Те, на кого упал взгляд Линь Чэньюй, тут же отвели глаза: кто-то принялся переставлять декорации, кто-то — настраивать освещение, словно это не они только что с таким интересом наблюдали за чужими страстями.
Лэн Цюань, разумеется, тоже заметил недавний поступок Нянь Цин, и на душе у него скребли кошки. Подойдя к Линь Чэньюй, он спросил:
— Вы с Нянь Цин близко знакомы?
Тон Линь Чэньюй был равнодушным:
— Не особо.
Конечно, куда уж ей тянуться до уровня близости между главным героем и главной героиней.
Лэн Цюань не стал допытываться дальше:
— Ты уже освоилась со сценарием?
За несколько дней до поездки Линь Чэньюй от корки до корки зазубрила свою часть сценария, но одно дело — заучить текст, и совсем другое — воплотить его на экране. Не будучи уверенной в том, как именно она себя покажет, девушка ответила:
— Более-менее.
Лэн Цюань хотел было сказать что-то еще, как вдруг режиссер повернулся к нему и произвел выговор:
— Сяо Лэн, в той сценочке тебя все-таки немного зажала Нянь Цин. Выкрои время и прогоните эту сцену еще раз. — Затем он перевел взгляд на Линь Чэньюй: — Сяо Линь, в этой сцене ты играешь в паре с Лэн Цюанем. Сильно не нервничай, постарайся держать выражение лица как можно естественнее...
До того, как в нее вселилась душа попаданки, прежняя владелица тела уже успела отыграть один эпизод. Это была та самая первая сцена, снятая в день, когда она толкнула Нянь Цин в торговом центре, — дубль сорвался из-за вспышки ревности оригинала.
Тот день по праву можно было считать дебютным провалом: застывшая гримаса, несогласованные движения конечностей — все вокруг сходились во мнении, что зрелище вышло душераздирающим. В мыслях же первоначальной хозяйки тела роился лишь ее драгоценный братец Лэн Цюань, а также горькие вопросы о том, почему он постоянно уделяет внимание Нянь Цин, в то время как собственная актерская игра волнует ее меньше всего.
Линь Чэньюй понятия не имела, насколько скверно та сыграла в прошлый раз, но вряд ли результаты впечатляли.
— Эффект от той сценки в тот день вышел не ахти какой, позже мы подыщем другую локацию и переснимем ее. Ты не против? — Избавленный от головной боли по поводу бюджета, режиссер сменил гнев на милость и общался с Линь Чэньюй совсем иначе.
— Я согласна на любые варианты, режиссер Чэн, — ответила Линь Чэньюй Чэн Даймину.
Направляясь в офисную зону, Лю Кэ заметила Гу Чишэня, который, прислонившись к стене, разговаривал по телефону и держал в руке какую-то папку. Похоже, он столкнулся с трудностями и пытался что-то объяснить собеседнику на том конце провода.
Лю Кэ на цокающих каблуках из натуральной кожи подошла ближе как раз в тот момент, когда Гу Чишэнь произнес прощальные слова и сбросил вызов.
Погасив экран телефона, Гу Чишэнь поднял голову и увидел стоящую перед ним подругу. Лю Кэ с улыбкой поинтересовалась:
— На работе возникли какие-то проблемы?
Друг в строгом белом костюме по-прежнему выглядел невероятно надежным. Гу Чишэнь потер переносицу и тяжело вздохнул:
— Да уж, заказчики умеют только твердить, что концепция не соответствует их стилю.
Лю Кэ улыбнулась. Сегодня она, казалось, была в превосходном настроении и даже позволила себе шутку:
— Так отправьте им самую первую версию, всё равно они не увидят никакой разницы.
Улыбка отрешенной красавицы обладала заразительной силой, и Гу Чишэнь тоже улыбнулся:
— Что это с тобой сегодня? Приключилось что-то хорошее?
Лю Кэ закинула прядь волос за ухо, и в воздухе повеяло шлейфом ее парфюма:
— Это так заметно?
Гу Чишэнь кивнул:
— Очень заметно. Давно я не видел, чтобы ты так улыбалась.
Взглянув на Гу Чишэня, Лю Кэ произнесла:
— Мне дали то предложение о работе, о котором я тебе рассказывала.
Гу Чишэнь уже собирался ответить, но его прервали.
— Стоп! — крикнул Чэн Даймин. — Сяо Линь, подойди сюда!
Линь Чэньюй сочла это вполне предсказуемым. В конце концов, требовать от нее изобразить перед главным героем «тайную радость Лю Кэ, которая получила желанный оффер и не терпится поделиться ею с Гу Чишэнем» — это всё равно что заставлять саму Линь Чэньюй сдавать сложный экзамен.
Вооружившись сценарием, режиссер Чэн принялся разбирать этот эпизод:
— Твое выражение лица в целом неплохо передает образ Лю Кэ, но вот взгляд фальшивит. Радость, которую ты должна показать, — это трепетное счастье от того, что делишься сокровенным с человеком, к которому испытываешь тайную страсть. За этим ликованием должно скрываться желание, чтобы Гу Чишэнь разделил твое торжество. Твоя симпатия к нему обязана струиться прямо из глаз...
Линь Чэньюй слушала со всей серьезностью, и чем дольше она слушала, тем сильнее убеждалась, что только что сыграла безупречно, пока режиссер не выдал:
— И что ты изобразила? Ты выглядела так, будто заявляешь заклятому врагу о полученной должности, будто просто хвастаешься!
Линь Чэньюй: «...» Неужели?
Появившись на площадке, Нянь Цин тут же увидела Линь Чэньюй, которая с прямой спиной и серьезным выражением лица стояла рядом с режиссером.
И всё-таки любое выражение лица невероятной красавицы неизменно прекрасно.
В тот день Нянь Цин уже была готова отступить, получив от Линь Чэньюй почти прямой отказ, но сегодня, увидев ее в строгом деловом костюме, источающем ауту неприступности, она вновь почувствовала зуд в сердце.
Полюбовавшись некоторое время похожей на ожившую картину Линь Чэньюй, Нянь Цин прихватила бутылку воды и подошла ближе:
— Режиссер Чэн, что стряслось?
С этими словами она открутила крышку бутылки, протянула ее Линь Чэньюй и непринужденным тоном произнесла:
— Сделай глоток, попей воды.
Линь Чэньюй: «?» Мы что, так близко знакомы?
Тем не менее она приняла бутылку и пригубила воду: под прицелом стольких глаз ей совершенно не улыбалось заработать репутацию человека, неуважительно относящегося к старшим коллегам.
Увидев Нянь Цин, Чэн Даймин пояснил:
— Разбираем сцену. Сяо Линь никак не удается передать это трепетное чувство влюбленности.
— Влюбленности? — Нянь Цин посмаковала это слово на губах, и пара банальных звуков вдруг приобрела совершенно иной оттенок. — А ты сама никогда ни в кого не влюблялась? — обратилась она к Линь Чэньюй.
Та приподняла веки и бросила на Нянь Цин взгляд:
— Влюблялась.
Разумеется, влюблялась — ведь в сердце прежней владелицы тела неизменно жил главный герой Лэн Цюань.
В этот момент внезапно подала голос Система: [Хозяйка, найдите главного героя и сыграйте с ним совместную сцену, продемонстрировав любовный трепет.]
Линь Чэньюй мысленно выругалась: «Да пошла ты к чертовой матери, Система!»
Ругань руганью, а выполнять задание всё равно придется.
— Режиссер, пожалуй, я еще раз пойду прогоню эту сцену с Лэн Цюанем, — с максимально естественным видом произнесла Линь Чэньюй, хотя звучало это так, будто слова протискивали сквозь стиснутые зубы.
Чэн Даймин махнул рукой:
— Ступай, ступай.
Сидя в стороне и уставившись в экран смартфона, Лэн Цюань поднял голову и заметил направляющуюся к нему Линь Чэньюй.
После отъезда за границу Лэн Цюань практически оборвал все связи с этой девчушкой, которая в детстве неотступно вилась вокруг него. Он никак не ожидал, что по возвращении на родину Линь Чэньюй вихрем ворвется в его жизнь, притащив с собой воспоминания десятилетней давности, о которых он давно забыл. И теперь эта встреча через десяток лет из-за ее тошнотворно скучных попыток реанимировать прошлое вызывала у него лишь глухое раздражение.
http://bllate.org/book/28542/3450337
Готово:
