Хотя в человеческом мире и было неплохо, посмотреть на него со стороны оказалось вполне достаточно — больше он возвращаться сюда не желал.
Мертвец испугался, услышав, что тот вовсе не хочет отправляться на перерождение. А заметив, что острие стрелы Янь Байчуаня уже почти упирается в лоб Мэн Юня, тот завопил:
— Говори же скорее! Я не хочу оставаться дураком!
— Всех их забрал господин! — выпалил он. — После смерти я попал во Фэнду, но всё не хотел идти на перерождение, и меня объявили в Фэнду в розыск. Пока около двадцати пяти лет назад во Фэнду не началась смута, я не встретил господина. Он сказал, что сможет помочь мне отыскать А-Юнь, если я стану служить ему, и я согласился. Он дал мне вот это.
Он достал печать и протянул её Янь Байчуаню.
— Он сказал, что с её помощью можно взломать двери тюрьмы штаб-квартиры, и велел мне отпустить всех заключённых, а взамен он дарует свободу мне и А-Юнь.
Янь Байчуань посмотрел на печать, чей узор точь-в-точь совпадал с его собственной, и в его сердце закралось предположение.
— Куда делись остальные тридцать пять преступников?
— Не знаю. Он велел мне лишь выпустить их наружу, и в тот момент они разбежались кто куда. Перед тем как отправить меня туда, господин сказал, что это моё последнее задание и докладывать об исполнении не нужно, так что теперь я понятия не имею, где эти люди.
— Беспорядки во Фэнду случились двадцать пять лет назад. Ты столько времени следовал за ним и до сих пор не знаешь, где люди?
Он вонзил стрелу в пол, пробив в кафельной плитке дыру — попади она в душу, та, пожалуй, рассыпалась бы на месте от одного удара.
— Я правда не знаю! Я даже лица господина вживую никогда не видел! Если что-то было нужно, он всегда сам находил меня, связаться с ним я никак не мог.
Судя по всему, мертвец не лгал, и Янь Байчуань скрепя сердце поверил ему:
— Как ты отыскал Ван Лу?
— Мне тоже подсказал господин. Сказал, что это награда за столько лет верной службы.
— А он и впрямь многое знает.
Задав все вопросы, которые его интересовали, Янь Байчуань вытащил Дрейфующую Бутылку и затолкал их обоих внутрь.
Небо уже совсем потемнело. Он включил люстру в гостиной, встряхнул стрелу, превращая её обратно в ремень, затянул его на поясе и щёлкнул пальцами перед пустым взглядом Ван Лу.
— Ну всё, приходи в себя.
Душа Ван Лу, от страха улетевшая за тридевять земель, наконец вернулась на место. Его всего затрясло, а по телу прокатилась волна холода.
— Кто... кто они такие? Почему они пришли за мной?
Янь Байчуань окинул взглядом сияние на его теле, наполовину золотое, наполовину чёрное, скользнул глазами по его вискам, и в голове сами собой всплыли слова: Дворец супругов впал — в браке нет лада. Дворец потомков обнажает кости — обзавестись потомством непросто.
— Всё это дела прошлых жизней. В этой накопишь побольше заслуг и сотворишь добрых дел — в следующей и супруги будут жить в согласии, и детей-внуков набежит полный дом.
Он растоптал искреннюю любовь Мэн Юня и предал клятву быть вместе до конца, и хотя это был свободный выбор каждого, боль он всё же причинил, добавив себе кармический грех. В этой жизни супружеские узы не ладились, да и дети, судя по всему, либо тяжело заболеют, либо умрут во младенчестве, оставив его коротать старость в одиночестве.
Странно донельзя: четверть века в памяти не всплывало ни единого воспоминания, с чего бы сегодня припомнилось столько всего?
Услышав те два предложения, Ван Лу сразу понял, что перед ним выдающийся мастер, и, подскочив на коленях, вцепился в его штанину:
— Мастер, умоляю, спасите меня!
— Разве я уже не спас? — заметив, что из глаз Ван Лу вот-вот брызнут слёзы вперемешку с соплями, тот торопливо вытянул ногу. — За добрые дела воздаётся добром, за злые — злом, ты ещё не безнадёжен.
Он уже собрался уходить, но, вспомнив кое-что, добавил напутствие:
— На самом деле в жизни нет ничего предопределённого, не стоит ни к чему излишне стремиться и сворачивать на кривую дорожку. Твори больше добрых дел, глядишь, благословение придёт не в следующей жизни, а достанется тебе уже в этой.
Эти слова Ван Лу уловил с лёту и закивал головой с усердием клюющего зерно цыпленка:
— Понимаю, всё понимаю! Я прямо сейчас сделаю пожертвование! Буду теперь целыми днями переводить старушек через дорогу!
Реакция Ван Лу пришлась Янь Байчуаню по душе.
— Ладно, раз больше ничего нет, я пойду. И это... — с чувством вины он указал на пробоины в полу и стене, — с меня же не потребуют компенсации за ущерб?
— Какая компенсация, о чём вы говорите! — Ван Лу перевёл взгляд и расплылся в улыбке. — Точно! Вы спасли мне жизнь, а я ещё не отблагодарил вас! — засуетился он, закружившись на месте. — Дома наличных нет, давайте я вам перевод сделаю!
Янь Байчуань уже полез за телефоном, собираясь согласиться, но, достав его, обнаружил, что батарея полностью разряжена.
— Не беда! — Ван Лу огляделся по сторонам и, заметив антикварную этажерку у стены, просиял лицом. Он снял с полки размером с ладонь нефритовую капусту и протянул её гостю. — Возьмите это! Я купил её на ювелирном аукционе за два миллиона восемьсот тысяч, вещь старинная, дворцовая. Оставьте мне свой номер, как появится время, я лично навещу вас, чтобы выразить благодарность!
Янь Байчуань никак не ожидал, что во время исполнения служебных обязанностей удастся подзаработать на стороне. Прижимая к груди подаренную нефритовую капусту, он подумал, что этот человек на редкость сообразителен.
Он без лишних раздумий набросал свой номер телефона, подчеркнув, что аппарат включен круглосуточно:
— Возникнут вопросы — звони напрямую, мы с тобой кровные братья, к чему эти церемонии! Не провожай, ступай назад!
Нефритовя капуста — и вот они уже закадычные друзья. Ван Лу был на седьмом небе от счастья: мало того что обрёл спасителя, так ещё и лично проводил его до выхода.
Выбравшись из дома Ван Лу, Янь Байчуань нашёл слепую зону камер наблюдения и в одно мгновение растворился в воздухе.В больничной палате Ли Шэн наблюдал, как Чжоу Юньли подсовывает бумажный талисман под подушку Сунь Сисы, и это зрелище напоминало ему двухлетнего ребёнка, пытающегося скопировать свиток «По реке в день поминовения усопших» — одновременно забавно и безнадёжно.
— Если бы стоило лишь пару раз чиркнуть кистью, чтобы всё заработало, тогда каждый встречный был бы Небесным мастером. Зачем тогда нужны преемственность поколений, упорное учение и тяжёлые тренировки?
Хотя Полубессмертный Чжан выражался не столь прямо, его покачивания головой и вздохи наверняка сводились ровно к тому же.
Чжоу Юньли, конечно, и сам не верил, что от пары его мазков будет хоть какой-то толк, но он верил Янь Байчуаню.
Остальные мастера один за другим покинули больницу, в палате остался лишь Чжоу Юньли. Сунь Цзинхай уговаривал Сунь Хао пойти немного отдохнуть, но тот наотрез отказывался, желая неотлучно дежурить у постели внучки. Не сумев переубедить упрямца, Сунь Цзинхай был вынужден уступить.
Прикрыв дверь палаты, Чжоу Юньли попытался его утешить:
— Не переживайте так сильно. Если это обычная болезнь, при нынешнем уровне медицины всё обязательно будет хорошо.
— А если нет? — Сунь Цзинхай ни капли не успокоился. Его брови сошлись на переносице, образуя целый горный хребет, и он с удручённым видом принялся заваривать гостю кофе. — Хотя я и не верю во всю эту чепуху, сейчас врачи не могут найти у Сисы никаких отклонений. Что делать, если всё действительно так? Насколько вообще надёжны эти мастера?
— Хм... Насчёт них не знаю, но вот одного надёжного человека я всё-таки знаю.
— М? — глаза Сунь Цзинхая оживились. — Что за человек? Ты знаком с кем-то подобным?
— Мы только недавно познакомились, общаемся неблизко, но вы его тоже видели.
Помыслив немного, Сунь Цзинхай изумлённо произнёс:
— Ты ведь не о своём боссе говоришь? Он что, тоже в этом разбирается?
В тот день в квест-комнате он уже почуял неладное.
Когда Чжоу Юньли ушёл выполнять индивидуальное задание, остальные оставались в кабинете. Он непринуждённо болтал с Сисы и Ян Вэй, а поскольку они были незнакомы, не стал заводить разговор с Янь Байчуанем и Чжан Чэнем, однако краем глаза всё же поглядывал на них. Кто бы мог подумать — стоило ему на секунду перекинуться словом с Сисы и отвернуться, как те двое пропали.
Дверь в коридор для индивидуального задания находилась прямо по левую руку от него, и Янь Байчуаню с Чжан Чэнем пришлось бы идти прямо у него перед носом, однако в памяти не осталось ни малейшего следа. Позже он прокручивал этот момент в голове раз за разом, списывая всё на собственную невнимательность.
— Судя по всему, разбирается, — он взглянул на экран телефона. — Он сказал, что немного задержится, будет позже.
— Ничего страшного. Ты ведь ещё ничего не ел? Тут неподалёку есть отличный французский ресторан, позавчера Сисы как раз водила меня оформлять карту.
При упоминании внучки он невольно тяжело вздохнул, снова предавшись тревогам.
— Не стоит утруждаться, попросите больничную столовую принести что-нибудь сюда. Со мной церемониться не нужно.
Судя по виду Сунь Цзинхая, аппетита у него самого не наблюдалось, так что тащиться в ресторан не было ни малейшего смысла. К тому же эта клиника являлась частной, и в штате столовой состояли отличные повара, так что стряпня оказалась вполне по вкусу молодому господину Чжоу.
Чувствуя себя отчасти виноватым, Сунь Цзинхай нажал кнопку вызова, чтобы поварам распорядились подготовить еду и сразу подняли наверх.
— Тот талисман, что ты нарисовал пару минут назад, тебя научил твой начальник?
— Не то чтобы научил, он просто велел срисовать. Я подумал, раз вы всё равно стреляете из пушки по воробьям в надежде хоть что-то поймать, почему бы не попытаться?
Сунь Цзинхай с удивлением окинул его взглядом:
— Помнится, раньше ты не верил в подобное. Что с тобой произошло в Фэнду Технолоджи?
Чжоу Юньли посчитал, что рассказ о доме с привидениями и квест-комнате не является великой тайной — Янь Байчуань не запрещал ему держать язык за зубами, — и потому поведал:
— В тот день, когда я попросил вас навести справки о генеральном директоре Яне, я как раз ездил с ним в командировку...
— Сунь Цзинхай!
Грозный окрик старика из глубины комнаты прервал его рассказ.
Старейшина рывком распахнул дверь спальни и, то ли перепуганный, то ли взбудораженный, дрожащим пальцем указал на комнату:
— Сисы она... она!
— Что с ней?
Лицо Сунь Цзинхая резко изменилось, и он в несколько широких шагов вбежал внутрь. Он увидел, что лицо лежавшей на кровати Сунь Сисы по-прежнему оставалось алым, но жар уже не казался обжигающе-огненным, приобретя скорее здоровый розоватый оттенок.
Он на секунду замер, приложил руку к её лбу и изумлённо выдохнул:
— Температура спала?
Чжоу Юньли предусмотрительно протянул электронный градусник, и Сунь Цзинхай тут же измерил температуру внучки, с удивлением убедившись, что та действительно упала с тридцати девяти и восьми до тридцати восьми и двух.
Это всё ещё была высокая температура, но уже намного легче.
Он ошеломлённо посмотрел на Чжоу Юньли:
— Этот твой талисман просто невероятен.
— Возможно, это подействовали жаропонижающие.
Он догадывался, что талисман Янь Байчуаня сработает, но никак не ожидал столь молниеносного эффекта. Из осторожности он не решался признаться напрямую.
Сунь Хао оттеснил Сунь Цзинхая в сторону, поправил на переносице очки с толстыми линзами и тепло взял Чжоу Юньли за руку:
— Сяо Чжоу, дедушка ведь видел, как ты рос, почему же раньше я не замечал у тебя подобных талантов? Нельзя ли нарисовать ещё парочку таких талисманов? Сделаем Сисы из них одеяло, пусть укрывается.
Чжоу Юньли почувствовал себя крайне неловко.
Сунь Цзинхай поспешно оттащил старика:
— Разве Юнь Ли в этом разбирается? Это его друг обучал удалённо, вот придёт — у него и спросим.
Сунь Хао явно хотел расспросить обо всём подробнее:
— Что за друг? Из какого он мастера? К какому направлению принадлежит? Сколько лет практикует Дао?
Но Чжоу Юньли ничегошеньки не знал о Янь Байчуане и не смог ответить ни на один вопрос. К счастью, Сунь Цзинхай сообразил быстро и под предлогом ужина увлёк гостя прочь, вернувшись лишь к девяти часам вечера.
http://bllate.org/book/28867/3490901
Готово:
