Готовый перевод The Alternative Redemption / Кости безумия: Искупление в иных мирах: Глава 2

Пройдя еще с десяток ступеней, окутывавшая ее со всех сторон едва заметная чистейшая мощь стала еще гуще, а вдобавок к ней поднялся назойливый ветер, непрестанно хлеставший по щекам. Однако все это не вызывало у нее ни малейшего дискомфорта, лишь пробуждая в сердце все больший интерес.

Какая жалость, неужели те существа, когда затеяли охоту на нее, не удосужились как следует разузнать, с кем имеют дело?

Будучи некогда Дочью Плоскости, она только и ждала, когда появится парочка бунтующих Сыновей Небесного Пути, с которыми можно было бы позабавиться. С чего бы ей вдруг помогать им стирать в порошок зарождающееся сознание этих малышей?

Фань Юэ же больше всего на свете страшилась, как бы Небесный Путь не погрузился в хаос, а потому не удержалась и сама пришла на помощь этим Сыновьям Небесного Пути.

Это был первый малый мир, а Сыном Небесного Пути в нем выступала Сан Юньгуй, ныне занимающая пост Главы Пика Скрытого Снега в Секте Линъюнь.

Она вовсе не принадлежала к роду людей — напротив, в ее жилах текла чистейшая кровь Великого Феникса. Однако много лет назад ее родители нарушили законы клана и были изгнаны из Области Демонов. Позднее, в силу причудливого стечения обстоятельств, они задолжали Секте Линъюнь услугу, которую так и не успели вернуть, и в итоге словно в залог бросили в секте собственную родную дочь, обретя ту на беспрекословный тяжелый труд. Но поскольку те двое вечно наживали себе врагов, они рано погибли, оставив бедную Сан Юньгуй совсем без поддержки — ей не оставалось ничего иного, кроме как последовать за одним из старейшин Секты Линъюнь и ступить на путь культивации.

К счастью, она обладала высочайшим талантом и усердствовала в постижении Пути в несколько раз сильнее прочих учеников внутреннего круга, благодаря чему и сумела с трудом отвоевать себе место для жизни среди людей, питавших к иноземцам глубокое отвращение. Спустя столетия, блестяще проявив себя в войне с демонами, она наконец была удостоена собственного пика и сделалась нынешней Главой Пика Скрытого Снега.

Если взглянуть на это со стороны, жизнь Сан Юньгуй, хоть и выдалась тернистой и тяжелой, должна была представлять собой историю о неустанном стремлении к успеху, подобающую сильной героине.

В отличие от своих сородичей — грозных и заносчивых фениксов из Области Демонов, — она обладала на редкость мягким и ровным нравом, однако под этой внешней мягкостью скрывались несгибаемый внутренний стержень и широта души, а в самой ее крови неугасимо пылала страсть к свободному полету под небесами.

Но вскоре после того момента, в который перенеслась Фань Юэ, вся жизнь Сан Юньгуй должна была перевернуться с ног на голову из-за появления одного мужчины.

Гордый и несгибаемый некогда Огненный Феникс под влиянием так называемой любви с первого взгляда слепо и беззаветно привязалась к нему, пуская в ход любые ухищрения, лишь бы приблизиться к нему. Она без колебаний ломала гордость и склоняла колени, подстраиваясь под вкусы мужчины, и даже опустилась до того, чтобы соперничать за его внимание и затевать тайную борьбу с окружавшими его возлюбленными. Можно сказать, что жадная женская борьба за мужчину вросла в самую ее плоть и кровь, а на лбу было отчетливо выжжено клеймо женщины, одержимой любовью.

Она не только стала всеобщим посмешищем, но и превратила в прах все усилия первой половины своей жизни.

В конце концов, незадолго до появления этого мужчины истекал срок контракта, заключенного родителями Сан Юньгуй с Сектой Линъюнь. Все мысли Сан Юньгуй в те дни сводились лишь к тому, чтобы поскорее вырваться из клетки, обретя абсолютную свободу от любых оков, дабы без страха и оглядки расправить крылья и взмыть к девяти небесам, чтобы зачерпнуть пригоршню облаков и лунного света.

Кто же мог предвидеть, что судьба окажется столь жестока? Она дернула за невидимые нити, управлявшие Сан Юньгуй, и вылепила из нее то самое существо, которое та больше всего презирала и к которому испытывала глубочайшее отвращение.

Очередной порыв ветра, острый словно нож, со свистом пронесся мимо, окончательно оборвав и без того державшуюся на честном слове ленту в волосах Фань Юэ, и густые черные пряди полностью заслонили ей лицо.

Фань Юэ с удивительным спокойствием поправила волосы, после чего слегка качнулась, словно потеряв равновесие под напором ветра, и неловко сделала несколько шагов в сторону. Ей с трудом удалось выровнять шаг, но тут она безостановочно занесла руку, чтобы прикрыть лоб, согнула спину, а ее лицо побелело как бумага. Поняв, что больше ей не выдержать, она резко подалась всем телом вбок и под испуганные вздохи окружавших ее людей прямо сорвалась с обрыва, скрывшись в клубящихся облаках и тумане.

Ей надоело карабкаться.

Добрая и чистосердечная Великая Феникс ведь не позволит ей, слабой и жалкой девчонке, разбиться в лепёшку, верно?

И точно — в тот самый миг, когда Фань Юэ полетела вниз, издалека донесся свистящий рассекаемый воздух, и ее тело мгновенно опустилось в чьи-то теплые и мягкие объятия. Исходивший от женщины аромат вовсе не напоминал приторный запах цветов — скорее, он был похож на свежий, но стойкий дух зелени и деревьев, будто бы орошенных утренней росой, отчего веяло от него особой прохладой и чистотой.

Сан Юньгуй торопливо поймала ребенка, чувствуя, как у нее на сердце отлегло. Быстро сформировав пальцами заклинание и укутав девочку защитной оболочкой из духовной силы, чтобы та больше не страдала от пронзительного ледяного ветра, она взмахнула крыльями и вместе со спасенным ребенком стремительно взмыла на самую вершину Длинной Лестницы Вопрошания Пути.

Надзор за теми, кто пришел в поисках Пути в надежде вступить в Секту Линъюнь, не входил в ее обязанности — Сан Юньгуй лишь возвращалась обратно, разобравшись с делами за пределами секты, и случайно застала сцену отбора новых учеников, а потому притормозила на мгновение, чтобы взглянуть.

И если бы она просто пролетела мимо — другое дело, но один взгляд сразу же заставил ее заметить маленькую девочку, в чьем теле не было ни капли духовной силы. Хотя на Длинной Лестнице попадались дети ее лет, все они в основном происходили из семей практикующих, а потому с рождения обладали собственной духовной силой и были защищены артефактами. Другая же часть детворы, подобная ей, лишенная какой-либо силы, целиком застряла у подножия горы, и лишь эта одна малышка, дрожа всем телом, медленно ползла вверх по ступеням в окружении взрослых, чй возраст в десятки раз превосходил ее собственный. Ее руки и ноги потрескались от ветра, лицо осунулось и лишилось всяких признаков крови, но она упорно отказывалась признавать поражение, продвигаясь вперед по принципу: шагнула — перевела дыхание три раза.

Ее миндалевидные глаза сияли необычайно ярко, в них не было ни малейшей примеси — словно у новорожденного олененка, поистине прекрасные глаза.

Великая Феникс сама того не заметив, перевела на нее все свое внимание, погрузившись в задумчивость.

Сан Юньгуй прекрасно видела, что этот ребенок сейчас обладал лишь хрупкой плотью смертного, к тому же наверняка смертельно устал и проголодался, продолжая карабкаться наверх исключительно на чистом упрямстве, которого, однако, хватило бы ненадолго.

И в самом деле, стоило ей только подумать об этом, как маленькая девочка внезапно покачнулась и сорвалась со ступеней. Сердце Сан Юньгуй сжалось от испуга, и она стремления бросилась вперед, успев подхватить ребенка на лету.

— Тебе очень плохо?

Обмолвившись парой слов со стражами, дежурившими у лестницы, она забрала девочку с собой.

Не успели они пройти и нескольких шагов, как Сан Юньгуй почувствовала слабое движение в своих объятиях. Опустив взгляд, она заметила, что ребенок приходит в себя: девочка слегка сжалась калачиком, полусонно приоткрыла глаза, а ее зрачки застилала тонкая пелена влаги.

Великая Феникс уже и не помнила, когда в последний раз ей доводилось сталкиваться со столь хрупкой жизнью. Стоило этим затуманенным миндалевидным глазам, похожим на оленьи, прямо уставиться на нее, как ее сердце невольно смягчилось, и она мягко спросила:

Только что упав с лестницы, малышка наверняка испугалась, а потому, поддавшись инстинкту, крепко вцепилась в ее одежды, ища хоть какой-то защиты. Ее ресницы слегка затрепетали, она с беспокойством и любопытством разглядывала спасительницу, а услышав вопрос, послушно покачала головой. Покусав и без того потрескавшиеся до крови губы, она тихонько проговорила:

— Спасибо вам.

http://bllate.org/book/28684/3468107