По сравнению с ужином, приготовленным роботом-поваром, Ши Сань, конечно, больше ценил еду, приготовленную человеком. Однако сегодня он впервые был в Семье Си, и, услышав такой вопрос, сразу понял, что Си Мин наверняка редко ест домашнюю пищу. Поэтому он покачал головой, отказываясь: — Не нужно. Я отдохну, а ты сначала займись своими делами.
Когда тот ушел, на втором этаже снова воцарилась тишина.
Только тогда Ши Сань перевел взгляд на то место, где, как сказал ему Чжан Шии, находилась комната Си Мина.
Дверь напротив была плотно закрыта. Даже когда он довольно долго разговаривал с кем-то в коридоре второго этажа, внутри не было слышно ни звука…
Стоило Ши Саню об этом подумать, как из комнаты внезапно донесся хаотичный грохот. Звуки, доносящиеся сквозь дверь, казались приглушенными и давящими.
У Ши Саня была база культивации, поэтому он подсознательно прислушался и уловил болезненное, тяжелое дыхание и сдавленные стоны.
Честно говоря, это показалось ему до боли знакомым — в прошлой жизни, в мире бессмертных, он бесчисленное количество раз, будучи тяжело раненным, спасался бегством, и единственным, что сопровождало его, было вот такое же мучительное, подавленное дыхание.
Лишь на мгновение задержавшись на этой мысли, Ши Сань пришел в себя. Бросив взгляд на пустой холл первого этажа, он бесстрастно отвел глаза и зашагал к комнате Си Мина.
Едва добравшись до двери, Ши Сань снова услышал шум внутри.
Поколебавшись, он постучал и неуверенно произнес: — …Ты в порядке?
Человек в комнате не ответил, но мучительное тяжелое дыхание продолжало время от времени пробиваться сквозь дверь к ушам Ши Саня.
Послушав некоторое время и поняв, что состояние того, кажется, становится всё хуже, Ши Сань забеспокоился и прямо взялся за дверную ручку.
Дверь не была заперта и легко поддалась. Картина, представшая перед глазами Ши Саня, как только она открылась, заставила его замереть:
Комната выглядела так, будто по ней пронесся ураган: мебель перевернута, инвалидная коляска опрокинута, разбитые предметы декора из неизвестного материала валялись на полу, индикатор чистящего робота погас, а сам он лежал на боку. А посреди всего этого находился мужчина, чье лицо наполовину покрывали странные узоры; он тяжело дышал с мучительно закрытыми глазами.
Ши Сань с первого взгляда узнал в нем Си Мина.
Почувствовав, что кто-то вошел, Си Мин перевел взгляд на вошедшего. В его глазах читались еще не угасшее безумие, ярость и отчаяние — он походил на загнанного зверя, балансирующего на грани срыва.
Сердце Ши Саня дрогнуло, словно он снова вернулся в те времена, когда его преследовали обезумевшие демонические звери. Он отступил на шаг и подсознательно сложил пальцы в магическую печать.
— Ты… — голос Си Мина был хриплым. Он изо всех сил пытался контролировать бушующую духовную силу, чтобы сохранить ясность рассудка, и лишь крупицу внимания уделил тому, чтобы понять, кто перед ним.
Этот омега… кажется, он где-то его видел?
Услышав голос Си Мина, Ши Сань наконец вспомнил, что он не в мире бессмертных и перед ним не демонический зверь, охотящийся за его жизнью. Он невозмутимо опустил руку, не закончив магический жест.
Мгновенно напрягшийся дух тоже тихонько расслабился.
Глядя на Си Мина, который всё еще неподвижно лежал на полу, Ши Сань почувствовал облегчение, но его эмоции, сменив испуг и бдительность, переросли в необъяснимую тоску.
В глазах Ши Саня Си Мин всегда был прямолинейным, холодным и сильным. В свои самые уязвимые моменты, когда он возвращался с поля боя, покрытый ранами и следами крови, такой Си Мин обретал еще больше дикости, излучая иной, ослепительный свет.
Казалось, все забыли, что Си Мин, едва достигнув восемнадцатилетия, досрочно окончил обучение и отправился на передовую. Шесть лет он охранял границы, заставляя вторгающихся Зергов и врагов отступать шаг за шагом. На протяжении этих шести лет народ Империи с гордостью называл его Звездой Империи, он был всеобщей гордостью и славой.
В то время ослепительным и блистательным был не только сам Си Мин, но и вся Империя.
Именно в тот период воспоминания Ши Саня о мире бессмертных начали пробуждаться, и по ночам ему то и дело снились фрагменты прошлой жизни.
Для десятилетнего омеги воспоминания о мире бессмертных были слишком жестокими и кровавыми. Ши Сань часто просыпался в холодном поту, напуганный тем, через что пришлось пройти его «я» в другом мире.
Пробуждение памяти заняло несколько лет, и всё это время Ши Сань жил новостями и записями о Си Мине.
Хотя Си Мин всё еще находился далеко на границе, маленький Ши Сань уже считал его своим ангелом-хранителем. Ему даже снилось, как Си Мин в военной форме защищает его в мире бессмертных — пусть картинка и была совершенно неуместной, но это были одни из немногих приятных снов Ши Саня в то время.
Когда воспоминания Ши Саня о мире бессмертных полностью восстановились, зависимость от Си Мина утихла, но симпатия глубоко укоренилась в его сердце.
Поэтому, даже когда позже пала база 823, Ши Сань не хотел говорить о Си Мине ни единого плохого слова. Ему было неприятно даже слышать, как другие это делают, поэтому он просто решил держаться подальше от бушующей в Звездной сети волны негативных эмоций.
Ши Сань видел слишком много резни и крови в мире бессмертных, поэтому никогда не считал, что плохая защита пограничных планет — это такая уж огромная вина Си Мина, и в глубине души он не верил в теорию о том, что Си Мин — воплощение зла, которая так бурно обсуждалась в Звездной сети.
Хотя он давно слышал, что Си Мин пострадал от радиации и его ноги парализованы, Ши Сань всегда считал, что слухи в Звездной сети преувеличены.
Он верил, что в будущем Си Мин снова поднимется, подобно тем гениям, о которых он слышал в мире бессмертных: как бы низко они ни падали, они всегда могли достичь новой вершины, недосягаемой для других.
Однако сейчас, когда он воочию увидел бессильно лежащего на полу Си Мина, горечь, подавленность, душевная боль… все эти чувства, переплетаясь, нахлынули на него разом. Глаза Ши Саня мгновенно защипало, и чувства, скрытые в глубине души целых пять лет, больше невозможно было удержать.
Не желая, чтобы кто-то другой видел Си Мина в таком жалком состоянии, Ши Сань закрыл за собой дверь, но перед тем, как заговорить, замялся, не зная, как представиться.
Возможно, причина, которую нашел для него Ши Вэнь, была неплохой: омега с промытыми мозгами, который всегда был влюблен в Си Мина. Хотя поначалу чувства Ши Саня к Си Мину не были чистым обожанием, это было восхищение и поклонение сильному человеку, а восхищение тоже можно считать своего рода привязанностью…
Не дожидаясь, пока Ши Сань примет решение, Си Мин снова издал стон, а его лицо стало совсем бледным.
В то же время резкая и неистовая духовная сила снова вырвалась наружу, сея хаос в комнате.
http://bllate.org/book/28831/3486880
Готово:
