Даже законный муж, оказывается, ничего не может сделать правильно.
Он снова совершил ошибку.
Как муж, он был полным провалом.
Посмотри на него, глаза ведь от злости покраснели.
— С чего ты взял, что мне это понравится? Ты думаешь, я голодаю без этих двух порций еды? Кто я такой? Сегодня столько людей хотели устроить мне праздничный ужин в честь дня рождения. Я просто устал и хотел поскорее вернуться домой, чтобы прилечь. Твой приход сюда — это серьезное нарушение моего отдыха. Если завтра у меня будет плохое состояние и я не смогу работать, босс Син готов устроить всей съемочной группе оплачиваемый отгул ради одного меня?
Бизнесмены всегда взвешивают выгоду, но босс Син лишь кивнул:
— Хорошо.
Босс Син поджал губы:
— Прости. Если тебе не по себе, я сообщу группе, что завтра выходной. Отдыхай.
Он хотел как лучше, а вышло как всегда — он был неправ.
Он искренне признал свою вину:
— Я не знал, что ты так устал. Просто подумал, что раз мы женаты, нужно соблюсти хоть какие-то формальности...
— Син Ян, кто тебе позволил?! Кем ты себя возомнил? Наш брак — это лишь формальность! Тань Чжиюй нуждается в твоей еде? В твоих жалких попытках устроить торжество?
Син Ян опустил голову и виновато произнес:
— Извини, я сейчас все приберу и уйду.
Мужчину обдало жаром от собственного унижения. Он согнул спину, подбирая с пола очистки:
— Не злись, пожалуйста. Я прошу прощения, хорошо?
Он был до того искренен, что слова Тань Чжиюя застряли в горле. Словно он сам вырыл себе глубокую яму, но теперь вынужден был в неё прыгнуть.
Син Ян добавил:
— Мне не по себе, оно того не стоило.
— Раз уж сделал, так делай! Если поползут слухи, что я перевожу продукты, разве я не стану изгоем? — Тань Чжиюй, доведенный до белого каления, с покрасневшими глазами схватил его за руку, которой тот собирался уйти.
Кто разнесет слухи, если здесь только они двое?
Неужели Тань Чжиюй считает, что он настолько низок? Ему хотелось сказать, что он не такой.
Син Ян растерялся, не зная, что и делать:
— Тогда... мне забрать это с собой?
— Ладно, раз уж ты так старался мне угодить, я, так и быть, проявлю великодушие и поем с тобой, — он развернулся, сбросил пиджак на диван. — Вчера на съемках так вымотался. Пойду посплю, когда приготовишь — зови потише, у меня тяжелый подъем.
— О... хорошо.
Выплеснув раздражение, Тань Чжиюй вошел в спальню и с грохотом захлопнул дверь.
Син Ян чувствовал себя полным неудачником. Довел жену до того, что у того глаза покраснели, а в спальню вошел так быстро, наверняка лишь бы лишний раз на него не смотреть.
Хотел как лучше, а вышло как всегда. В следующий раз он так не поступит.
А красавец Тань Чжиюй вошел в спальню так быстро, потому что испугался: задержись он хоть на секунду, слезы брызнули бы из глаз.
Сегодня, кроме сестрицы Юэ, никто и не вспомнил о его дне рождения.
Син Ян такой жадина, совсем его не любит, даже подарок не подарил.
Хотя он такой богатый, мог бы подарить спорткар или перевести деньги на карту. Зачем было специально прилетать, чтобы поздравить...
Тань Чжиюй уткнулся лицом в подушку и, всхлипывая, вытер слезы парой салфеток.
Босс Син такой жадный, ни копейки не перевел, у-у-у.
Но глаза предательски намокали.
При этом на душе было даже радостнее, чем от получения спорткара.
Син Ян не понимал, почему Тань Чжиюй злится и почему у него покраснели глаза.
Но он знал: если у красавца покраснели глаза, нужно приложить лед.
К тому времени, как он закончил готовить, уже было за одиннадцать. Ананасовый рис и торт украшали свечи, а на столе стояли почти одни лишь кисло-сладкие блюда.
Казалось, босс Син точно попал в предпочтения господина Таня.
Рыба-белка, ямс с черникой, веллингтон, пара легких овощных блюд и миска тыквенной каши.
Тань Чжиюй сидел на диване, приложив пакет со льдом к глазам, и спросил:
— Ты же так занят на работе, когда успел научиться готовить?
Син Ян подтянул стул и сел рядом, осторожно придерживая пакет со льдом у него на глазах.
Когда он наклонился, от него повеяло ароматом эбенового дерева.
Тонкие нити этого запаха проникли прямо в нос, казалось, они щекотали сердце даже сильнее, чем та толстая рыжая кошка из его дома.
— Когда только начал работать на стройке, возвращался поздно, все рестораны уже были закрыты. Научился готовить сам, постепенно привык. Кажется, в этом нет ничего сложного, мне даже нравится.
Тань Чжиюй задумался:
— Но ведь в сериалах и фильмах у всех президентов компаний вечно гастрит, а у тебя нет?
Глаза Син Яна слегка сощурились, в них промелькнула улыбка:
— Нет.
— Жаль, а то у таких властных генеральных директоров вечно случаются любовные истории с невинными цветочками.
Син Ян возился со льдом и зажигалкой, зажигая свечу на торте.
В его узких глазах сквозило легкое безразличие. Когда в комнате погас свет и воцарилась темнота, черная, как лак, его голос прозвучал с оттенком тихой жалости, он невольно усмехнулся:
— Мне хватает тебя.
Тань Чжиюй застыл:
— Что ты сказал?
Он хотел переспросить, словно не расслышал.
— Ничего.
Ресницы Син Яна, похожие на крылья бабочки, затрепетали в полумраке, даже его вздох был нежен.
Он был так спокоен. Хотя им обоим было поровну лет, в Син Яне всегда чувствовалась какая-то зрелая невозмутимость. Стоило ему просто посидеть рядом, как Тань Чжиюй чувствовал, что его взбалмошность и капризы будут безгранично приняты.
Так оно и было.
— Стереотипы о властных директорах... возможно, на моем примере у тебя сложится другое мнение, если захочешь узнать меня получше.
Тань Чжиюй приподнял бровь:
— Не хочу.
Син Ян улыбнулся:
— Хорошо.
— В конце концов, мы уже связаны узами брака, так что неважно, властный ты директор или нет.
Брови Син Яна расслабились:
— Верно.
— Син Ян, у тебя уши покраснели. — Тань Чжиюй был уверен, что не ослышался, и внутри у него поднялась волна гордости. Он подался вперед, почти касаясь кончиком носа носа Син Яна, чувствуя легкий аромат.
Хотя босс Син выглядел заурядно, глаза у него были прекрасны — словно чистое ледяное море, надолго скованное морозом.
Полное прозрачной воды.
Торт на столе был простым. Син Ян сказал, что пек его впервые, он никогда не ходил на кулинарные курсы и знал лишь одно: Тань Чжиюй любит сладкое.
http://bllate.org/book/28658/3465364
Готово:
