Глядя на буйно зеленеющие поля перед глазами, Шэнь Цинцы почувствовала, как у нее на душе потеплело. Не удержавшись, она повернулась и похвалила Чжао Цяо:
— У тебя и правда отличная память! Среди такого множества ростков ты легко во всем разбираешься и абсолютно ничего не путаешь.
Чжао Цяо лишь беспечно махнула рукой, и в ее простодушном тоне проскользнула легкая досада:
— Да чего тут трудного? Я с самого детства только с этими всходами и вожусь, с закрытыми глазами отличу одно от другого. А вот те заковыристые иероглифы, что ты меня учишь выводить, — от них у меня просто голова трещит, никак не запомню.
Вспомнив, как Чжао Цяо — нахмурившись, склонив набок голову и глуповато шевеля губами — зубрила уроки, Шэнь Цинцы невольно улыбнулась уголками губ. В ее глазах промелькнула мягкая искорка, а голос стал намного ласковее:
— Это я слишком спешила. Давай со следующего раза будем учить поменьше за раз, не торопясь, — глядишь, со временем все и запомнишь.
Услышав это, Чжао Цяо тут же воспряла духом. Подобрав с земли гладкую ветку, она принялась старательно, черта за чертой, выводить на пыльной дороге те иероглифы, что успела уснуть за последние дни. Ее пальцы казались несколько неуклюжими, но во всем чувствовалось огромное усердие. Шэнь Цинцы сидела под тенистой кроной дерева неподалеку, молча наблюдая за ее фигурой, и ее мысли незаметно унеслись куда-то вдаль. Словно поддавшись какому-то порыву, она вдруг спросила:
— А на поле Шэнь Сюэвэня тоже растет столько овощей?
— Конечно нет, — Чжао Цяо даже не подняла головы, продолжая увлеченно выводить палочкой черты, и в ее голосе прозвучала полная уверенность. Каждый день, отправляясь на надел Шэнь Сюэвэня, она выполняла лишь положенную работу, а затем сразу же убегала к Шэнь Цинцы. Задавшись подобным вопросом, Шэнь Цинцы ничуть не покривила против истины. Не дожидаясь новых расспросов, Чжао Цяо добавила: — Он меня сажать ничего не просил. Я делаю только то, что должна, с какой стати мне горбатиться сверх меры?
Шэнь Цинцы на мгновение замерла, а затем в ее груди шевельнулось и тут же опало облегчение: оказывается, Чжао Цяо вовсе не была безнадежной глупышкой — она отлично знала меру и вовсе не собиралась слепо повиноваться Шэнь Сюэвэню во всем. От этой мысли взгляд, которым она окинула девушку, стал еще теплее.
Работа в поле постепенно подходила к концу, и времени, которое люди проводили на пашнях, оставалось все меньше. Большинство крестьян спешили по домам сразу по окончании дел, и лишь Чжао Цяо с Шэнь Цинцы неизменно засиживались подольше в тени старой софоры у межи. Одна учила, другая училась, иногда перекидываясь простыми житейскими словечками. Полуденный ветерок легко овевал их лица, принося с собой густой аромат полевых трав, и в этом неожиданно рождалось редкое, безмятежное умиротворение.
В тот день в полдень, закончив работу и направляясь домой, Чжао Цяо едва приблизилась к деревенской окраине, как заметила неподалеку от собственного двора мятущегося Шэнь Сюэвэня. Вид у него был несколько растерянный. Завидев идущую Чжао Цяо, он тут же поспешил навстречу, расплывшись в угодливой улыбке:
— Девица Чжао, у меня к тебе еще одна просьба, очень надеюсь на твою помощь.
За последние дни Чжао Цяо успела раскусить характер Шэнь Сюэвэня: парень глуповат, но денег у него куры не клюют, да и платит щедро. Поэтому на его мольбы она уже не отвечала категоричным отказом, как в самый первый раз, а лишь молча остановилась, вопросительно приподняв брови, мол, продолжай.
— Все эти дни я только и ем, что пресную похлебку да пустой рис, сил уже никаких нет, тело совсем ослабло, — Шэнь Сюэвэнь затеребил руки, и в его тоне прорезалась нетерпеливая спешка вперемешку с потаенной тревогой. — Не могла бы ты раздобыть для меня немного мясного?
Денег у него оставалось немного, а положение было слишком особенным, чтобы привлекать к себе лишнее внимание. Расчет его был прост: раз Чжао Цяо уже взяла его серебро, теперь они были связаны одной веревкой, и обратиться за помощью к ней казалось самым надежным и легким путем.
Чжао Цяо нахмурилась, и в ее голосе послышалось сомнение:
— Мясо нынче недешево, особенно курятина и свинина. В нашей деревне их днем с огнем не сыщешь, да и стоят они безумно дорого.
— Понимаю, всё понимаю! — закивал Шэнь Сюэвэнь и, ловко достав из-за пазухи завернутый в промасленную бумагу кошель, бережно протянул его собеседнице. — Прими эту скромную благодарность, девица Чжао, а уж чего на эти деньги удастся раздобыть — на твое усмотрение.
Чжао Цяо протянула руку, приняла сверток и слегка взвесила его на ладони. Кончики пальцев уловили глуховатый перезвон медных монет. Прикинув в уме, она решила, что внутри находится примерно четыреста вэней. Страясь опередить любые ее возражения насчет малой суммы, Шэнь Сюэвэнь торопливо добавил:
— Девица Чжао, у меня при себе и правда больше ничего не осталось. К тому же я делю полуразрушенный храм с другими ссыльными, готовить там негде, так что придется тебе заодно и сварить все для меня. За хлопоты я тоже доплачу.
Раз уж Шэнь Сюэвэнь сам завел речь о плате за хлопоты, Чжао Цяо не собиралась от нее отказываться. Хитро сверкнув глазами и вспомнив исхудавшую фигурку Шэнь Цинцы, она решила рискнуть:
— Так и быть, сварю тебе горшочек куриного супа, да пару яиц в придачу дам. Будешь варить их втихую, когда никого рядом нет, хоть силенки подкрепишь.
В мыслях она уже вела расчеты: дома как раз оставалось три кастрированных петуха, самый тощий из которых стоил примерно двести вэней — продать его Шэнь Сюэвэню было в самый раз. Мелкие яйца шли по два вэня за штуку, крупные — по три; в запасе у них лежало больше десятка, так что пара мелких яиц не сделает погоды.
Услышав про куриный суп, Шэнь Сюэвэнь так и засиял, чуть ли не пуская слюнки, и принялся усердно кланяться:
— Прекрасно! Просто замечательно! Пусть будет по-твоему, девица Чжао, премного благодарен!
Опасаясь, что он снова заявится к ее порогу и навлечет подозрения матери, Чжао Цяо поспешно предупредила:
— Сегодня вечером жди меня у старой софоры на окраине. Я вернусь, сразу сварю всё и принесу туда. К моему дому не ходи, чтобы лишних глаз не привлекать.
Шэнь Сюэвэнь с готовностью согласился и поспешно удалился. Прячась за стволом дерева, Чжао Цяо осторожно развернула кошель и пересчитала деньги: внутри оказалось целых пятьсот вэней — даже больше, чем она рассчитывала. Уголки ее губ тут же поползли вверх. Спрятав сто вэней в потайной кармашек, она зажала остальные четыреста в кулаке и быстрым шагом направилась домой.
Мать, Чжао Цаохуа, еще не вернулась, поэтому Чжао Цяо, ничтоже сумняшеся, отправилась прямо к курятнику, вытащила оттуда самого тощего петуха и решительно свернула ему шею. Присев во дворе, она принялась споро ощипывать птицу, а земля вокруг уже окрашивалась в бурые разводы крови. В этот самый момент появилась Чжао Цаохуа, тащившая на плече мотыгу. Едва переступив порог и заметив лужицы крови на земле, она испуганно ахнула, а когда перевела взгляд чуть дальше и увидела ощипывающую птицу дочь, ее охватила такая ярость, что она подскочила на месте. Уперев руки в боки, Чжао Цаохуа завопила:
— Ах ты разорительница! Опять за старое взялась? Эту птицу мы откармливали на продажу за большие деньги, зачем ты ее зарезала?!
Чжао Цяо подняла голову, сияя вовсю, и ничуть не испугалась материнского гнева:
— Мам, не сердись, у нас эту курицу купили!
Ярость Чжао Цаохуа мгновенно улетучилась наполовину, однако она все еще морщилась от недовольства:
— Опять ты водишься с этими ссыльными господами и барышнями? Если бы этот петух подрос еще пару месяцев, он бы нагулял куда больше весу, и выручили бы за него гораздо больше! Тэх, девчонка, вечно у тебя шило в одном месте!
— А мне за него четыреста вэней дали! — с гордостью заявила Чжао Цяо. — Сколько бы мы его ни откармливали, таких денег не выручили бы, мы же в чистом выигрыше!
Услышав про четыреста вэней, Чжао Цаохуа разом забыла обо всех претензиях. Не веря своим ушам, она недоверчиво подошла ближе:
— И впрямь четыреста? А деньги где? Гляди, как бы тебя не надули! Эти господа да барышни все до единого хитрецы каких мало.
В конце концов, даже самый упитанный кастрированный петух на рынке стоил от силы триста вэней.
Чжао Цяо мотнула головой в сторону главной комнаты:
— Я на стол положила. Он не только курицу купил, но и попросил сварить ее, да еще и десяток яиц сверху взял.
Чжао Цаохуа тут же влетела в горницу, схватила лежавшие на столе медные монеты и принялась пересчитывать их снова и снова. Убедившись, что в кучке ровно четыреста вэней, она бережно спрятала их за пазуху. Лицо ее озарила довольная улыбка, и она повернулась к дочери:
— А яиц сколько просил? Смотри не отсылай лишнего, иначе никакой выгоды не останется.
Чжао Цяо потупила взгляд, немного подумала и ответила:
— Просил десяток, не уточнял, крупные нужны или мелкие. Я решила отсыпать ему помельче.
Чжао Цаохуа прикинула все про себя, загнув пальцы: если считать по стоимости этого тощего петуха и мелких яиц, то за вычетом всех расходов чистая прибыль выходила весьма приличной. К тому же не нужно тащиться на рынок в город, сплошная экономия времени и сил. Подумав так, она нашла сделку чрезвычайно выгодной. Довольно улыбнувшись, она кивнула:
— И то верно, у меня дочка балерина умная!
С этими словами она присела на корточки и перехватила у дочери птичьи перья:
— Давай-ка дощипывай сама, а я пойду стряпать, нечего заставлять человека ждать.
Чжао Цяо кивнула, быстро прошмыгнула на кухню и в мгновение ока управилась с обедом, попутно нарезав редьку и капусту — они должны были пойти в суп к курице. В ее голове уже созрел план: положить побольше овощей, чтобы наваристей вышло, а когда все будет готово, отлить немного бульона с овощами и отнести Шэнь Цинцы, пусть та тоже немного поправит здоровье.
Чжао Цаохуа закончила с потрошением птицы, занесла тушку на кухню и, заметив нарезанные редьку с капустой, недовольно сморщила нос:
— Зачем столько овощей в куриный суп крошить? Перевод продуктов!
Чжао Цаохуа держалась с невозмутимым видом, отвечая с самым серьезным выражением лица:
— Чем больше овощей, тем вкуснее суп. Если ему понравится, он в другой раз снова к нам обратится, мы еще раз заработаем!
Поразмыслив над ее словами, Чжао Цаохуа признала этот довод разумным. Она кивнула, хотя все же пробормотала себе под нос:
— Все равно столько класть не обязательно, лишь бы съедобно было.
— Не переживай, в котелок все не влезет, пару кусочков себе оставим, душу отведем, — тут же поддакнула Чжао Цяо, вовремя подхватив материнскую мысль.
Глаза Чжао Цаохуа заблестели, и она расплылась в довольной улыбке:
— И правда, умница у меня дочка!
С этими словами она споро забросила куриное мясо в котел, кинула туда же несколько ломтей редьки и плеснула простых приправ:
— Капусту добавим попозже, если бросить ее сразу, разварится в кашу, вкус пропадет.
Быстро покончив с полуденной трапезой, Чжао Цяо то и дело косилась на дверь — ее мысли уже давно витали на поле, возле Шэнь Цинцы. Заметив это, Чжао Цаохуа с улыбкой произнесла:
— Если у тебя там еще дела не закончены, ступай. А за супом я присмотрю, сварю на славу, к вечеру успеешь отнести, ничего не затянешь.
Услышав это, Чжао Цяо тут же бросила палочки, крикнула на ходу спасибо, мама! — и вылетела за порог, ее фигура вмиг растворилась в проеме.
Прежде Чжао Цяо никогда не задерживалась так долго в обеденный перерыв. Шэнь Цинцы, сидя в тени старой софоры, раз за разом бросала взгляды в сторону дороги, ведущей к дому Чжао, и в ее груди постепенно закрадывалось беспокойство: неужели по дороге что-то случилось? Или дома у нее стряслось какое-то несчастье?
Поколебавшись еще немного, Шэнь Цинцы поднялась на ноги, собираясь самой пойти в сторону дома Чжао и проверить, в чем дело, как вдруг издалека донесся знакомый топот шагов. Чжао Цяо спешно бежала навстречу, а на ее лбу еще блестели капельки мелкого пота.
Глава 9
— Почему ты сегодня так долго не возвращалась? — Шэнь Цинцы поспешила ей навстречу, и в ее голосе прозвучало едва уловимое волнение, а в глазах открыто читалась тревога.
— А… — Чжао Цяо замерла, ее взгляд едва заметно метнулся в сторону, а на душе скребнулась легкая паника. Она вовсе не собиралась признаваться Шэнь Цинцы, что варила суп для Шэнь Сюэвэня. Даже несмотря на то, что ей заплатили, она почему-то упорно не хотела, чтобы Шэнь Цинцы узнала об этом поступке — словно боялась расстроить ее. Лишь спустя мгновение она невнятно выдавила: — Дома кое-какие дела были, вот и задержалась немного.
http://bllate.org/book/28734/3474283
Готово:
