Лишь когда глубокий, строгий взгляд обращался к Линь Цюэцину и случайно встречался с его чистыми, мягкими глазами, лед в них мгновенно таял.
Они всё лучше и лучше понимали друг друга с полуслова — совсем как до того, как Линь Цюэцин уехал за границу.
Лу Чи то и дело поправлял ему сползавшие рукава или принимал из рук овощи, его суровые брови разглаживались, от всего его вида веяло каким-то по-домашнему уютным теплом, и даже кончики волос казались мягче обычного.
Лу Чи то следил за огнем, то смотрел на воду и на человека у воды, который мыл овощи и задумчиво застыл на месте. Подавая к столу каждое блюдо, он непременно хвалил Линь Цюэцина за то, что тот вымыл всё так тщательно и аккуратно, из-за чего еда стала еще вкуснее.
Правда, дорогие органические продукты, доставляемые самолетом в тот же день, в любом случае не могли быть невкусными.
Но стоило Линь Цюэцину занять себя хоть чем-то, у него оставалось куда меньше времени на всякие посторонние мысли. Лу Чи всюду таскал его за собой, словно привязавшегося хвоста, следя за тем, чтобы он вовремя ел, спал после обеда или выходил на прогулку.
Поначалу Линь Цюэцин машинально ел свою обычную порцию, но когда Лу Чи это заметил, вся посуда в доме за одну ночь словно уменьшилась от удара волшебным уменьшителем.
Соматические проявления его болезни зашли довольно далеко, и ему было тяжело пользоваться палочками, поэтому Лу Чи нарезал еду аккуратными кружочками, чтобы ее было удобно подцеплять ложкой, а еще купил множество забавных и милых ложечек с котятами.
Узнав об этом, Чэнь Цзиньчэн поддразнил Лу Чи, сказав, что тот возится с Линь Цюэцином совсем как с ребенком, но одновременно предупредил: не стоит радоваться раньше времени, ведь психологические проблемы Линь Цюэцина копились не один день, и за ним нужен глаз да глаз.
Лу Чи тяжело вздохнул: как он мог этого не понимать?
Днем в доме находились управляющий Чжуан бо и тетя Сян, которые занимались различными хозяйственными делами. Видя их, Линь Цюэцин хоть и здоровался, но в целом оставался отрешенным, на его лице то и дело застывало растерянное и пустое выражение — казалось, ничто в этом больном, хрупком теле уже не способно вызвать у него хотя бы малейший интерес.
Чжуану бо и тете Сян было больно на это смотреть, и они постоянно старались утешить его ласковыми словами.
Всё шло к лучшему. Линь Цюэцин отчаянно боролся с мучительным разладом между разумом и телом, словно душа, позабытая в оболочке плоти, изо всех сил рвалась вперед. Но стоило ему оглянуться, как оказывалось, что тело всё так же приковано к прежнему месту.
Удушливая тоска и самоедство — эти темные эмоции — в любой момент были готовы броситься в атаку.
Уже миновало первое января, несколько дней подряд шел снег, и на улице стоял лютый мороз. Линь Цюэцин смотрел на редкое для зимней поры чистое солнце, склонившееся среди обнаженных ветвей деревьев, а ледяные узоры на стеклах, правильные и строгие, словно тюремная решетка, безупречно отражали каждый луч света. Он прятал этот секрет глубоко под наслоениями собственных мыслей, не позволяя никому о нем узнать.
— Цюэцин, сможешь мне немного помочь? — раздался голос Лу Чи со второго этажа.
Прежде чем поднять голову, Линь Цюэцин стер со дна глаз всякие следы пустоты и растерянности, и на его холодноватом лице появилась улыбка с точно выверенным углом:
— Иду.
Последние пару дней Лу Чи проводил онлайн-совещания во второй половине дня, а Линь Цюэцин сидел рядом и подавал ему уже рассортированные документы.
Лу Чи, казалось, постоянно пытался найти ему хоть какое-то занятие, чтобы занять его разум, то и дело погружавшийся в оцепенение.
Линь Цюэцин тихо сидел на европейском мягком пуфике у окна кабинета, подолгу уставившись в одну точку.
В последнее время садовник в поместье был очень загружен. По привычке взглянув на зелень внизу, Линь Цюэцин заметил, что там, где еще несколько дней назад торчала лишь сухая трава, вновь затеплилась жизнь. Куда ни кинь взгляд, безжизненных деревьев становилось всё меньше, а их место занимали дорогие декоративные хвойные и лиственные растения.
Время от времени он поглядывал на сосредоточенно работающего Лу Чи. Тот по-прежнему носил узкие очки без оправы с защитой от синего света, и стекла, преломляя свет, смягчали его резкий, суровый взгляд, оставляя лишь очертания невероятно красивого профиля.
Заметив его взгляд, Лу Чи, не прерывая совещания, прикрыл камеру рукой, поманил его к себе, а затем протянул ему небольшой клочок бумаги.
Тебе так скучно?
Было написано на записке, и там же красовался незатейливый рисунок: набросок полуфигуры со спущенными волосами, с тоскливым выражением смотрящей в окно, а над головой — облачко с каракулями, изображающими всякую всячину.
Если бы не увиденное собственными глазами, кто бы мог подумать, что зрелый и солидный глава корпорации Лу способен вот так кого-то утешать.
Любимцы небес именно таковы: на напряженном, сухом и профессиональном совещании они не только уверенно держат ситуацию под контролем, но еще и находят время на подобные глупости, чтобы поднять кому-то настроение.
Улыбка Линь Цюэцина не достигала глаз.
В комнате работал мощный кондиционер, и когда Линь Цюэцин чуть приоткрыл окно, сухой холодный ветер взметнул его длинные пряди. В тот же миг его плечи отяжелели — на них опустился теплый плед.
Это был Лу Чи. Экран компьютера еще не погас, но, едва закончив совещание, он тут же поспешил сюда:
— Душно?
Линь Цюэцин равнодушно покачал головой, но потом подумал, что его реакция выглядит слишком отстраненной и неестественной, и тихонько опроверг свои же слова.
Лу Чи протянул длинную руку, заключая его в ловушку между собой и оконным стеклом.
Оказавшись в столь двусмысленной близости, Линь Цюэцин подавил ледяную пустоту на дне глаз и опустил голову, не смея встретиться с Лу Чи взглядом.
Каждую ночь он с почти искупительным облегчением уговаривал себя, что завтра станет хоть немного нормальнее. Но с наступлением дня его конечности и внутренности словно пропитывало застывшей на холоде кровью, и даже чтобы просто поднять руку, приходилось терпеть покалывание, похожее на тысячи муравьиных укусов.
К счастью, по крайней мере, больше он не терял сознание от потери контроля над эмоциями. Пока в нем теплилась хоть капля ясности ума, он мог сдерживать дурные мысли и поступки, которые могли бы навредить Лу Чи.
Мэн Гуан и Ци Жань хотели навестить его, и Лу Чи уже несколько раз заворачивал их назад, пока в один прекрасный день Мэн Гуан не заговорил слишком громко и не разбудил Линь Цюэцина, дремавшего на коленях у Лу Чи.
Линь Цюэцин дернул Лу Чи за рукав; остатки сна еще туманили его глаза, а пелена влаги скрывала оцепенение, от которого никак не получалось избавиться. Он тихо сказал, что вполне может принимать гостей.
В последнее время его сон стал более регулярным, а цвет лица улучшился. Хотя он по-прежнему спал мало, по крайней мере, теперь, если не мог уснуть, знал, что нужно обратиться к Лу Чи. Он говорил мало и приближался бесшумно: несколько раз Лу Чи просыпался и обнаруживал, что Линь Цюэцин свернулся калачиком у него под боком, даже не укрывшись толком одеялом.
В конце концов Лу Чи просто стал спать с ним на одной постели.
И хотя сам Линь Цюэцин был не против, Лу Чи всё равно тревожился и позвонил Чэнь Цзиньчэну.
В тот момент Чэнь Цзиньчэн как раз изучал иглоукалывание и от неожиданности засадил иглу себе в основание большого пальца, скривившись от боли.
— Ой, да разве это плохо? Он хочет с тобой общаться — потакай ему, не запирать же его до конца жизни в четырех стенах, в самом деле! — выпалил Чэнь Цзиньчэн, а затем подумал, что Лу Чи вполне способен и на такое.
— Я не настолько помешан, — с недовольством в голосе отозвался Лу Чи.
Чэнь Цзиньчэн беспечно усмехнулся, вспомнив, как в самом начале работы личным врачом Лу Чи наблюдал за тем, как тот с лицом мрачного утопленника перебирал вещи, которыми пользовался Линь Цюэцин, — от этой картины по спине до сих пор пробегали мурашки.
— По правде говоря, я считаю, что тебе тоже не мешало бы пройти тест. Ты слишком сильно опекаешь его и страдаешь избытком чувства собственника.
Он прямо указал на скрытые эгоистичные мотивы Лу Чи, не желавшего подпускать к Линь Цюэцину посторонних.
Однако, опасаясь за свою работу, доктор тут же поспешил смягчить сказанное:
— Впрочем, вы два сапога пара: один — с тяжелейшим дефицитом чувства безопасности, а второй — с переизбытком собственнических инстинктов.
Грубовато, но по делу. В знак согласия Лу Чи перевел Чэнь Цзиньчэну солидную премию.
Зимой в городе А редко шли дожди, и Мэн Гуан с Ци Жанем появились не вовремя: на улице моросил мелкий дождь, от которого холод пробирал до самых костей.
В тот момент Лу Чи как раз помогал Линь Цюэцину собирать конструктор лего — Чэнь Цзиньчэн утверждал, что это помогает отвлечься.
И Мэн Гуан, и Ци Жань, увидев, в каком состоянии сейчас находится Линь Цюэцин, почувствовали тяжесть на сердце.
Он ужасно похудел, взгляд был потухшим и пустым, а черные длинные волосы рассыпались по плечам, делая его похожим на холодную марионетку.
Помня о предупреждении Лу Чи, они старались вести себя так, будто ничего особенного не произошло, и в их глазах не читалось излишне тяжелых эмоций.
Увидев гостей, Линь Цюэцин немного смутился, и от нахлынувшей тревоги он так сильно вжал в ладонь детальку конструктора, что на коже остались глубокие красные следы.
— Цюэцин, подай мне еще одну, — голос Лу Чи звучал чуть тише обычного, а в тоне проступала непривычная мягкость, выдавая редкое для него расслабление.
Если описывать это словами Ци Жаня, Лу Чи выглядел исключительно по-домашнему, и в нем абсолютно не узнавался тот грозный и властный глава корпорации Лу, к какому все привыкли на людях; скорее, он соответствовал своему реальному возрасту.
Услышав это, нахмуренные от напряжения брови Линь Цюэцина мгновенно разгладились, а пальцы, до боли сжимавшие пластик, разомкнулись.
Мэн Гуан пришел с пустыми руками, а вот Ци Жань привез Линь Цюэцину целый набор для рисования — от красок до мольберта, всё самого высшего качества.
До встречи с Лу Чи Линь Цюэцин почти не учился, его база была крайне слабой, и порой некому было объяснить ему даже элементарные вещи. Но он был очень умным: стоило ему почувствовать себя в безопасности, как он схватывал всё на лету.
Правда, учебе по книгам он предпочитал музыку и живопись. Стоило ему чем-то увлечься, как Лу Чи лично просил старейшину Лу написать рекомендательное письмо и нанимал для него именитых мастеров своего дела.
Увидев давно забытые кисти и краски, Линь Цюэцин блеснул оживленным взглядом. Держа в руках деталь конструктора, он не удержался и бросил взгляд на краски, и на его холодном лице впервые промелькнуло что-то живое.
Лу Чи тихонько усмехнулся и подтолкнул его:
— Хочешь посмотреть — иди взгляни.
Уголки плотно сжатых губ Линь Цюэцина слегка приподнялись в едва заметной улыбке, и даже тревога немного отступила.
Однако, коснувшись кистей, он попытался принять привычную позу, но тут же обнаружил, что его прежде тонкие и гибкие пальцы стали неповоротливыми и огрубевшими — он даже не мог нормально сжать кисть, и древко выскользнуло из его пальцев.
Мягкий ворс кисти полоснул по сердцу, и он отклонил предложение Ци Жаня сделать пробный набросок. Если он сейчас, в таком состоянии, прикоснется к холсту, то оставит после себя лишь грязь и хаос, так зачем же портить людям настроение.
Ци Жань и Мэн Гуан вместе с ним уселись прямо на шерстяном ковре, скрестив ноги. Они молчаливо обошли стороной все запретные темы — даже у самых черствых людей не хватило бы духу упрекать человека, который некогда был ярким и безмятежным, а теперь увял, словно цветок.
Тем более что раньше Линь Цюэцин тоже крутился возле них, постоянно обращаясь ко всем не иначе как со словом «брат». Правда, после того как об этом узнал Лу Чи, подобное обращение осталось в прошлом. Но разве в этом был виноват Линь Цюэцин? Виноват был исключительно Лу Чи.
Их весы неизбежно склонились на сторону Линь Цюэцина.
— Цюэцин, как хорошо, что ты вернулся, — мягко обняв его, произнес Ци Жань.
— Спасибо, — еле слышно ответил Линь Цюэцин, положив подбородок на плечо Ци Жаню, его холодный взгляд на мгновение затуманился, и он потерся о него щекой, точно котенок.
Идя сюда, он уже подготовился к тому, что его никто не примет тепло — в конце концов, кто станет хорошо относиться к тому, кто всадил нож в спину их общего друга?
http://bllate.org/book/28838/3487826
Готово:
