Готовый перевод The Lost Beastman's Homecoming / Возвращение заблудшего: Путь домой к прайду: Глава 7

Сяо Ни: «??»

Какой еще Баоли?

Староста пробормотал себе под нос: — Так похож… Кхм, ничего, дитя. Твоя внешность очень напоминает мне одного человека, которого я знал много лет назад.

Впрочем, как люди, облеченные властью, жрец и староста быстро оправились от изумления, хотя в их глазах всё еще читалось странное выражение. Жрец произнес что-то невнятное, обращаясь к Сяо Ни, и староста перевел: — Жрец спрашивает, дитя, почему ты не носишь юбку из звериной шкуры?

Сяо Ни смущенно махнул рукой: — У меня ее нет.

Хоть языка он и не понимал, жесты были понятны. Староста понимающе кивнул: — Не умеешь делать? Конечно, ведь юбка из шкуры — это мех самого зверолюда. Ты рос один, без отца и родителя, которые могли бы тебя научить, так что неведение вполне объяснимо. — Он обошел вокруг Сяо Ни. — Впрочем, это не к спеху, позже научим. Дитя, я забыл спросить, сколько тебе лет?

Сяо Ни только теперь узнал, что юбка из шкуры на самом деле является естественным мехом, и, удивленный этим открытием, машинально покачал головой: — Я и сам не знаю.

Он действительно не ведал. Живя в горах в полном одиночестве, он не считал время, да и нужды в этом не было. Однако, если судить по возрасту На Янь — на тот момент, когда хозяйка подобрала его, ей было около десяти, а сейчас ей двадцать четыре, значит, ему самому где-то за пятьдесят?

Увидев, что юноша снова качает головой, староста разочарованно вздохнул. Жрец, заметив это, обронил короткую фразу и повернулся, направляясь в дом. Староста добавил: — Жрец велит тебе пройти внутрь. Пойдем, там и поговорим. — Он бросил взгляд на левую ногу Сяо Ни, перевязанную полосками ткани. — Твои раны тоже нужно обработать.

Сяо Ни кивнул и, последовав за ними, вошел в дом. Воздух внутри был пропитан густым запахом лекарственных трав, до боли напоминавшим ему лавку того лекаря, у которого он когда-то лечился. Этот аромат пробудил в нем ностальгию, и подозрительность к незнакомцам заметно улеглась.

В отличие от старосты или встреченного ранее Исэна, жрец не был таким уж внушительным. Возможно, из-за того, что он всю жизнь имел дело с травами и врачеванием, от него исходила мягкая аура, заставляющая невольно чувствовать к нему доверие. Когда тот подошел с лекарствами и инструментами, жестом приглашая лечь, Сяо Ни сглотнул от волнения, но всё же послушно подошел к каменной лежанке и вытянулся на ней.

Однако жрец покачал головой и указал на его ногу. Староста пояснил: — Для лечения раны нужно лечь на живот. И да, прими свой звериный облик.

Сяо Ни послушно перевернулся, обернувшись черной пантерой, и невольно напрягся. Жрец попросил его вытянуть левую лапу подальше, чтобы открыть доступ к ране. Его движения оказались на удивление бережными, а может, кожа вокруг раны уже омертвела и потеряла чувствительность, поэтому Сяо Ни почти ничего не почувствовал.

Но когда жрец размотал ткань, он явно ахнул и что-то произнес — наверняка о тяжести увечья. Сяо Ни сам был отчасти лекарем и догадывался, в каком состоянии его нога; он был готов к худшему, так что из троих присутствующих оставался самым спокойным.

Метод лечения был прост: очищение и прикладывание трав. Но из-за того, что ткани вокруг раны начали гнить, их пришлось срезать, чтобы избежать заражения. Среди инструментов жреца нашелся некий подобие ножа. После первого же надреза Сяо Ни невольно втянул воздух:

Чертовски больно!

Это было совсем не похоже на обычный острый клинок, пронзающий плоть. Тело подсказывало, что инструмент был туповат. Резать мясо тупым ножом — мучение то еще. Сяо Ни стиснул зубы, с трудом удерживаясь от стона, его мышцы окаменели, а по телу градом покатил холодный пот!

Как бы то ни было, после всех манипуляций пуля, застрявшая в кости, наконец была извлечена. Когда омертвевшую плоть удалили и рану перевязали, Сяо Ни чувствовал себя совершенно выжатым. Услышав мягкий голос жреца, он лишь слабо покачал головой — у него не было сил даже веки приподнять.

Перед тем как провалиться в забытье, он смутно услышал, как староста произнес: — Позовите… пусть придет посмотрит. Сяо Ни было не до того, в голове билась лишь одна мысль:

Эта женщина… если он ее найдет, то непременно заставит испытать ту же боль!

Пантеры всегда злопамятны и мелочны. В их мире нет различий на мужское и женское — есть только сильные и слабые. Поступок На Янь пробудил в Сяо Ни дикую натуру. Если раньше он еще питал иллюзии, почерпнутые из человеческого общества — о том, что мужчина должен быть сильным, а дамам нужно уступать, — то после этого случая от них не осталось и следа.

***

В полудреме, сам не зная сколько времени, Сяо Ни пришел в себя от непрекращающегося гула. По мере того как сознание прояснялось, звуки обретали смысл: похоже, вокруг него столпилось много людей. Этот оживленный и взбудораженный говор мешал спать. Не выдержав, Сяо Ни открыл рот, намереваясь издать рык, чтобы разогнать нарушителей спокойствия, но вместо этого выдавил из себя лишь хриплое мычание.

Результат оказался мгновенным: шум вокруг стих. Затем кто-то поднес воду. Свежий запах влаги заставил Сяо Ни инстинктивно дернуть носом, и на морде отразилась жажда.

Осушив две большие чаши, он почувствовал, как жгучая сухость в горле немного отступила. Осознав, что от слабости снова принял звериный облик, Сяо Ни не удивился. Он с трудом разлепил глаза и увидел, что прямо перед ним, склонившись, торчат четыре головы!

— Р-р-ах!

Он рефлекторно попытался вскочить, но резкая боль в левой лапе заставила его рухнуть обратно на постель. От этой боли и падения он окончательно проснулся и узнал в двух головах старосту и жреца, а вот двое других были совершенно незнакомы.

Хотя лица были чужими, запах, исходивший от них, показался Сяо Ни странно знакомым.

Увидев, что он очнулся, те двое радостно заговорили, сыпля вопросами, которых он не понимал. Сяо Ни долго слушал с бесстрастным лицом, а потом беспомощно поднял лапу: — Простите, я вас не понимаю…

Собеседники, похоже, тоже осознали проблему. Один из них вдруг обратился в зверя — это был могучий леопард. В его глазах все еще светилась радость и надежда, и он взволнованно произнес: — Дитя, тебе лучше? Ты узнаешь меня?

Сяо Ни подумал: «И кто же ты такой?»

Староста рядом, видимо, тоже счел реакцию леопарда глуповатой, кашлянул и что-то сказал. Леопард смущенно оскалился: — Ой, забыл. Староста сказал, что ты ничего не помнишь… Ум, дитя, я твой старший дядя, брат твоего отца. Ты хоть помнишь своего отца?

Сяо Ни покачал головой, широко раскрыв глаза: Отец? Дядя? Разве он не чужак? Откуда взялись все эти люди?

Заметив его недоумение, леопард продолжил: — Не сомневайся, мое дитя, я действительно твой дядя. Хоть ты ничего и не помнишь, я узнаю твой запах! Он очень похож на запах твоего отца Баоли. Такая же внешность, такой же аромат — мы не могли ошибиться!

Сяо Ни вспомнил, что староста, увидев его в человеческом облике, тоже произнес имя Баоли. Они и правда так похожи?

Внезапные перемены сбили его с толку. Проснувшись, он вдруг обрел дядю, услышал об отце, и это показалось Сяо Ни, у которого никогда не было родных, каким-то сном. Однако запах, исходивший от леопарда, действительно казался до боли знакомым и родным, словно они были одной крови…

В памяти что-то шевельнулось. Смутно припомнилось, что еще до того, как он начал видеть этот мир, такой же аромат всегда был рядом. Но потом, по какой-то причине, обладатель этого запаха исчез, и он остался один. А первым человеком, которого он увидел, открыв глаза, была бабушка На Янь.

Леопард, не заметив раздумий Сяо Ни, глядя на племянника, вспомнил своего рано ушедшего брата Баоли, и его лицо помрачнело: — Ты, наверное, гадаешь, почему не вырос в деревне?

Сяо Ни кивнул.

Леопард вздохнул и, пройдясь туда-сюда, начал рассказ: — Это было больше десяти лет назад. В тот год враги напали на нашу деревню, когда большинство зверолюдов ушли на охоту. Твой отец Баоли был в числе тех, кто остался охранять селение. Он увел твоего родителя и тебя в самую чащу Леса Кошмаров, а сам остался прикрывать отступление. Враги были слишком жестоки… Когда наши вернулись, твой отец уже погиб. Позже в лесу мы нашли и тело твоего родителя… Мы думали, что и ты не выжил, эх…

После этих слов Сяо Ни вытаращил глаза: выходит, его отец и родитель уже давно мертвы?!

Радость от обретения родных мгновенно сменилась горем. Сяо Ни застыл, не в силах вымолвить ни слова. Хоть у него и не осталось воспоминаний об отце и родителе, а рассказ леопарда был коротким, он вдруг почувствовал, как тяжелый ком подступил к горлу, не давая дышать.

Заметив перемену в его глазах, староста снова кашлянул и что-то добавил. Леопард, несмотря на свое волнение, тяжело вздохнул: — Ты прав, я слишком поспешил. Сяо Ни — тебя ведь зовут Сяо Ни, верно? Отдыхай и поправляйся, о другом не думай. Ты — наш потерянный детеныш из Деревни Лусин, и наш долг — позаботиться о тебе.

Сердце Сяо Ни дрогнуло. Он видел, что леопард говорит искренне, от всего сердца. Он не мог больше молчать и, немного помедлив, отозвался:

— Д-дядя…

Услышав это, леопард в изумлении распахнул глаза, радостно рыкнул, подпрыгнул на месте и, приняв человеческий облик, принялся радостно кричать, обнимая другого незнакомца. Остальные в комнате, поддавшись общему настроению, тоже заулыбались. Эта атмосфера искренней радости согрела душу Сяо Ни. В этот миг он наконец ощутил чувство принадлежности к семье: оказывается, он был потерянным детенышем, и это место — его настоящий дом?!

http://bllate.org/book/28837/3487719