Чэнь Хуэйчжэнь не было в комнате, трубку сняла Ян Лэ.
Не прошло и минуты разговора, как она повесила трубку и, сидя на месте, какое-то время смотрела в одну точку.
— Проснулась? — Чэнь Хуэйчжэнь отворила дверь. — Проснулась, так вставай. Сегодня твой день рождения, сестрица поведёт тебя развлекаться.
— Дядя сказал... чтобы я отметила день рождения у него.
— Я знаю.
— Сестрица знает?
Чэнь Хуэйчжэнь порылась в шкафу, вытащила купленное для нее новое платье, подобрала к нему носки и кивнула:
— Твой дядя мне сказал. Сначала поедим у него, а после обеда я поведу тебя гулять.
Ян Лэ с облегчением выдохнула и восхищенно произнесла:
— Кажется, сестрица умеет абсолютно всё.
Чэнь Хуэйчжэнь улыбнулась и вышла первой.
— Завтрак сейчас будет готов, иди умывайся.
Платье было белым, подол украшала вышивка из бледно-фиолетовых мелких цветов, а ниже линии талии имелись два кармана. Чистя зубы, Ян Лэ проверяла в зеркале зубы, откинула чёлку — взгляд ясный, щёки раскраснелись румянцем только что проснувшегося человека.
На завтрак были яичный сэндвич и горячее молоко.
За прошедшие годы Ян Лэ выпила столько молока, что её уже подташнивало от него, и съела столько яиц, что почти превратилась в Супермена из яиц. Кое-как дотянув рост до метра шестидесяти четырёх, она всё равно не могла сравняться с Чэнь Хуэйчжэнь, чей рост составлял метр семьдесят три.
В первое время после возвращения в Наньти она, несмотря на свои шесть-семь лет, всё еще была худой, как маленькая мартышка. Чэнь Хуэйчжэнь, находившаяся далеко в Цяолине, неоднократно присылала письма с советами подкормить её питательной едой. Яйца и молоко ели постоянно, но к десяти годам она всё равно оставалась намного ниже сверстников.
Дядя и остальные даже подозревали, не страдаєт ли она карликовостью, возили её в больницу несколько раз, где говорили, что это всего лишь недоедание. И лишь когда ей исполнилось двенадцать-тринадцать лет, рост резко пошел в гору, так что они наконец успокоились.
Дядя всегда повторял, что в детстве ей выпало слишком много тягот, и развитие затормозилось. Эта тема была больной для всей семьи, её поминали почти каждый год.
Поездка на такси заняла минут двадцать. На обочине дороги её ждали двое взрослых и двое детей, а заметив Ян Лэ, они помахали руками.
— Лэ-лэ!
Дяде исполнилось сорок лет, лицо у него было короткое, глаза круглые, ростом он не вышел — не высокий и не низкий. Тётя была младше на три года, после родов располнела, и жир сузил её глаза до щелочек.
Дети — близнецы, учились в третьем классе начальной школы, оба мальчишки. Взрослые держали каждого за руку и разглядывали прибывших, а их глазёнки так и бегали.
Дядя сначала поприветствовал Ян Лэ и только потом посмотрел на Чэнь Хуэйчжэнь, чужовато произнеся:
— Хуэйчжэнь, хлопоты с заботой о Лэ-лэ легли на твои плечи, ты действительно потратила много сил.
— Она моя младшая сестра, делать это — мой долг, — с улыбкой ответила Чэнь Хуэйчжэнь.
Дядя потёр руки:
— Ну... это, давайте отправляться!
Он заказал отдельную кабинку в ресторане. Не успели они как следует рассесться, как оба ребёнка принялись звонко стучать палочками по чашкам. После окрика они заерзали, словно у них шило в одном месте, соскочили со стульев и устроили догонялки, чуть не сбив официанта с подносом. Тётины выговоры не помогали, и тогда она схватила одного за шкирку и принялась шлепать по заду.
Дядя покосился на Чэнь Хуэйчжэнь и тихонько предостерёг:
— Ладно тебе, ладно, гости же за столом.
Обед перевалил за середину, когда официант вкатил тележку с тортом. Свет неизвестно когда погас, и оба мальчика во весь голос затянули песню на день рождения.
Торт был клубничным, сверху в него воткнули две цифровые свечи.
Перед глазами Ян Лэ на мгновение вновь возник тот кромешный туннель, зажжённые свечи, приторный аромат сливочного крема и одно детское личико.
— Нюню.
Придя в себя, она заметила, что Чэнь Хуэйчжэнь кивком приказывает ей загадывать желание быстрее.
Ян Лэ закрыла глаза, быстро загадала желание и задула свечи. Свет зажглись, дети с воплями бросились делить торт, но у Ян Лэ аппетита не было, и она съела совсем чуть-чуть.
По большей части разговаривали лишь дядя и Чэнь Хуэйчжэнь, а тётя была занята двумя детьми. Ян Лэ ковыряла вилкой клубнику на тарелке, и от кислоты у неё заныли зубы.
После обеда, едва выйдя за двери ресторана, дядя завёл разговор о том, что ему нужно поговорить с Чэнь Хуэйчжэнь, остальным же пришлось ждать в стороне.
— Двоюродная сестрица, — внезапно подал голос мальчик. — А у тебя с каких пор появилась ещё одна сестра? И как нам её называть? Сестрицина сестра... сестрицина сестрица?
Эту последнюю фразу он адресовал матери, и тётя смущенно шлёпнула сына.
— Что ты мелешь! Мы ведь не одна семья.
— Эм... Лэ-лэ, твой дядя все эти дни только и делает, что говорит об этом. Посмотри, когда ты вернёшься жить к нам? Я специально освободила для тебя комнату.
— В выпускном классе учиться непросто, а твоим младшим братьям потом придётся ютиться с нами в одной комнате.
Тётя только закончила говорить, как младший братец недовольно ухватился за её рукав и затряс со словами:
— Не хочу! В спальне жарища до смерти!
Второй братец тоже вцепился в другой рукав тёти и повторил:
— Не хочу, не хочу, жарко до смерти, жарко до смерти!
— Вот ваша двоюродная сестра поступит в университет, и всё наладится.
— Не хочу, не хочу!
— Жарко до смерти, жарко до смерти!
Младший братец вдруг посмотрел на Ян Лэ и заявил:
— Мама же раньше говорила, что в старшей школе тоже есть общежитие? Почему бы двоюродной сестре не пойти жить в общежитие?
— Заткнись! — дядя широким шагом бросился к нему с перекошенным от гнева лицом. — Что несёт этот сопляк!
Младший братец с визгом спрятался за спиной у тёти. Двое взрослых принялись ругаться прямо посреди улицы, раскрасневшись от злости и натужив шеи. Прохожие то и дело бросали на них странные взгляды.
А та, что считала себя главной виновницей всего происходящего, поспешила вмешаться, но ссорящиеся совсем её не слухали. Ребёнок испуганно заплакал, следом завыл и второй. В знойном воздухе раздавались автомобильные гудки, а лишённая тени мостовая из серого камня казалась выжженной добела.
— Дядя, пусть лучше Нюню живёт у меня.
Голос Чэнь Хуэйчжэнь обладал какой-то волшебной силой: он словно удар клинка рассек сцепившихся в споре людей.
Тётя прижала к себе плачущих детей, с обиженным видом бросив:
— Кто вообще твоя настоящая семья?
С этими словами она потащила детей за собой. Дядя пришел в себя, тяжело дыша и глядя вслед уходящим жене и детям, но не зная, что сказать. Он издал жалобный звук, осекся, занёс руку и хлопнул себя по макушке, после чего неловко и растерянно извинился перед Ян Лэ:
— У твоего дяди нрав слишком тяжёлый, а ведь сегодня твой день рождения, всё должно было быть радостно.
Воздух словно стал густым и тяжёлым, из горла Ян Лэ не вырывалось ни звука. Она покачала головой и постаралась выдавить из себя улыбку.
— Ну... раз Хуэйчжэнь так решила, отправляйся жить к ней, а после окончания экзаменов вернешься обратно. — Дядя достал из кошелька пачку купюр. — Возьми деньги. Если понадобятся, обращайся к дяде, твоей сестрице тоже тяжело работать в Наньти.
Он не терпящим возражений жестом всунул деньги в руку Ян Лэ, взглянул на Чэнь Хуэйчжэнь, словно хотел что-то сказать, но передумал, кивнул и ушел.
— Невесело? — Чэнь Хуэйчжэнь погладила Ян Лэ по волосам.
— ...Да нет же.
Ян Лэ вздохнула и сунула в сумку смятые купюры.
Они дошли до тени деревьев в ожидании зелёного сигнала светофора. Она взяла сестрицу за руку и с удивлением обнаружила, что при такой жаре у той пальцы ледяные. Она потёрла её руку в своих ладонях.
— Почему у сестрицы такие холодные руки? — беззаботным тоном спросила она, намеренно отбрасывая всё, что только что произошло.
Чэнь Хуэйчжэнь не стала допытываться и поддержала разговор:
— Кто знает, от природы.
— Куда мы теперь?
— В парк развлечений.
— В парк развлечений?
— Что, не нравится? Тогда давай в другое место.
Чэнь Хуэйчжэнь достала телефон, собираясь поискать другие развлекательные места, но Ян Лэ накрыла экран рукой. Моргая своими большими чёрными глазами, она с улыбкой произнесла:
— Парк так парк, здорово!
Торт
В выходной день в парке развлечений было очень много народу, очередь растянулась надолго, и Ян Лэ сонно зевала.
Чэнь Хуэйчжэнь отошла от очереди и вскоре вернулась, покачивая перед ее глазами комом розовой сахарной ваты.
Ян Лэ взяла лакомство и откусила кусочек.
— Клубничная.
— Сестрица, тоже попробуй.
Чэнь Хуэйчжэнь покачала головой и указала на скамейку в тени дерева:
— Иди посиди там, я постою в очереди, а как подойдет черед — позову.
— Так нельзя! — Ян Лэ торопливо потянула её за рукав. — Я хочу быть с тобой.
— Ян Лэ?!
К ним направлялась компания молодежи. Девочка, шедшая впереди, с любопытством окинула взглядом Чэнь Хуэйчжэнь, а затем перевела глаза на Ян Лэ:
— Ты же говорила, что будешь целый день учиться дома и у тебя нет времени гулять?
Они были одеты очень модно: рваные джинсы, металлические украшения, разноцветные волосы — всё это явно не соответствовало общепринятому образу пай-ученицы.
Ян Лэ поморщилась, но постаралась сделать вид, что всё в порядке.
— Я уже всё выучила.
— Сестрица, давай не будем кататься на этом, пойдём лучше посмотрим вон ту сторону, — с этими словами она потянула Чэнь Хуэйчжэнь в другую сторону.
— Сестрица? Так это та самая сестра, о которой ты вечно жужжишь?!
Говорившая девочка обладала на редкость приставучим характером: она увязалась следом, пристроилась рядом с Чэнь Хуэйчжэнь и принялась её рассматривать так, будто перед ней редчайший зверь.
Ощутив, как рука на ее плече напряглась, Чэнь Хуэйчжэнь легко улыбнулась:
— Ты одноклассница моей сестренки?
— Ага! — девочка хлопнула себя по лбу. — Забыла представиться, я Хань Даньдань, сижу с сестрицей Лэ за одной партой почти три года.
— Сестрица Чэнь, а Ян Лэ ведь говорила, что ты всё время в другом городе? Как это ты вдруг приехала?
— Приехала сюда по работе.
— Правда?! Значит, теперь мы сможем часто видеться.
В школе действовали правила, обязывающие девочек собирать волосы, но на каникулах никто не ограничивал. Ян Лэ ходила с распущенными волосами средней длины, а на лбу висело несколько отросших прядей чёлки, покачиваясь перед глазами при каждом шаге.
Она уставилась на несмолкающую ни на секунду Хань Даньдань и наконец не выдержала:
— У тебя других дел нет?
Хань Даньдань опешила, словно только что заметив мрачное выражение лица Ян Лэ.
— Ой, помешала твоему медовому месяцу с сестрицей?
Заметив, что взгляд Ян Лэ стал убийственно холодным, Хань Даньдань тут же окликнула друзей:
— Валим, валим! Сестрица Лэ недовольна! Ха-ха-ха...
Компания удалилась, но смех всё еще звучал в ушах. Ян Лэ украдкой покосилась на выражение лица Чэнь Хуэйчжэнь, до смерти боясь, что та что-нибудь заподозрит.
— Мы не то чтобы близко знакомы, просто одноклассницы, почти не общаемся в обычной жизни, — добавила она. — Правда!
Она поспешно подняла повыше помявшуюся сахарную вату.
— Она сейчас растает! Сестрица, попробуй.
http://bllate.org/book/28611/3458404
Готово:
