Тоба Хун помрачнел и взмахом руки велел служанкам удалиться.
Когда в покоях не осталось посторонних, он заговорил спокойным тоном:
— К чему было намеренно его злить?
Тоба Цзюнь ответила ровным голосом, но в её блестящих глазах промелькнул холод:
— Кто просил его быть Фэн Данем?
Её воротило от всего, что хоть как-то было связано с семьей Фэн, даже если речь шла о простой мухе.
— Брат еще совсем юн, и им не удалось подсунуть ему женщину, поэтому Великая императрица-мать призвала Фэн Даня во дворец, якобы для наставлений. А теперь еще и устроила его в чтецы к брату — всем ясно, что это лишь способ следить за каждым твоим шагом. А ты хорош: прекрасно зная, что семья Фэн замышляет недоброе, так удивительно милостив к этому Фэн Даню.
Тоба Хун усмехнулся:
— Не было бы его, нашелся бы кто-то другой. Если бы я был предан лишь кому-то одному, разве у остальных остался бы шанс приблизиться ко мне?
Тоба Цзюнь умолкла, решив закрыть эту тему. Не ей было доискиваться правды — использует ли Юный император Фэн Даня как щит или же у него на уме что-то иное.
— Расстроилась? — с долей осторожности спросил Тоба Хун. Он шагнул к ней и коснулся её нахмуренных бровей.
Тоба Цзюнь покачала головой и перевела разговор:
— Я немного беспокоюсь за Лин.
В такой замечательный день не стоило говорить о вещах, портящих настроение, но после того, как она увидела двусмысленную близость между Фэн Данем и Императором, она решила мягко напомнить Юному императору, чтобы он не терял бдительности ни с кем из клана Фэн.
Тоба Хун сразу притих, его взгляд стал холодным и тяжелым. Отец Лин, Линь Шэн, был правителем Пинляна, а его дядя — великим евнухом при кормилице их деда, императора Гао-цзуна, и Вдовствующей императрице Бао, дослужившимся до поста Шаншу. В свое время он был весьма влиятелен.
Однако после смерти Вдовствующей императрицы Бао, когда на престол взошел покойный император, коварный чиновник И Хунь захватил власть. Он вершил беззаконие и жестоко расправлялся с сановниками, среди которых оказались и братья Линь Шэна. Две дочери Линь Шэна попали в женские покои дворца в качестве служанок.
Хотя Юный император еще не достиг совершеннолетия, Лин была намного старше его. Впервые он обратил на нее внимание, когда был очарован её красотой и женственной грацией, а затем приказал перевести её из женских покоев к себе на службу.
Но невозможно было каждый день видеть перед собой столь трогательную девушку и оставаться равнодушным. Юный император, полный сил, не устоял. И кто бы мог подумать, что Лин окажется столь плодовита: она быстро забеременела и теперь уже родила Юному императору старшего сына.
У ханьцев есть поговорка: за бедой следует удача, за удачей скрывается беда. Поначалу Тоба Хун пожалел Лин из-за её горькой судьбы и отсутствия поддержки со стороны родных, посчитав, что такая женщина лучше всего подходит на роль наложницы. Но именно из-за того, что у Лин не было могущественного клана за спиной, окружающим было проще простого свести с ней счеты.
— Что ты намерен делать, брат? — тихо спросила Тоба Цзюнь.
Тоба Хун глубоко вздохнул:
— Сначала пожалую Лин титул гуйжэнь, а завтра попытаюсь выведать намерения Великой императрицы-матери.
Тоба Цзюнь не стала больше расспрашивать, а переменила тему:
— Брат-император, через несколько дней, если погода будет хорошей, я хочу покинуть дворец и навестить Племя Хэлань.
— С чего это вдруг ты собралась в Племя Хэлань?
— Ну… Лань Я уже совсем взрослая, я хочу подыскать ей достойного мужа.
— Так рано выдаешь её замуж? — Тоба Хун приподнял бровь. Он знал, что Лань Я была любимой служанкой Принцессы Пэнчэн, и её забота о судьбе девушки была естественной. Но ехать ради этого в Племя Хэлань — это было странно, ведь во дворце полно одиноких охранников. Если только избранник Лань Я не находится в самом Племени Хэлань. Вспомнив это, он осознал, что Лань Я когда-то была отобрана во дворец именно Вдовствующей императрицей Хэлань из числа своих соплеменников.
Тоба Цзюнь, заметив выражение его лица, поняла, что он догадался, и добавила:
— Воспользуюсь случаем, пока она еще в самом расцвете красоты. Если кто-то из знатных юношей моего Племени Хэлань обратит на неё внимание — это будет её счастьем. А если нет — тогда выберу кого-нибудь из дворцовых стражников, Лань Я всё равно останется при мне.
— Это можно устроить, — лицо Тоба Хуна вдруг просветлело, и он согласился: — Я и сам давно не выбирался из дворца, чтобы развеяться. Поеду с тобой.
Тоба Цзюнь не удержалась от предостережения:
— Только Фэн Даня с собой брать нельзя.
Тоба Хун кивнул:
— Возьму только Лю Ина.
В тот же день Юный император издал указ об амнистии по всей Поднебесной, а в государственных делах объявили выходной. Вечером во дворце устроили пир с песнями и танцами, который продлился до самого рассвета.
На следующий день, едва рассвело, Юный император и принцесса, несмотря на отсутствие утреннего приема, отправились в Зал Тайхэ засвидетельствовать почтение. Всем было известно, что брат и сестра выказывали семье Фэн великое уважение, и между бабушкой и внуками царило согласие.
Хотя Фэн Юй не была их родной бабушкой и её подозревали в отравлении покойного императора, она вкладывала всю душу в воспитание Юного императора, которого растила сама. Помимо совместного участия в делах управления и присутствия на аудиенциях, Фэн Юй часто брала его с собой в поездки для закалки характера.
Когда Тоба Хун и Тоба Цзюнь вошли в Зал Тайхэ, они услышали кашель, доносившийся из теплой комнаты в правом крыле.
Тоба Хун зашагал быстрее, первым прошел через раздвижные двери в опочивальню и воскликнул:
— Великая императрица-мать!
Фэн Юй полулежала на кушетке, прикрывая рот рукой и кашляя.
Старшая служанка, находившаяся рядом, поклонилась:
— Приветствую Ваше Величество, приветствую принцессу.
Тоба Хун нахмурился, в его голосе сквозило беспокойство:
— Тетушка Сунь, оставь формальности. Что с Великой императрицей-матерью?
Сунь Синян бросила взгляд на свою госпожу, не зная, можно ли об этом говорить.
— Если тетушка Сунь не ответит, я велю позвать лекаря, — произнес Тоба Хун, медленно переводя взгляд на свою бабушку по линии отца.
Тогда Сунь Синян пояснила:
— Ваше Величество, не тревожьтесь. У Вдовствующей императрицы с давних пор слабость к простудам, а сейчас к тому же глубокая зима…
— Ничего страшного, — хрипло отозвалась Фэн Юй, выровняла дыхание и продолжила: — Я не сказала Вашему Величеству, потому что это обычный женский недуг: застой крови и нарушение цикла.
Тоба Цзюнь подошла к кушетке и спросила Сунь Синян:
— Тетушка Сунь, а лекарь уже осматривал её?
Сунь Синян кивнула:
— Часто приглашаем. Каждый раз прописывают отвары вроде анлю-цзы для улучшения кровообращения, нужно постепенно лечиться.
Вдовствующей императрице было немногим за тридцать, она находилась в самом расцвете сил, и её не должно было так истощать. Но всякий раз, когда призывали лекарей для осмотра, те твердили, что она переутомилась от государственных дел и из-за этого выздоровление идет медленно. Хотя у Тоба Цзюнь оставались сомнения, возможно, так оно и было на самом деле.
Тоба Хун открыл было рот, чтобы спросить что-то еще, но в этот момент дверь отворилась, и он умолк.
Одна из служанок быстрым шагом вошла в комнату. Увидев императора и принцессу, она по очереди поклонилась:
— Рабыня приветствует Ваше Величество, Вдовствующую императрицу и принцессу Пэнчэн.
http://bllate.org/book/28677/3467176
Готово:
