личинку самки зергов, принести её сюда и бросить вниз, — его голос звучал так легкомысленно, будто он говорил о продаже капусты. — А потом дождаться, пока священный огонь погаснет. Вот и всё.
Ярость, которую Лин Чжоу сдерживал в сердце, вспыхнула и ударила в голову. В одно мгновение он был близок к потере всякого рассудка, и лишь тонкая нить — осознание того, что Море Духа самок зергов нестабильно, а самцы зергов поддерживают Жреца — удерживала его от того, чтобы немедленно сбросить Булихуапэя в этот огонь.
Йогзэан обернулся и посмотрел на призрачное пламя:
— Сколько?
— Ваше Величество! — Хэно в шоке уставился на Императора насекомых.
— Совсем немного, одного будет достаточно, — Булихуапэй с ожиданием смотрел на Йогзэана.
Йогзэан ответил:
— Хорошо.
— ?!
Ичжэвейси с неверием смотрел на Императора-военную самку, с которым когда-то сражался плечом к плечу. Былое величие казалось теперь лишь дымом, а прошлые амбиции — пощечиной, которую получили все маршалы. Это было больно, но отрезвляюще.
Садайхос не был удивлен, он лишь с тревогой обернулся к Лин Чжоу.
Лин Чжоу... Лин Чжоу не мог сказать, что его это совсем не удивило, но внутри шевельнулись шок и жалость.
Шок от того, что Йогзэан действительно готов пожертвовать жизнями сородичей, доверяя лишь отравленному Булихуапэю и Богу Насекомых, которого никто никогда не видел.
Жалость, потому что Йогзэан из книги когда-то действительно связывал судьбу самок зергов со своей собственной, сражался на поле боя до последнего вздоха и носил на теле шрамы, не уступающие шрамам героев былых времен.
Но теперь...
Ему вдруг захотелось спросить у Йогзэана: неужели трон Императора насекомых так привлекателен? Неужели власть настолько важна? Стоит ли она того, чтобы пожертвовать сородичами, отказаться от былой гордости, славы, веры и мечтаний, за которые он боролся долгие годы? Отказаться от...
Несколько размытых образов вспыхнули в голове, сердце болезненно сжалось.
Лин Чжоу вынужден был признать: двенадцать лет — это слишком долгий срок, и даже он, считавший, что помнит всё, начал забывать детали.
Он невольно прижал руку к груди и с самоиронией усмехнулся.
— Господин-самец. — Садайхос, заметив этот жест, почувствовал, как сердце пронзила острая боль. Он не знал, что делать, и испытывал лишь горечь.
Лин Чжоу пришел в себя, поднял взгляд на полные боли и тревоги глаза Садайхоса и мягко улыбнулся. Он опустил руку и слегка надавил пальцами на ладонь Садайхоса.
Ничего, по крайней мере, генерал всё еще прежний. Всегда неизменный, такой же... статный.
Лин Чжоу тихо рассмеялся, и тяжесть на душе немного отступила.
Неуместно подражая Садайхосу, он протянул руку и погладил его по голове, улыбаясь:
— Со мной всё в порядке. — Убрав руку, он добавил: — Не волнуйся.
Ему внезапно стало совсем не страшно. Там, где рядом Садайхос, и есть его пристанище.
Садайхос с беспомощной, снисходительной улыбкой вздохнул. Ну что за...
— Ха-ха-ха, отлично! — Булихуапэй стремительно взлетел к краю алтаря и махнул рукой вниз.
Один из стоявших внизу людей в сером облачении молниеносно бросился к группе личинок. Среди женских криков он выхватил одну личинку самки зергов с белыми волосами и карими глазами, которая из-за того, что стояла дальше всех, не успела попасть под защиту Суб-цунами. Под общий визг он взмыл на алтарь и, как товар, передал её в руки Жреца.
http://bllate.org/book/28526/3448506
Готово:
