Сегодня Синь Янь смог взять с собой Цзян Юаня отчасти потому, что раздобыл эти серебряные монеты, а отчасти потому, что они уже собирались уезжать, и вторая госпожа проявила милосердие, разрешив им отдохнуть целый день.
Поэтому Синь Янь и был таким расслабленным, иначе не отправился бы в уездное управу за наградой с самого раннего утра.
Хотя в Сюаньчэне он ориентировался плохо, за последние дни беготни по делам он кое-что узнал о жизни в городе.
Самым известным деликатесом в Сюаньчэне была пьяная курица с гибискусом из Ресторана Тяньсян. Её готовили так: местное вино с гибискусом и особые пряности использовали для маринования курицы в течение нескольких дней, а затем повар применял секретную технику приготовления, получая в итоге потрясающее блюдо.
Синь Янь всегда считал, что еда должна просто насыщать. К тому же в прошлой жизни он никогда не нуждался в пище, а поскольку китайская кухня глубока и разнообразна и он всегда много путешествовал, то везде пробовал что-нибудь вкусненькое, если подворачивалась возможность.
Здесь его статус изменился, но он не был особо придирчив и перестал обращать на это внимание. Вот только дома теперь растёт ребёнок, а значит, нужно кормить его чем-то получше — разве можно морить голодом детей, как бы трудно ни приходилось?
Прихватив с собой звонкую монету, Синь Янь вместе с Цзян Юанем отправился в Ресторан Тяньсян. Сначала он заказал ту самую пьяную курицу с гибискусом, вдобавок взял тарелку обжаренных сезонных овощей и порцию наваристого рыбного супа — для двоих блюд с мясом, зеленью и супом было вполне достаточно.
Когда еду подали, Синь Янь сперва выбрал куриные ножки и положил их в чашку Цзян Юаню, а себе взял крылышки.
Вкус действительно оказался необычным, вполне оправдывающим звание визитной карточки Сюаньчэна. Синь Янь остался вполне доволен трапезой.
Цзян Янь тоже не жаловался: во дворце Государства Хуаду деликатесов было вдоволь, но сегодня рядом с ним был совсем другой человек. Глядя на то, как ест Синь Янь, он почувствовал, как страх и тревога последних дней понемногу отступают, и даже аппетит вернулся.
Особенно когда Синь Янь специально отложил для него куриную ножку — от этого на душе стало слаще, чем от любого изведанного прежде лакомства.
Цзян Юань съел чуть больше обычного, хотя всё равно немного, а остальное досталось Синь Яню.
Еду нельзя переводить, к тому же он всё ещё растёт, так что питание должно быть сбалансированным.
Попав сюда, Синь Янь заметил, что прежний хозяин тела не любил двигаться и был совершенным слабаком, поэтому с самого своего появления он начал тайком тренироваться.
Именно поэтому вчера ему удалось так легко справиться с ворами. Если бы это случилось в первые дни его попадания сюда, вряд ли он отделался бы так просто.
Оба наелись до отвала, вот только расплачиваться было немного больно — за такое скромное количество блюд пришлось выложить целых восемь лянов серебра.
Синь Янь вывел Цзян Юаня из Ресторана Тяньсян. Время было раннее, и они вполне могли ещё погулять, поэтому Синь Янь предложил пройтись по окрестностям и заодно утрясти еду.
Цзян Юань, разумеется, не возражал. Они неторопливо шли по оживленной улице, время от времени останавливаясь у уличных лотков.
Синь Янь не пропускал ничего интересного или вкусного и накупил всякой всячины.
Не прошло и мгновения, как за пазухой у Цзян Юаня уже не осталось свободного места, да и сам Синь Янь был весь завален покупками. Тащить всё это в руках оказалось неудобно, и Синь Янь побежал покупать заплечный короб, куда аккуратно уложил вещи одну за другой. Так его руки снова стали свободными.
Они неспешно прогуливались и сами не заметили, как вышли к самому знаменитому Озеру Вансюань. Вода в озере рябила и переливалась на солнце, на берегу возвышались прохладные беседки для отдыха, соединенные извилистой длинной галереей. Вдоль галереи поэты и литераторы слагали стихи и сочиняли парные надписи либо на ходу рисовали картины, а знатные юноши и барышни катались по глади озера на лодках — зрелище было поистине восхитительным.
Синь Яню пейзаж показался весьма живописным: никаких рукотворных загрязнений позднейших времен, лишь первозданная красота. Ведя Цзян Юаня за руку вдоль длинной галереи, вдыхая прохладный ветерок и любуясь водной гладью, он чувствовал, что весь мир прекрасен.
Цзян Юань разделял его чувства. Во дворце мастерство ремесленников поражало воображение, но здешние пейзажи давно приелись, а выехать за пределы дворца всегда было трудно — пожалуй, лишь эта поездка в Государство Ся стала для него настоящим дальним путешествием.
Однако, поскольку он представлял Государство Ся, ему приходилось соблюдать крайнюю осторожность во всём, чтобы не уронить величие Государства Хуаду. Даже любуясь приятными видами по дороге, он не мог позволить себе расслабиться и разглядывать всё как следует.
Казалось, впервые в жизни он мог вот так беззаботно выйти на прогулку и насладиться красотой природы. Это было удивительно и ново.
Заметив, что Цзян Юаню здесь очень нравится, Синь Янь спросил:
— А Юань, ты воды не боишься? Если нет, давай тоже арендуем лодку?
Цзян Юань, конечно же, воды не боялся. Глядя на то, как уютно устроились люди на озере, он загорелся желанием и закивал так усердно, что завязки его вуали на шляпе едва не развязались.
— Не боюсь!
— Отлично, пойдём туда, вон как раз свободная лодка стоит.
Синь Янь привык держать слово и отвел Цзян Юаня к месту швартовки. Лодочка оказалась небольшой, управлял ею пожилой седовласый мужчина с бодрым и жизнерадостным выражением лица. Лодка почти не раскачивалась на волнах, двигаясь плавно и надежно.
Устроившись в каюте, Цзян Юань снял вуаль и принялся смотреть в небольшое окошко на проплывающие мимо виды. Всё вокруг казалось совершенно иным — казалось, сам мир погрузился в безмятежность, наполняя душу покоем и радостью.
Синь Янь немного понаблюдал за пейзажем, а затем перевел взгляд на спутника. Хотя он и любил красивые виды, созерцать человека, любующегося ими, было еще приятнее. Сейчас на лице Цзян Юаня отражалось то самое умиротворение, которого они не видели за все прошедшие дни.
В последнее время Цзян Юань слишком сильно нервничал, постоянно находился в напряжении и боялся, что его бросят, из-за чего его душевное равновесие было крайне нестабильным.
Зато теперь ему стало лучше — судя по всему, сказались и вкусная еда, и прекрасные виды.
Всё это время Синь Янь пытался анализировать поведение Цзян Юаня, и его вывод был однозначен.
История с потерей памяти наверняка была выдумкой — парень просто не хотел возвращаться домой. А может, дело было не в нежелании, а в том, что в его семье произошло нечто страшное, из-за чего путь домой был отрезан. Иначе стал бы такой маленький ребёнок тосковать по дому?
Синь Янь мог подождать, пока Цзян Юань полностью ему доверится, и только тогда поделиться собственной историей.
В конце концов, после нескольких дней общения он уже начал воспринимать Цзян Юаня как младшего брата. Разве мог кто-то остаться равнодушным к такому красивому и послушному мальчику?
Синь Янь долго молчал, и Цзян Юань, оторвавшись от созерцания пейзажа за бортом, заметил, что тот пристально смотрит на него. Его лицо мгновенно залилось краской.
Он виделся с Синь Янем не так уж часто, но уже понял, что у того не было на его счёт никаких дурных мыслей — он просто видел в нём младшего брата. И всё же оказаться под столь пристальным вниманием взрослого мужчины было неловко.
— Синь-гэгэ, почему ты так на меня смотришь?
— Любуюсь, до чего же ты хорош. Наш А Юань такой красавец, интересно, какому же наглецу ты потом достанешься?
С грустью подумал Синь Янь: раз уж его ребёнок — шуанъэр, в будущем ему суждено выйти замуж за мужчину. Как же это разрывало сердце! Если он вырастит Цзян Юаня, неужели в конце концов придётся отдать его замуж за какого-то чужака? Как он ни старался вообразить это будущее, он никак не мог представить парня, который был бы достоин Цзян Юаня.
http://bllate.org/book/28848/3488733
Готово:
