Готовый перевод Fear of Losing My Sister / Синдром привязанности: Моя младшая сестра: Глава 3

Чэнь Хуэйчжэнь не было в комнате, трубку сняла Ян Лэ.

Не прошло и минуты разговора, как она повесила трубку и, сидя на месте, какое-то время смотрела в одну точку.

— Проснулась? — Чэнь Хуэйчжэнь отворила дверь. — Проснулась, так вставай. Сегодня твой день рождения, сестрица поведёт тебя развлекаться.

— Дядя сказал... чтобы я отметила день рождения у него.

— Я знаю.

— Сестрица знает?

Чэнь Хуэйчжэнь порылась в шкафу, вытащила купленное для нее новое платье, подобрала к нему носки и кивнула:

— Твой дядя мне сказал. Сначала поедим у него, а после обеда я поведу тебя гулять.

Ян Лэ с облегчением выдохнула и восхищенно произнесла:

— Кажется, сестрица умеет абсолютно всё.

Чэнь Хуэйчжэнь улыбнулась и вышла первой.

— Завтрак сейчас будет готов, иди умывайся.

Платье было белым, подол украшала вышивка из бледно-фиолетовых мелких цветов, а ниже линии талии имелись два кармана. Чистя зубы, Ян Лэ проверяла в зеркале зубы, откинула чёлку — взгляд ясный, щёки раскраснелись румянцем только что проснувшегося человека.

На завтрак были яичный сэндвич и горячее молоко.

За прошедшие годы Ян Лэ выпила столько молока, что её уже подташнивало от него, и съела столько яиц, что почти превратилась в Супермена из яиц. Кое-как дотянув рост до метра шестидесяти четырёх, она всё равно не могла сравняться с Чэнь Хуэйчжэнь, чей рост составлял метр семьдесят три.

В первое время после возвращения в Наньти она, несмотря на свои шесть-семь лет, всё еще была худой, как маленькая мартышка. Чэнь Хуэйчжэнь, находившаяся далеко в Цяолине, неоднократно присылала письма с советами подкормить её питательной едой. Яйца и молоко ели постоянно, но к десяти годам она всё равно оставалась намного ниже сверстников.

Дядя и остальные даже подозревали, не страдаєт ли она карликовостью, возили её в больницу несколько раз, где говорили, что это всего лишь недоедание. И лишь когда ей исполнилось двенадцать-тринадцать лет, рост резко пошел в гору, так что они наконец успокоились.

Дядя всегда повторял, что в детстве ей выпало слишком много тягот, и развитие затормозилось. Эта тема была больной для всей семьи, её поминали почти каждый год.

Поездка на такси заняла минут двадцать. На обочине дороги её ждали двое взрослых и двое детей, а заметив Ян Лэ, они помахали руками.

— Лэ-лэ!

Дяде исполнилось сорок лет, лицо у него было короткое, глаза круглые, ростом он не вышел — не высокий и не низкий. Тётя была младше на три года, после родов располнела, и жир сузил её глаза до щелочек.

Дети — близнецы, учились в третьем классе начальной школы, оба мальчишки. Взрослые держали каждого за руку и разглядывали прибывших, а их глазёнки так и бегали.

Дядя сначала поприветствовал Ян Лэ и только потом посмотрел на Чэнь Хуэйчжэнь, чужовато произнеся:

— Хуэйчжэнь, хлопоты с заботой о Лэ-лэ легли на твои плечи, ты действительно потратила много сил.

— Она моя младшая сестра, делать это — мой долг, — с улыбкой ответила Чэнь Хуэйчжэнь.

Дядя потёр руки:

— Ну... это, давайте отправляться!

Он заказал отдельную кабинку в ресторане. Не успели они как следует рассесться, как оба ребёнка принялись звонко стучать палочками по чашкам. После окрика они заерзали, словно у них шило в одном месте, соскочили со стульев и устроили догонялки, чуть не сбив официанта с подносом. Тётины выговоры не помогали, и тогда она схватила одного за шкирку и принялась шлепать по заду.

Дядя покосился на Чэнь Хуэйчжэнь и тихонько предостерёг:

— Ладно тебе, ладно, гости же за столом.

Обед перевалил за середину, когда официант вкатил тележку с тортом. Свет неизвестно когда погас, и оба мальчика во весь голос затянули песню на день рождения.

Торт был клубничным, сверху в него воткнули две цифровые свечи.

Перед глазами Ян Лэ на мгновение вновь возник тот кромешный туннель, зажжённые свечи, приторный аромат сливочного крема и одно детское личико.

— Нюню.

Придя в себя, она заметила, что Чэнь Хуэйчжэнь кивком приказывает ей загадывать желание быстрее.

Ян Лэ закрыла глаза, быстро загадала желание и задула свечи. Свет зажглись, дети с воплями бросились делить торт, но у Ян Лэ аппетита не было, и она съела совсем чуть-чуть.

По большей части разговаривали лишь дядя и Чэнь Хуэйчжэнь, а тётя была занята двумя детьми. Ян Лэ ковыряла вилкой клубнику на тарелке, и от кислоты у неё заныли зубы.

После обеда, едва выйдя за двери ресторана, дядя завёл разговор о том, что ему нужно поговорить с Чэнь Хуэйчжэнь, остальным же пришлось ждать в стороне.

— Двоюродная сестрица, — внезапно подал голос мальчик. — А у тебя с каких пор появилась ещё одна сестра? И как нам её называть? Сестрицина сестра... сестрицина сестрица?

Эту последнюю фразу он адресовал матери, и тётя смущенно шлёпнула сына.

— Что ты мелешь! Мы ведь не одна семья.

— Эм... Лэ-лэ, твой дядя все эти дни только и делает, что говорит об этом. Посмотри, когда ты вернёшься жить к нам? Я специально освободила для тебя комнату.

— В выпускном классе учиться непросто, а твоим младшим братьям потом придётся ютиться с нами в одной комнате.

Тётя только закончила говорить, как младший братец недовольно ухватился за её рукав и затряс со словами:

— Не хочу! В спальне жарища до смерти!

Второй братец тоже вцепился в другой рукав тёти и повторил:

— Не хочу, не хочу, жарко до смерти, жарко до смерти!

— Вот ваша двоюродная сестра поступит в университет, и всё наладится.

— Не хочу, не хочу!

— Жарко до смерти, жарко до смерти!

Младший братец вдруг посмотрел на Ян Лэ и заявил:

— Мама же раньше говорила, что в старшей школе тоже есть общежитие? Почему бы двоюродной сестре не пойти жить в общежитие?

— Заткнись! — дядя широким шагом бросился к нему с перекошенным от гнева лицом. — Что несёт этот сопляк!

Младший братец с визгом спрятался за спиной у тёти. Двое взрослых принялись ругаться прямо посреди улицы, раскрасневшись от злости и натужив шеи. Прохожие то и дело бросали на них странные взгляды.

А та, что считала себя главной виновницей всего происходящего, поспешила вмешаться, но ссорящиеся совсем её не слухали. Ребёнок испуганно заплакал, следом завыл и второй. В знойном воздухе раздавались автомобильные гудки, а лишённая тени мостовая из серого камня казалась выжженной добела.

— Дядя, пусть лучше Нюню живёт у меня.

Голос Чэнь Хуэйчжэнь обладал какой-то волшебной силой: он словно удар клинка рассек сцепившихся в споре людей.

Тётя прижала к себе плачущих детей, с обиженным видом бросив:

— Кто вообще твоя настоящая семья?

С этими словами она потащила детей за собой. Дядя пришел в себя, тяжело дыша и глядя вслед уходящим жене и детям, но не зная, что сказать. Он издал жалобный звук, осекся, занёс руку и хлопнул себя по макушке, после чего неловко и растерянно извинился перед Ян Лэ:

— У твоего дяди нрав слишком тяжёлый, а ведь сегодня твой день рождения, всё должно было быть радостно.

Воздух словно стал густым и тяжёлым, из горла Ян Лэ не вырывалось ни звука. Она покачала головой и постаралась выдавить из себя улыбку.

— Ну... раз Хуэйчжэнь так решила, отправляйся жить к ней, а после окончания экзаменов вернешься обратно. — Дядя достал из кошелька пачку купюр. — Возьми деньги. Если понадобятся, обращайся к дяде, твоей сестрице тоже тяжело работать в Наньти.

Он не терпящим возражений жестом всунул деньги в руку Ян Лэ, взглянул на Чэнь Хуэйчжэнь, словно хотел что-то сказать, но передумал, кивнул и ушел.

— Невесело? — Чэнь Хуэйчжэнь погладила Ян Лэ по волосам.

— ...Да нет же.

Ян Лэ вздохнула и сунула в сумку смятые купюры.

Они дошли до тени деревьев в ожидании зелёного сигнала светофора. Она взяла сестрицу за руку и с удивлением обнаружила, что при такой жаре у той пальцы ледяные. Она потёрла её руку в своих ладонях.

— Почему у сестрицы такие холодные руки? — беззаботным тоном спросила она, намеренно отбрасывая всё, что только что произошло.

Чэнь Хуэйчжэнь не стала допытываться и поддержала разговор:

— Кто знает, от природы.

— Куда мы теперь?

— В парк развлечений.

— В парк развлечений?

— Что, не нравится? Тогда давай в другое место.

Чэнь Хуэйчжэнь достала телефон, собираясь поискать другие развлекательные места, но Ян Лэ накрыла экран рукой. Моргая своими большими чёрными глазами, она с улыбкой произнесла:

— Парк так парк, здорово!

Торт

В выходной день в парке развлечений было очень много народу, очередь растянулась надолго, и Ян Лэ сонно зевала.

Чэнь Хуэйчжэнь отошла от очереди и вскоре вернулась, покачивая перед ее глазами комом розовой сахарной ваты.

Ян Лэ взяла лакомство и откусила кусочек.

— Клубничная.

— Сестрица, тоже попробуй.

Чэнь Хуэйчжэнь покачала головой и указала на скамейку в тени дерева:

— Иди посиди там, я постою в очереди, а как подойдет черед — позову.

— Так нельзя! — Ян Лэ торопливо потянула её за рукав. — Я хочу быть с тобой.

— Ян Лэ?!

К ним направлялась компания молодежи. Девочка, шедшая впереди, с любопытством окинула взглядом Чэнь Хуэйчжэнь, а затем перевела глаза на Ян Лэ:

— Ты же говорила, что будешь целый день учиться дома и у тебя нет времени гулять?

Они были одеты очень модно: рваные джинсы, металлические украшения, разноцветные волосы — всё это явно не соответствовало общепринятому образу пай-ученицы.

Ян Лэ поморщилась, но постаралась сделать вид, что всё в порядке.

— Я уже всё выучила.

— Сестрица, давай не будем кататься на этом, пойдём лучше посмотрим вон ту сторону, — с этими словами она потянула Чэнь Хуэйчжэнь в другую сторону.

— Сестрица? Так это та самая сестра, о которой ты вечно жужжишь?!

Говорившая девочка обладала на редкость приставучим характером: она увязалась следом, пристроилась рядом с Чэнь Хуэйчжэнь и принялась её рассматривать так, будто перед ней редчайший зверь.

Ощутив, как рука на ее плече напряглась, Чэнь Хуэйчжэнь легко улыбнулась:

— Ты одноклассница моей сестренки?

— Ага! — девочка хлопнула себя по лбу. — Забыла представиться, я Хань Даньдань, сижу с сестрицей Лэ за одной партой почти три года.

— Сестрица Чэнь, а Ян Лэ ведь говорила, что ты всё время в другом городе? Как это ты вдруг приехала?

— Приехала сюда по работе.

— Правда?! Значит, теперь мы сможем часто видеться.

В школе действовали правила, обязывающие девочек собирать волосы, но на каникулах никто не ограничивал. Ян Лэ ходила с распущенными волосами средней длины, а на лбу висело несколько отросших прядей чёлки, покачиваясь перед глазами при каждом шаге.

Она уставилась на несмолкающую ни на секунду Хань Даньдань и наконец не выдержала:

— У тебя других дел нет?

Хань Даньдань опешила, словно только что заметив мрачное выражение лица Ян Лэ.

— Ой, помешала твоему медовому месяцу с сестрицей?

Заметив, что взгляд Ян Лэ стал убийственно холодным, Хань Даньдань тут же окликнула друзей:

— Валим, валим! Сестрица Лэ недовольна! Ха-ха-ха...

Компания удалилась, но смех всё еще звучал в ушах. Ян Лэ украдкой покосилась на выражение лица Чэнь Хуэйчжэнь, до смерти боясь, что та что-нибудь заподозрит.

— Мы не то чтобы близко знакомы, просто одноклассницы, почти не общаемся в обычной жизни, — добавила она. — Правда!

Она поспешно подняла повыше помявшуюся сахарную вату.

— Она сейчас растает! Сестрица, попробуй.

http://bllate.org/book/28611/3458404