После «самоубийства» Фудзивара Аяка...
Если не принимать во внимание общественный резонанс и говорить исключительно о школе, репутация Тагава Ляна среди учеников стала еще громче (и хуже).
Хотя полиция приложила все усилия, чтобы по возможности не разглашать подробности дела о самоубийстве Фудзивара Аяка,
в день происшествия вид одновременно выехавших машин скорой помощи и полицейских неизбежно заставил множество зевак высыпать наружу.
В эпоху стремительного распространения информации в интернете, когда столько людей были в курсе дела, о каких секретах вообще могла идти речь?
И вот, фотографии с места загадочной смерти Фудзивара Аяка...
А также некоторые детали дела — например, несколько странное поведение Тагава Ляна, который, примчавшись сломя голову, стал главным свидетелем на месте преступления, — всё это быстро разлетелось по сети.
В конце концов это привело к следующему:
Раньше ученики за глаза думали о Тагава Ляне лишь как о Демоне Бушующего Пламени — человеке с ужасным характером и дикими навыками драки, с которым лучше лишний раз не связываться, иначе изобьют;
Зато теперь появилась куда более жуткая легенда: Демон Бушующего Пламени, который безумно страшен в драке и из-за которого обожающая его девочка совершила страшное самоубийство, обладает отвратительнейшим характером, приближаться к нему категорически нельзя, ибо близость к нему смерти подобна!
Тагава Лян: ...?
— Кто?
— Кто кого любит?
— С какого перепугу младшеклассникам вообще ввязываться в столь запутанные сердечные дела, неужто нельзя просто нормально учиться?
— К тому же, в глазах самой Фудзивара Аяка...
— Я ведь всё это время ходил с собачьей головой на плечах!
— Кто вообще станет любить человека с собачьей головой?
— Погодите-ка!
— Если речь о Фудзивара, то с ее фанатичной страстью ко всему таинственному — влюбиться в собакоглавого... кажется, не так уж и невозможно?
— Черт побери, черт побери!
— С чего это я тоже поддался этому бреду!
Тагава Лян с силой мотнул головой.
Словно от одного этого движения мог разом вытряхнуть из головы все те дурацкие мысли.
Впрочем, он отроду не особо заботился о чужом мнении.
Разве с самого детства за его спиной недоставало всяческих шушуканий и сплетен?
Только вот...
На этот раз дело касалось Фудзивара Аяка, и на душе скреблишкишки — пусть даже самую малость, но всё же тревожно.
Потому что...
Я ведь хотел ее спасти.
Стоя на крыше, Тагава Лян сказал об этом Тояма Аои.
Опустив взгляд и избегая подозрительного взора девочки, он медленно пояснял: Я вовсе не пытаюсь оправдаться, просто не хочу, чтобы в сердце своей лучшей подруги Фудзивара осталась глупышкой, покончившей с собой из-за какого-то парня...
Но если ты действительно была подругой этой девчонки Фудзивара, то должна же понимать? Она вовсе не любила меня так, как треплют вокруг, и уж точно не была безумна настолько, чтобы сводить счеты с жизнью из-за меня.
Но какова же тогда правда? Я знаю, что слухам вокруг грош цена, однако...
Лицо Тояма Аои слегка побледнело, но она всё же не удержалась и шагнула вперед — казалось, в исступлении она была готова вцепиться в его воротник и потребовать ответов.
Однако, опасаясь его давнишней «свирепой славы»...
Она всё же испуганно замерла на месте, лишь отчаянно сдерживая подступающие к глазам слезы, и засыпала его вопросами: Но раз ты говорил, что хочешь спасти... Ты ведь только что сказал «спасти»? Верно. Раз ты так сказал, значит, прекрасно знал, что тогда Аяка грозила опасность? Умоляю! Умоляю, скажи мне, что это за опасность? Из-за чего на самом деле погибла Аяка? Она ведь вовсе не покончила с собой, правда? Аяка всегда была такой оптимисткой, она просто не могла наложить на себя руки.
Тагава Лян некоторое время молчал.
Затем его лицо внезапно стало холодным: — Я что, только что был слишком мягок, раз у тебя возникли какие-то ложные иллюзии? Тояма, не переходи границы.
— А? — Тояма Аои растерянно уставилась на него.
Тагава Лян скривил губы, приняв крайне неприятное выражение лица: — Насколько я помню, раньше ты меня сильно боялась, да? И даже вцеплялась в одежду Фудзивара, требуя, чтобы она держалась от меня подальше.
— Д-да, это так, но Аяка...
— Она мертва!
— ...!
— Фудзивара Аяка мертва. Если не хочешь разделить ее участь, лучше захлопни рот, вали обратно в класс и с этого момента даже не смей совать нос туда, куда не следует!
Тояма Аои невольно отшатнулась на пару шагов. Хотя перед ней стоял сверстник, стоило ему лишь бросить на нее взгляд, как сердце пронзил необъяснимый страх.
Мужество, собранное с таким трудом ради поиска правды о гибели лучшей подруги, в этот миг походило на отчаянный лай чихуахуа: стоило осознать, что одним лишь лаем защититься не удастся, как в душе тут же зародилось желание поджать хвост и броситься наутек.
— Тц! — увидев это, Тагава Лян презрительно хмыкнул.
Ему тоже не улыбалось и дальше продолжать по-идиотски пугать девчонку, поэтому он тут же отвернулся и зашагал прочь.
Только вот невидимая для простых людей Лисица снова захихикала неподалеку.
Сначала она с любопытством покосилась на Тояма Аои, а затем, весело виляя хвостом, вприпрыжку бросилась за ним: — Господин, господин, а ведь вы на самом деле переживаете за ту барышню, верно?
— Чушь собачья, с чего бы мне за нее переживать?
— Да хотя бы из-за того, что она, как и барышня Фудзивара, излишне любопытна, слишком глубоко лезет не в свое дело и в конце концов угодит в беду.
— Ха, надо же, как высоко ты о мне думаешь.Потому что в глазах ничтожного меня взрослый так сияет, а в сердце полно такой доброты и ласковости, что ты милосерднее и величевее любой бодхисаттвы.
……
Тагава Лян невольно остановился и яростно уставился на Лисицу.
На его лице непроизвольно проступило выражение, будто его сейчас стошнит:
— Заткнись уже!
Лисица хихикнула, ничуть не смутившись, и продолжила семенять рядом, снова озорно и тихонько проведя пушистым большим хвостом по голой детской голени:
— Но, взрослый, неужели вы думаете, что госпожа Тояма вот так просто всё бросит?
Тояма ужасно труслива, как бы она ни старалась казаться невозмутимой, на самом деле обычно стоит сказать ей хоть пару слов чуть более строгим тоном, как она тут же, словно кролик, спрячется обратно в норку.
Тагава Лян, попутно бросив этот ответ, нетерпеливо наклонился и протянул руку, чтобы схватить Лисицу за этот надоедливый огромный хвост:
— Щекотно! Ты, глупая лиса, опять за своё?
Лисица снова прикрыла половину лица веером.
Вид у неё был притворно-застенчивый и жеманный, но на самом деле хитроумный, и она протяжно затянула в ответ:
— Мелкий... мелкий просто хочет потискаться со взрослым...
— ...Потискаться?!
— Новое словечко, которое мелкий выучил вчера в интернете. Подумать только, люди и правда такие забавные. Могут описать столь близкие отношения между людьми с помощью столь милого выражения... Тэ-тэ, как подумаешь, так на душе сладко становится, мелкий так хочет потискаться со взрослым~
Приговаривая это, Лисица, казалось, уже не удовлетворялась простым взаимодействием вроде легких прикосновений хвостом к коже.
Тогда вся эта лиса резко бросилась вперед, пытаясь заключить мальчика в пушистые объятия.
Тагава Лян проворно отступил на три шага назад, невозмутимо занес крепкую левую ногу и со злостью пнул!
Лисица жалобно заскулила, описывая в воздухе параболу, улетела далеко-далеко и шмякнулась оземь.
— Вот же! Ни капли нет от тебя милого вида маленького зверька!
Жалуясь, Тагава Лян отвернулся и недовольно надул губы:
— Тц, да кто с тобой станет тискаться, извращенная лиса!
И всё же, нельзя было отрицать...
После устроенного Лисицей балагана негативные эмоции, вызванные Тоямой Аои, казалось, рассеялись вновь, а тяжесть на сердце немного отступила.
Вот только подобные чувства, в конце концов, не могли длиться вечно.
И Тояма Аои была далеко не единственной, кто хотел допытаться у него правды.
Дело о самоубийстве Фудзивары Аяки, которое, казалось бы, уже закрыли...
Вскоре вновь обернулось новыми поворотами.
В этот день, после школы.
Едва Тагава Лян перешагнул порог дома, как увидел в гостиной на диване двух полицейских в форме.
— А вот и Сяо-Лян вернулся! Сколько лет, сколько зим, а ведь так вырос!
Полицейского, поприветствовавшего его таким привычным тоном, звали Сато Сёдзи, он был давним знакомцем госпожи Тагавы (в свое время он помогал госпоже Тагаве расследовать причины драки Тагавы Ляна).
Когда-то он был лишь рядовым патрульным, а теперь уже по порядку дослужился до инспектора.
К тому же, благодаря своему богатому опыту и насмотренности на низовой работе, его перевели в отдел уголовных преступлений.
Впрочем, вероятно, сказывались долгие годы работы «на земле».
Этот господин полицейский неизвестно с каких пор обзавелся какой-то неизменно доброжелательной манерой держаться, а в последние годы еще и слегка раздался вширь от среднего возраста — его пухлый и вечно улыбающийся вид заставлял любого при встрече невольно терять бдительность, так что человек и сам не замечал, как из него вытягивали всю нужную информацию.
Тагава Лян лишь бегло окинул его взглядом, ничего особенного не заметив, после чего его глаза переместились со знакомого стража порядка.
Затем он перевел взгляд на другого — молодого полицейского, который представился как Такумо Хидэаки.
— Малыш Тагава, мы нанесли этот визит, чтобы кое о чем тебя расспросить.
Этот молодой полицейский, похоже, отличался меньшим терпением, и с порога выпалил столь прямую фразу.
Тагава Лян приподнял веки:
— О чем?
Инспектор Такумо Хидэаки тут же насел с расспросами:
— Что еще ты можешь рассказать нам о смерти Фудзивары Аяки?
— Ничего.
— И правда ничего?
— Ничего.
— Как это ничего? Разве ты не поспешил туда раньше, чтобы спасти...
— Хидэаки! — инспектор Сато Сёдзи вовремя пресек слова молодого коллеги, которые вполне могли оказаться излишне резкими.
Он повернулся с извинениями и пояснениями к госпоже Тагаве:
— Простите, госпожа, мой напарник просто слишком взволнован. Видите ли, недавно вновь произошло новое происшествие: несколько девочек-подростков, точно так же, как и Фудзивара Аяка, уединившись в своих спальнях... Эх, когда их обнаружили, на их телах тоже красовались полосы от ран...
Госпожа Тагава испуганно ахнула:
— Ой, как же так? Тоже самоубийства? Это же так мучительно.
Она невольно преисполнилась сочувствия и скорби на лице:
— Я просто не представляю, каково теперь родителям этих детей, какое же это горе — потерять собственного ребенка! Ох, о чем только думают эти дети целыми днями!
— И не говорите, мы сами в полном недоумении, — кивнул в ответ инспектор Сато Сёдзи.
Этот опытный блюститель порядка, продолжая делать вид, будто ведет непринужденную беседу с госпожей Тагавой, одновременно украдкой, уголками глаз, следил за выражением лица Тагавы Ляна в этот момент:
— Никак не возьмем в толк, почему так? Почему эти девочки одна за другой совершают столь жуткие поступки?
http://bllate.org/book/28706/3471046
Готово:
