Это был первый визит Шэнь Чжисюэ в Сишань. За три года брака с Се Яньчжоу он видел Се Юйли лишь в старой усадьбе семьи Се.
Се Юйли прошел прямо на второй этаж, толкнул дверь главной спальни и вошел внутрь, не выпуская Шэнь Чжисюэ из рук. Комната была оформлена в теплых тонах: мягкий бежевый ковер с длинным ворсом, даже постельное белье — молочно-белое.
Се Юйли усадил Шэнь Чжисюэ на кровать.
— Подожди здесь, я принесу тебе горячей воды.
Сказав это, он, не давая Шэнь Чжисюэ возможности ответить, развернулся и вышел. Раздался тихий щелчок — замок защелкнулся.
Шэнь Чжисюэ на мгновение замер, а затем его охватило абсурдное чувство, будто его заперли. Он быстро поднялся, подошел к двери и дернул за ручку. Дверь была открыта. Се Юйли стоял на пороге, скрестив руки на груди, и смотрел на него с полуулыбкой.
— Опять не слушаешься? — произнес он.
Шэнь Чжисюэ промолчал. Слегка кашлянув, он невозмутимо ответил:
— Я... я искал уборную, прошу прощения, дядя, пропустите.
Се Юйли кивнул в сторону комнаты, указав подбородком на дверь слева.
— Внутри есть.
Шэнь Чжисюэ, сделав вид, будто только что это заметил, не меняясь в лице, негромко произнес: «О», — и, развернувшись, скрылся в уборной.
За его спиной улыбка Се Юйли стала еще шире. Он давно хотел заманить его к себе домой, и вот, наконец, представился шанс.
Грохот, еще один грохот — снаружи без всякого предупреждения хлынул ливень. Крупные капли дождя забарабанили по стеклу, скрывая вид за окном.
Шэнь Чжисюэ, держа в руках чашку с горячей водой, сидел на диване в спальне. На душе было тревожно. Ему хотелось домой. Но что творилось с дядей? Принес воды и сразу пошел в душ. Прошел уже почти час, а он все не возвращался. Если бы не эта проволочка, он бы уже давно прочитал завещание и ушел.
К завещанию, оставленному Се Яньчжоу, Шэнь Чжисюэ не питал особого интереса. Тот уже передал ему все свои акции, а если прибавить к этому 10% акций, которые выделила Семья Се при их бракосочетании, то теперь он был крупнейшим акционером Корпорации Се. Шэнь Чжисюэ не мог придумать, что еще Се Яньчжоу мог оставить ему лично, да еще и на хранение у дяди.
Прошло еще полчаса, дождь начал стихать. Шэнь Чжисюэ резко встал и направился к выходу. Он больше не будет ждать, он уходит, а завещание можно посмотреть в другой раз.
В этот момент дверь спальни отворилась, и вошел Се Юйли. На нем не было ничего, кроме банного полотенца на бедрах, едва державшегося на тазовых костях; кожа даже не успела обсохнуть от капель воды.
Шэнь Чжисюэ лишь мельком взглянул и тут же отвел взгляд.
— Снова уходишь?
Се Юйли, не останавливаясь, вошел в комнату и закрыл за собой дверь, даже заперев ее. *Щелк* — у Шэнь Чжисюэ сердце ушло в пятки. Он молчал.
— М?
Се Юйли вытирал волосы полотенцем, шаг за шагом приближаясь к Шэнь Чжисюэ. При росте мужчины в метр девяносто, сто восемьдесят два сантиметра Шэнь Чжисюэ казались совсем незначительными.
— Дядя, я... внезапно вспомнил, что у меня есть дела, нужно съездить домой.
Шэнь Чжисюэ старался сохранить холодный и отстраненный вид, но внутри уже хотелось кричать. К чему подходить так близко?!
Когда Се Юйли почти вплотную приблизился к нему, Шэнь Чжисюэ отступил в сторону, уступая дорогу. Се Юйли, от которого исходил влажный пар, остановился прямо перед ним.
— На улице дождь, останешься на ночь.
Это было утверждение, а не вопрос. Шэнь Чжисюэ покачал головой:
— Не получится.
— Почему не получится? — Се Юйли наклонился, и аромат холодного сандала окутал Шэнь Чжисюэ. Он подошел так близко, что Шэнь Чжисюэ отчетливо видел капли воды на его ключицах.
— Завтра занятия.
У Шэнь Чжисюэ перехватило горло, он невольно отступил. Неподобающе было Се Юйли ходить в таком виде, да еще и приближаться так близко.
Пятки Шэнь Чжисюэ уперлись в край дивана, и тело непроизвольно пошатнулось назад. Чья-то рука вовремя обхватила его за пояс, уверенно поддерживая. Жар мужской ладони просочился сквозь ткань рубашки, заставляя его вздрогнуть.
— Осторожнее, — голос Се Юйли прозвучал прямо над ухом.
Рука, державшая Шэнь Чжисюэ за талию, не разжалась, а, наоборот, сжалась крепче. Се Юйли почти заключил его в объятия, лицо Шэнь Чжисюэ теперь было прижато к его обнаженной груди. Шэнь Чжисюэ застыл, боясь даже вздохнуть.
— Дядя, отпусти меня.
Голос Шэнь Чжисюэ был едва слышным, в нем проскальзывала дрожь. Се Юйли не отпустил. Он склонил голову, с каким-то наслаждением глядя на дрожащее тело в своих руках, и уголки его губ изогнулись в победной усмешке.
— Если Янь Чжоу узнает, что я позволил тебе возвращаться в такую грозу по горной дороге, он точно будет винить меня.
Сказав это, Се Юйли притянул его еще ближе.
— Этого не будет, — Шэнь Чжисюэ опустил взгляд, не в силах спорить.
— С чего бы? Янь Чжоу при жизни говорил мне, что больше всего на свете дорожит тобой. Чжисюэ, дядя чувствует то же самое, что и Янь Чжоу — ты мне тоже дорог.
Говоря это, он большим пальцем слегка надавил на углубление позвоночника в пояснице. Это был до крайности двусмысленный жест.
Что-то было не так. Совсем не так. Наконец, не выдержав, Шэнь Чжисюэ изо всех сил оттолкнул его. Се Юйли глухо охнул и повалился назад на широкую кровать. Полотенце на его бедрах некстати развязалось, и Шэнь Чжисюэ, широко открыв глаза, тут же зажмурился и отвернулся.
Позади раздался тихий смешок. Уши Шэнь Чжисюэ снова вспыхнули. Се Юйли был старше Се Яньчжоу всего на три месяца. Двадцатидевятилетний мужчина — в самом расцвете сил. Шэнь Чжисюэ никак не ожидал, что этот человек может возбудиться посреди разговора.
— Прости, не сдержался. Надеюсь, Чжисюэ не станет надо мной насмехаться?
Се Юйли даже не пытался скрыть смущение, он лишь низко смеялся. Шэнь Чжисюэ сделал глубокий вдох, не желая продолжать столь опасную тему. Ходили слухи, что у Се Юйли есть двое внебрачных детей, он никогда их не отрицал, и в семье Се все уже приняли это как данность. Се Юйли не должен интересоваться мужчинами. А даже если и интересовался, то его внезапное возбуждение никак не относилось к нему — он ведь его дядя.
Должно быть, это случайность. Или же Се Юйли просто сошел с ума. Впрочем, Се Юйли всегда отличался эксцентричностью и не заботился о приличиях, так что, скорее всего, это просто досадная нелепость. В любом случае, Шэнь Чжисюэ решил для себя, что впредь будет держаться от Се Юйли подальше.
Собравшись с духом, он подошел к дивану, сел и перевел тему:
— Так что там с завещанием, о котором говорил дядя?
В глазах Се Юйли мелькнула печаль, он понимал, что торопиться не стоит. Если надавить слишком сильно, можно испугать человека и прогнать его прочь. Он поправил полотенце, снова встал, подошел к сейфу у изголовья кровати и присел на корточки. Вскоре в руках у Шэнь Чжисюэ оказался розовый конверт.
— Это...
— Полгода назад Янь Чжоу напился, и когда он был в беспамятстве, он написал это, — голос Се Юйли звучал тихо, а взгляд, устремленный на лицо Шэнь Чжисюэ, был полон одержимости. — В тот день он сказал: если однажды он умрет, я должен передать это тебе.
Пальцы Шэнь Чжисюэ, сжимавшие конверт, дрожали. Се Юйли наблюдал за его реакцией, в глубине его глаз промелькнула темная искра, а голос наполнился скорбью:
— Янь Чжоу был младше меня, я тогда еще сказал, что, надеюсь, этому письму не придется оказаться у меня в руках. Кто же знал, что слова станут пророческими.
Шэнь Чжисюэ вскрыл конверт. Внутри было три листа бумаги, исписанных плотным почерком. Вероятно, из-за того, что он был пьян, мысли были разрозненными. Шэнь Чжисюэ пробежал глазами по строчкам — сплошные признания в любви. Любовное письмо, подумал Шэнь Чжисюэ. Какой толк признаваться после смерти, если не говорил этого при жизни?
Их отношения с Се Яньчжоу строились на физической близости куда больше, чем на душевной. Порой одного взгляда хватало, чтобы понять, чего хочет другой. Это была не близость душ, а привычка. Но, дочитав до конца, Шэнь Чжисюэ замер.
«Жена, если однажды я умру...»
*Кап.*
Слеза упала на бумагу, размывая чернила. Шэнь Чжисюэ крепче сжал письмо, зрение затуманилось от слез. Эмоции, которые он сдерживал три дня, рухнули. Его плечи затряслись, а из горла вырвался надрывный всхлип.
Се Юйли стоял перед ним, наблюдая, как он плачет. Он не подошел, не стал утешать и даже не предложил платок. Он завидовал Се Яньчжоу. Завидовал тому, что его племянник, даже умерев, заставляет Шэнь Чжисюэ проливать слезы. Но их связь была подобна гнили на костях — только сдирая ее слой за слоем, окончательно избавляясь от нее, можно заставить Шэнь Чжисюэ добровольно принять новые отношения.
Плачь, мой милый, выплачься сейчас, а после — никогда больше не смей плакать по Се Яньчжоу.
Се Юйли сжал кулаки, подавляя порыв подойти и утешить его, заключив в объятия. Он повернулся к окну, глядя на следы дождя на стекле. Он не читал этого письма, но, зная пьяные откровения мужчины, мог догадаться о содержании. Поначалу он хотел разорвать это письмо — с какой стати он должен быть связующим звеном в их чувствах? Но по воле случая он не только не уничтожил его, но после ухода Се Яньчжоу вложил листы в розовый конверт и спрятал в сейф.
То, что было написано в письме Се Яньчжоу, он никогда не смог бы сказать Шэнь Чжисюэ открыто и честно.
http://bllate.org/book/28791/3480348
Готово:
