Вспомнив все обиды и вражду, связывавшие его с Теневой Летучей Мышью в прошлой жизни, Пей Цун прищурился и слегка провел языком по зубам.
Ему нужно было острое лезвие, способное вонзиться прямо в сердце врага, и этот юнец перед ним подходил как нельзя лучше. Он сам в юности — в будущем он станет настоящим злым змеем. Вместо того чтобы брести в одиночку, не лучше ли взять с собой самого себя из прошлого и собственноручно вымыть кровью Федерацию? В конце концов, они — один и тот же человек, и та кровавая вражда, что лежит на его плечах, по праву должна быть разделена с этим юношей.
Но как заставить монстра, уже искалеченного и переполненного подозрительностью, добровольно присягнуть ему на верность? Сначала Пей Цун думал, что это тело — просто незнакомец, и хотел сыграть роль героя, спасающего красавца из огня. Однако реальность оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Гены влияют на характер: хладнокровная бдительность змеи сделала его нынешнее «я» замкнутым и искаженным, не говоря уже о том, что он сам носил личину Теневой Летучей Мыши и только что приказал охотиться на этого юношу — называть их отношения кровавой враждой было бы еще мягко сказано. То, что парень до сих пор не попытался прикончить его на месте, уже свидетельствует о невероятном ангельском терпении.
Пей Цун не мог позволить себе умереть еще раз только ради того, чтобы дать тому себя укусить. Он чувствовал, как начинает болеть голова, и решил действовать по ситуации: сначала нужно спасти мальчишку.
Дыхание юноши по-прежнему было неслышным.
— Беги, ну же, почему не бежишь? — голос мужчины звучал ближе, а его тень легла на землю.
Взгляд юноши оставался холодным, плоть давно иссохла, осталась лишь ледяная оболочка. Пей Цун видел, как пальцы мальчишки то разжимались, то сжимались в кулаки, а яд, капавший с его змеиного хвоста, выжигал на земле крошечные ямки.
— Иди со мной по-хорошему, я найду тебе отличного покупателя.
Мужчина слегка взмахнул лазерным пистолетом, и фиолетовый луч, подобно змеиному языку, лизнул воздух.
— Теневая Летучая Мышь славится своей щедростью. Если будешь послушным, я обещаю, что тебе будет не так больно.
Мужчина приближался шаг за шагом.
— Знаешь, господин Теневая Летучая Мышь больше всего любит послушных маленьких питомцев, — мужчина облизнул потрескавшиеся губы, — особенно таких, как ты — монстров, похожих на ядовитую змею.
Пей Цун остро чувствовал: юноша, очевидно, только что пробудил гены змеи и после уничтожения того отряда вошел в стадию предельной слабости. Иначе он не позволил бы какому-то отбросу с четвертым уровнем генетического заражения загнать себя в угол. Подобный сброд в прошлой жизни Пей Цун любил разделывать, как крыс: сдирать кожу, вырывать жилы и вытаскивать позвоночник, чтобы сделать из него оружие.
Выбрав нужный момент, Пей Цун расправил тонкие крылья летучей мыши, и черные, как тушь, перепончатые крылья исторгли клубы ядовитого тумана. Зрачки мужчины внезапно сузились. Он беспорядочно взмахнул Частичным клинком, но не смог коснуться даже тени Пей Цуна.
Пей Цун двигался легко. Он промелькнул из темноты мимо охотника, и крыло летучей мыши полоснуло того по шее — чисто, без единой капли крови на нем самом. Секундой позже из раны хлынул поток алой крови.
Все произошло слишком внезапно. Юноша тяжело задышал, пальцы судорожно вцепились в какой-то предмет у манжеты. Лицо мужчины застыло в гримасе, а затем он рухнул перед юношей. Кровь смешалась с песком.
Глядя на красно-белое месиво перед глазами, юноша не дрогнул — его черные зрачки, подобные глубоким омутам, смотрели на умирающего так, словно тот был абсолютно чужим человеком. Мужчина бился в конвульсиях, лазерный хлыст выпал из рук, гортань была пробита, а взгляд, полный немыслимого ужаса, начал мутнеть. Он умер, так и не закрыв глаз, с именем Теневой Летучей Мыши на устах, не понимая, как оказался в таком положении.
Пей Цун перевел взгляд на юношу, слегка сложив перепончатые крылья, словно изучая ценный экспонат.
— Как жаль.
Инстинкт змеи заставил юношу непроизвольно сжаться, словно рука самой смерти сжала его горло.
— Твои гены змеи пробудились неплохо.
Юноша медленно поднял голову. Следуя за его движением, Пей Цун увидел свое собственное лицо в пятнадцать лет. Юное, бледное, с отчетливыми линиями костей, а змеиные гены добавляли ему особой, опасной женственности. Это была невероятно красивая внешность, из-за чего в будущем многие мечтали содрать с него кожу, чтобы превратить лицо в предмет изысканной коллекции. В недалеком будущем голод, радиация, бессонница, хирургические скальпели, лабораторные столы, реки крови… все это по крупицам будет выжигать его жизнь, пока не останется одна лишь холодная оболочка.
Пей Цун подошел ближе, наблюдая за маленькой раненой змеей. Хвостовой отдел позвоночника юноши бессильно волочился по земле, на нем уже виднелись следы окостенения. Змеиные вертикальные зрачки юноши сверкали в тени, устремив на Пей Цуна взгляд, полный яда. Было очевидно, что он узнал лицо Теневой Летучей Мыши.
Дело принимало скверный оборот.
Завоевать доверие сейчас было равносильно сказке, поэтому Пей Цун решил начать с жеста доброй воли. Бросив взгляд на еще не остывший труп, он порылся в одежде покойного. Движения были привычными — сразу видно, что он не раз занимался мародерством.
Легким движением он достал флакон из темного стекла и бросил его перед юношей.
*
Наблюдая за тем, как Теневая Летучая Мышь приближается шаг за шагом, юноша погружался в пучину отчаяния. Даже пробудив гены змеи, даже перестав быть тем слабым созданием, ожидающим смерти, он прекрасно понимал: ему ни за что не одолеть Теневую Летучую Мышь. Тот не отпустит его из-за генов змеи, он непременно нанесет удар. Юноша уже представлял свой финал: пробитое горло, раздробленный позвоночник, кровь, медленно текущая по руинам Брошенной Звезды. А Теневая Летучая Мышь будет смотреть на него равнодушно, без капли жалости.
Неужели это конец? Он только обрел крупицу силы, как мир жестоко погасил его надежду.
Нет, он не хочет умирать.
Юноша пристально смотрел на него, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. И тут он увидел, как на вечно ледяном лице Теневой Летучей Мыши промелькнула едва заметная усмешка. К его удивлению, противник не стал нападать.
Теневая Летучая Мышь присел на корточки, и юноша услышал:
— Нужна медицина?
Флакон с лекарством катился по земле, издавая отчетливый звон. Взгляд юноши оставался холодным и пустым, отравленное костяное шило в его руке слегка подрагивало, отливая жутким зеленым светом.
Пей Цун прекрасно знал, что представляет собой этот юноша. Настороженность, подозрительность, равнодушие — любая попытка проявить доброту будет расценена как коварный заговор. Юноша позволил лекарству закатиться прямо к своим ногам, не шелохнувшись. С того момента, как мужчина чуть не убил его, юноша не произнес ни слова, его змеиная холодность взяла верх, вея леденящим ужасом.
Пей Цун знал себя. Именно потому, что знал, он понимал, как ладить с этим маленьким безумцем. Не через милосердие, а через принуждение.
Юноша перебирал пальцами грубое костяное шило, спрятанное в рукаве, и рождающийся змеиный язык издавал едва слышные звуки, смешанные с горечью яда. «Доброта» Пей Цуна была словно капля воды, упавшая на иссохшую землю — без эха, в тишине, от которой становилось досадно.
Пей Цун достал только что добытый Частичный клинок и бросил его юноше. У того не хватало опыта, да и наставников не было: костяное шило в его руке было сделано неправильно, грубо и хрупко. Пей Цун не возражал против того, чтобы преподать ему урок правильной техники расчленения.
— У костяных шил из такого мусора позвоночник можно отделить целиком одним косым ударом, — Пей Цун указал на труп мужчины и продолжил: — Это куда полезнее того, что ты спрятал в рукаве.
Пей Цун не помнил, как расправился с этим мелким прихвостнем в прошлой жизни, когда сам был слаб, но он определенно был способен его убить. Сейчас он нанес удар первым, надеясь хоть немного расположить к себе юношу, хотя шансы были ничтожно малы.
Каждый нерв юноши был натянут, зрачки слегка сузились, но вскоре снова вернулись в состояние ледяной пустоты. Пей Цун раскусил его намерение: осознав, что не может справиться с ним, юноша предпочел притаиться и выждать. Его хвост бессильно свисал, рана все еще сочилась темно-красной липкой жидкостью.
Юноша поднял Частичный клинок, острие прочертило на земле длинную черту — беззвучное предупреждение Пей Цону. Его губы дрогнули, и он наконец заговорил. Голос был хриплым, словно скрежет гравия по горлу:
— Теневая Летучая Мышь… какова твоя цель?
Охотник наконец услышал звук зверя, ступившего в капкан.
Пей Цун произнес:
— Моя цель? Все просто… хочу посмотреть, как долго ты еще продержишься.
Подводные течения бурлили, скрывая смертоносные намерения. Пей Цун смотрел на юношу, и усмешка в уголках его губ становилась всё отчетливее. Взгляд юноши оставался холодным, как вечные льды.
— Не бойся, сейчас я не собираюсь тебя убивать.
На запястье юноши вздулись вены, было видно, что он ни на йоту не верит словам Пей Цуна.
Отлично, вот именно такой бдительности от него и ждешь. Пей Цун мысленно похвалил себя: если бы тот так легко принял флакон с лекарством, то наверняка уже восемьсот раз был бы мертв. Разумеется, если бы он действительно осмелился напасть, Пей Цун был бы даже доволен.
— Раз ты знаешь, кто я, то должен понимать: сейчас ты мне совсем не соперник.
Во взгляде юноши промелькнуло унижение.
— Как тебя зовут? — снова спросил Пей Цун.
Не говоря уже о юноше, сам Пей Цун давно забыл свое настоящее имя. Уже очень давно оно утратило всякий смысл. На Брошенной Звезде имя — не более чем кодовое обозначение, зачастую бесполезнее медной монеты. Зараженные бесчинствовали на этой пустоши, грабили ресурсы, издевались над слабыми и даже, когда голодали, делили тела, сушили мясо и жарили его на кострах, чтобы утолить голод.
Ты, монстр, ты даже хуже собаки.
Это была оценка, которую Пей Цун услышал, когда его впервые проверяли в Главном городском районе. Окружающие смотрели с насмешкой и презрением, в их глазах читались лишь отвращение и холод. Он привык к таким взглядам, ведь его генетическое заражение было слишком серьезным: змеиный хвост, узкие зрачки, и даже непроизвольно высовывающийся раздвоенный язык, когда он был голоден… Все это делало его похожим на что-то неполноценное, даже люди из Зоны Заражения плевались ему вслед.
Он убивал почти всегда не из ненависти, а лишь ради того, чтобы выжить. Пей Цун помнил звук лезвия, разрезающего плоть, и гнев, смешанный с ужасом в глазах своих жертв.
http://bllate.org/book/28534/3449438
Готово:
